Тайна французского языка

В отдалении, где облака обвивали высокие пики гор, величественно возвышался дворец. Его силуэт окаймлён острыми башнями, словно меч, готовый пронзить небеса. Дворец казался олицетворением сказочной картинки. Барельефы на стенах опоясывали карнизы, а витражи пропускали сквозь себя утренний свет, рассыпая его на мозаичные узоры на полу — в этот момент кажется, что замирают даже камни. Распахнутые массивные дубовые двери ведут в коридоры, где канделябры на стенах бросают свои тени, а небольшие окна с узорным стеклом преломляют лунный свет, заливая пространство мягким холодным сиянием. В сердце дворца, у призрачного окна с видом на безмолвные леса, стоит белая мраморная статуя. Лунный свет каскадом струится по её фигуре, обнажая искренность её взора и передавая еле заметную печаль. Дворы, обрамленные ухоженными садами, цветами, рассыпанными по ковру из зелени, высокими колоннами, обвитыми плющом, сводчатыми потолками — всё это было похоже на иллюстрацию к легенде. Здесь воспитывался молодой принц, окружённый обязанностями, которые "должен исполнять господин, чтобы быть мудрым правителем". Однако Кевину быть правителем вообще не улыбалось. Его манили заграничные земли, путешествия, фехтование, верховая езда, но никак не правила этикета и танцы. Во всём замке было лишь одно место, где Кевин мог уединиться со своими мыслями без посторонних глаз. Вечерами библиотека казалась мрачной на первый взгляд, однако, если вооружиться свечами, сидеть там становилось очень приятно. Молодой престолонаследник обычно расставлял зажжённые свечи на полки, столы, усаживался в любимое кресло, закидывал ноги на подлокотник и наслаждался чтением или собственными мыслями в уединении. Как таковых родителей у Кевина не было. Его мать умерла, когда ему было 3 года, своего биологического отца он никогда не знал, поэтому воспитывали его с раннего детства без особой любви. Поскольку кровных родственников у него не было, формально он был ребёнком правящей династии Морияма, а потому и должен был в скором времени сесть на трон небольшого государства. Для того чтобы успешно править, будни молодого парня были забиты всевозможными тренировками, уроками и занятиями: всего за несколько лет ему было необходимо усвоить всё, что могло бы потребоваться человеку, управляющему страной. Всё началось, на первый взгляд, обычным летним днём. Кевин тогда находился в одном из залов дворца, самостоятельно осваивая игру на рояле. Да, было сложно, но он справлялся, пусть сердце и лежало в сторону боёв и конной езды. Не привык юный королевич сидеть на одном месте, но чтобы в будущем стать хорошим правителем, ему было необходимо освоить как можно больше навыков, чем он активно занимался. Занимался всем, чем только мог, кроме одного. Языки Кевину, мягко говоря, давались не очень просто. По правде говоря, его мозг просто отказывался воспринимать какую-либо речь, кроме английской. До одного момента. Дверь открылась. Кевин подскочил, сразу же взглянув на вошедшего. "Отец", а точнее, человек, которого ему было необходимо называть отцом, хотя он таковым не являлся ни по крови, ни по отношению к "сыну". Слегка склонив голову, парень подошёл к мужчине, нахмурившись. Позади Кенго стоял высокий брюнет, явно заграничной внешности. Кудрявые волосы, бледная кожа, острые скулы и худощавое телосложение. Кевин осторожно, но с интересом разглядывал его, улавливая каждую деталь во внешности незнакомца. Судя по его одеянию, брюнет был работником, но каким именно, пока было неизвестно. — Кевин, — строго оборвал мысли парня Кенго. — Это Жан Моро, с этого дня он твой гувернер и учитель французского. Раз самостоятельно языки тебе не подвластны, он поможет тебе, а заодно будет следить за твоей дисциплиной. В последнее время уж слишком много у тебя свободного времени, бездельничаешь. Кевин поморщился. Какого дьявола? Почти всё свободное время у него уходило на занятия, какое ещё безделье? Кевин сложил руки на груди, уже брезгливо осматривая этого самого Жана. Смириться с дополнительными затратами времени на бесполезный иностранный язык он ещё хоть как-то смог бы, но контроль Кевин ненавидел; однако перечить не осмелился. На следующее утро, спустившись к завтраку, он обнаружил на столе обновлённое расписание, в которое добавились часы уже ненавистного французского. Нехотя расправившись со своей порцией еды, парень направился в библиотеку, где и должен был пройти первый урок. Жан встретил его сдержанно и молча, раскладывая пергаменты и книги на библиотечном столе. Кевин уселся на излюбленное кресло, расслабился и попытался начать диалог. — Слушай, я не в восторге от того, что нам придётся тут торчать, но