Агент ХАОСА, ставший ДЬЯВОЛЬСКИМ НОЖОМ в кармане...
Когда-то Джевил был вполне нормальным шутом. Ну, насколько «нормальным» может быть карточный шут в Тёмном Мире. Он жил в замке Короля Бубен, и его жизнь была размеренной и предсказуемой. Его главной задачей было развлекать двор остротами и фокусами, падать на пол по команде и иногда исчезать в облачке дыма, чтобы потом появиться с глупой ухмылкой. Он не был ни злым, ни одержимым. Он был просто — Джевилом.
***
Стены, облицованные глянцевым чёрным мрамором, украшены гигантскими барельефами — масти карт, такие как пики, червы, бубны и трефы, высеченные в форме гротескных фигур. Пол, выложенный чёрно-белой плиткой в шахматном порядке, как доска для игры. Высокий арочный потолок теряется в полумраке, откуда свисают люстры в виде перевернутых карт, отбрасывающие причудливые тени. Тишина в одном из коридорах Карточного замка, — была оглушительной. Лишь тихие шаги Шва, что бродил по замку, нарушал её. Придворный миг искал его. Того, кого он когда-то знал и тепло высказывался. И он нашёл его... Джевил стоял перед гротескным барельефом. Шут стоял спиной, его позы была напряжённой, неестественной, а плечи слегка подрагивали от беззвучного смеха. Он что-то бормотал, обращаясь к каменному изваянию. — И тогда мы перевернём доску, понимаешь? Перевернём! И все фигурки полетят вниз, такие смешные, такие ГРОМКИЕ!.. Шов медленно, почти боязливо, приблизился и легонько коснулся его плеча. Джевилл замолк, застыв словно марионетка у которой резко перерезали ниточки. После чего, тот малость неестественно, с некой механической плавностью поворачивается в придворному магу. На его лице сияла слишком широкая улыбка. — Это ты? Что с тобой? — тревожно спросил Шов — А... Посетитель. Пришёл на репетицию? Ха-ха-ха! — полушёпотом, сначала произносит Джевил, его голос звучал как-то устало, но в конце он вновь принял прежнюю силу. — Хо-хо-хо! Новая игрушка для моего представления? Шов вскинул брови, тот был крайне удивлён от резкой перемены в словах Клоуна. — Какая ещё репетиция? Какая игрушка и представление? — вопрошает Шов. Джевил резко наклонился, его шея выгнулась под странным углом. Его пальцы, длинные и нервные, схватились за его собственную голову, впиваясь в виски. — Ты... Ты шепчешь? Прекрати! Я уже слышу один Голос, мне не нужен второй! Ты пытаешься... Запутать карты? — не стягивая с лица безумную улыбку, возражает Джевил. Шов отпрянул, охваченный ужасом. Это был уже не его старый приятель, которого он когда-то знал. А всё началось в один день...***
Возвращаясь с небольшой прогулки, обратно в замок. Королевский шут замечает некую тёмную фигуру, силуэт которой еле виднелся. Джевил замедлил шаг, его привычная насмешливая ухмылка сползла с лица, уступая место любопытству, смешанному с осторожностью. Фигура стояла неподвижно, сливаясь с окружением. Лишь лёгкое движение плаща выдавало в ней живое существо. Воздух вокруг казался гуще и холоднее. Незнакомец вышел навстречу, и между ними завязалась беседа — на первый взгляд, непринужденная. Они говорили о играх, развлечениях и театре. Разговор был долгий. кучей упрёков, возгласов и... Согласий. Тогда, Джевил вернулся в замок немного другим. Хоть выражение его лица и движения не выдавали этого. Но в глазах читалось нечто иное.