да ладно. Лучше расскажи, о чём тебя попросил отец? Следить за мной? Заставить что-то делать? Расскажи, так будет легче и тебе, и мне. Жан закончил свою деятельность, поднял взгляд на Кевина, продолжая молчать. — Будешь упрямиться? Ладно, хорошо. Но тогда, если ты не добьёшься от меня того, что от тебя хотят Морияма, то будет плохо нам обоим, — француз по-прежнему продолжал смотреть на Кевина, не говоря ни слова. — Нет, ну ты серьёзно? — гнул свою линию наследник, с недоумением глядя на гувернера. Он искренне не понимал, почему парень не хочет выдавать что-то такое несерьёзное, жертвя своей репутацией перед Кенго. Кевин действительно хотел помочь ему добиться своих целей, ибо портить отношения с заграничным учителем у него не было желания. — Commençons la leçon, jeune maître,— невозмутимо произнёс Жан на чистом французском, открывая книгу и оставляя принца в недоумении. — Ты можешь хотя бы в самом начале занятий говорить по-английски? Я просто не понимаю, что ты пытаешься донести. Теперь у Жана был задумчивый вид. Хорошо осмыслив то, что сказал ему Кевин, он посмотрел ему прямо в глаза и, слегка картавя и искажая произношение, уверенно заявил: — Простите, господин, я не говорю по-английски. Сначала молодой принц подумал, что над ним шутят и издеваются. Однако после того, как он снова попытался выстроить диалог и ещё несколько раз получил в ответ одну и ту же фразу, его уверенность пошатнулась. В раннем детстве, вместе с братом, он изучал азы французского языка, но сейчас, спустя более 10 лет, вспомнить что-то было достаточно сложно. Периодически, долго думая и пытаясь перевести то, что сказал ему кудрявый гувернер, он начинал привыкать к режиму "угадай, что от тебя нужно, не понимая половины сказанного". К вечеру, после всего, что происходило за этот день, Кевин валился от усталости. Жан начинал его неслабо бесить. Молодой человек старался убедить себя в том, что гувернер не виноват в том, что их диалоги не клеятся из-за базового незнания языков друг друга, но легче от этого не становилось. Быстрая речь учителя выводила из равновесия и приводила чуть ли не в бешенство, ибо понимать этот речитатив принцу было невероятно тяжело. Собрав всю свою волю в кулак, Кевин направился к кабинету отца, намереваясь убедить его в том, что Жан — не тот человек, который должен его чему-то учить. Стук костяшек пальцев о дубовую дверь сопровождался гулом сердца и стуком крови в ушах. Пусть его вопросы к Кенго были обоснованы, легче от этого не становилось. — Входите, — раздался голос из-за двери, отрезая пути к бегству. Парень толкнул её, оказываясь на дорогом ковре. — Добрый вечер, отец. Надеюсь, не сильно потревожил вас в столь поздний час? — Говори, — отозвался старший Морияма, явно давая понять, что он не располагает большим желанием слушать наследника. — Хотел обсудить с вами гувернера. Он абсолютно не говорит по-английски, я не понимаю, что ему нужно от меня. Не лучше ли было бы заменить его? — Нет, Жан — собранный и ответственный мужчина, очень заинтересованный, уж поверь, в том, чтобы быть твоим спутником. Он будет твоим гувернером до момента коронации как минимум, и это не обсуждается. К тому же, у нас есть лица, располагающие хорошими возможностями для нашей страны, от которых было бы довольно глупо отказываться. Они французы, а посему знание языка будет тебе только на пользу. – Но если Жан такой ценный кадр, то неужели не проще уж научить его английскому, отец? – Не проще, — отрезал идею "сына" Кенго. – Ты должен знать французский, и метод общения с носителем — самый лучший. А если ты хочешь, чтобы в будущем наша страна была в действующих державах, то ты обязан знать не только французский, но и другие языки. Всё останется неизменным, разговор окончен. Кевина захлестнуло жгучее желание закатить глаза и сказать пару не очень ласковых слов, однако он ограничился лёгким поклоном и фразой: "Тогда изволю откланяться". Вот что бесило парня. Отец никогда не ставил его мнение ни во что серьёзное, будто бы забывая, что Кевин — не только инструмент удержания власти, но и простой человек семнадцати лет. Вооружившись свечами и старым пуховым одеялом, Дэй преодолел несколько коридоров и лестниц, чтобы добраться до любимой библиотеки, где всегда было темно и тихо. За этот вечер он прочесал несколько грамматических и орфографических англо-французских словарей. Его целью было изложить свои предложения по занятиям и дальнейшему сосуществованию с Жаном в понятной ему форме. Раз уж заменить Жана не удастся, то он счёл необходимым изъявить свои пожелания по обучению хотя бы учителю. На написание текста ушло больше двух часов, но результатом Кевин остался доволен.