Он начал смотреть на жизнь как на игру, а на всех вокруг как на её составляющее: гости, актёры... Режиссёр. Шутки его стали более острыми, пропитанными не просто хаосом, а глубокой, почти философской иронией. С каждым днём, он говорил всё более безумные вещи, что не имели смысла. Никто не замечал, что он становился другим, все думали, что так и должно быть. Но лишь Шов, понемногу замечал его нарастающее безумие. Хотя и сам не хотел верить в это. Однако, с тех пор странные слова Джевила — не давали ему покоя и сделали взгляд Шва на мир «темнее, ещё темнее».
***
— Боишься? Хорошо! Бойся! Настоящий хаос должен пугать! — засмеялся шут, заметив растерянный и поникший взгляд старого друга. «Он больше не слышит меня...» — с печалью говорит про себя Шов. Если раньше Клоун отвечал ему, хоть и тихо, то сейчас в ответ была лишь пустые слова. — Рыцарь дал мне работу. Важную работу. И я не позволю никому... НИКОМУ... Её испортить! — закружился Джевил, подняв руки вверх. — Рыцаря?.. — мага словно окатили кипятком. Тот хватает Джевила за плечи, поворачивая Клоуна к себе. — Ты стал верить ему? ДЖЕВИЛ, очнись! Но в глазах Клоуна плясали, лишь искажённые отражения чужих слов. Которые манили иллюзиями силы и некой свободы. Резким движением он вырвался из хватки Шва, отскочив куда-то в сторону. Его смех, некогда мелодичный — исказился, превратившись в нечто леденящее душу. Он звенел собственным искажённым безумием, которое разносилось искажённым эхом по залу.***
Тёмные и тусклые коридоры тюрьмы. Воздух здесь был холодным и влажным, а голубоватый свет фонарей, отбрасывали длинные и корявые тени. Шов медленно спустился по скрипучей железной лестнице на самый нижний этаж. Он подошёл к дальней камере, решётка которой отбрасывал лёгкое магическое свечение. — Джевил... — тихо, почти шёпотом произносил Шов. Джевил, сидевший в самом конце своей камеры, резко оказался возле решётки. Его глаза горят нездоровым блеском. — А-а-а! СТАРЫЙ ЛАВОЧНИК пришёл! — Клоун хрипло смеётся. — Пришёл показать новый трюк? Превратишь мои цепи в конфетти? — тот язвительно хлопает в ладоши. — Я пришёл потому, что помню... — Помнишь? — перебивает того шут. — Помнишь КАК ОНИ КРИЧАЛИ? Прекрасная музыка была... А ты хочешь это забрать! Хочешь снова заткнуть меня в тишину! — тот внезапно прижимается лбом к решётке. А его улыбка вновь не естественно исказилась. Как только тёмный прикоснулся к железным прутьям, те засияли ярче, а на их плоскости появились некие символы, словно это были обрывки какого-то заклинания. Заклинания, что наложил Шов, когда пришлось заточить своего приятеля в этой темнице. Клоун не мог выбраться из своей камеры, — не имея при себе ключа. — Ты не монстр... — О, я МОНСТР! Самый лучший монстр! Рыцарь дал мне билет на самый грандиозный карнавал! И мы будем танцевать... Танцевать на руинах этого скучного мира! — шут истерически захохотал, взявшись за свой живот. — Проснись, Джевил! Это не ты! — маг резко взялся за решётку, крепче сжимая её. Он всё ещё надеялся, что сможет достучаться до того Джевила, которого знал. — Не я? — он тихо рассмеялся, и звук был похож на скрежет стекла. — О, это я, старый друг. Более чем когда-либо. Тот, прежний, был всего лишь эскизом, бледной тенью в ожидании красок. А Рыцарь... Рыцарь дал мне всю палитру. Тот Джевил, что ты знал, он спал. А я – наконец-то проснулся. Его смех эхом разносится по каменным стенам — тот леденящий душу хохот, полный искажённого безумия. Пока Шов стоит, чувствуя, как последняя надежда угасает в его груди. Оставляя лишь пустоту и осознание, что Джевила больше не вернуть.
