Доза тебя

Он никогда не знал, что именно гонит его вниз — скука, злость или желание просто перестать чувствовать все это говно. Каждое утро было одинаковым: ломка, сигарета, дрожащие пальцы, пустая пачка на подоконнике и тишина, от которой хотелось орать. Феликс жил на обломках чего-то, что когда-то называлось жизнью. Ночами он шатался по клубам, где неоновый свет бил по глазам, а музыка глушила мысли. Там все были одинаковые — потерянные, дрожащие, горящие, будто свечи в банках с воздухом. И каждый знал, что в конце вечера всё сгорит. Он водился с людьми, имя которых лучше не говорить вслух. Те, кто продавал кайф под видом «освобождения». Те, кто смеялся слишком громко, потому что трезвым смеяться уже не мог.  Сначала он просто тусил. Потом трахался. Потом — пробовал. Сначала ради интереса, потом ради забытья. А потом ради того, чтобы хоть на минуту перестать быть собой. Чтобы хоть на минуту почувствовать себя хорошо.  Он не помнил, с чего началось. Может, с того клуба, где стены дрожали от басов, а свет превращал всех в одинаковые тени. Может, с той ночи, когда ему в руки попала таблетка, а рядом стоял Хенджин — с безупречной осанкой, хищной улыбкой и глубокими черными глазами, в которых, как он тогда думал, не было ни капли сожаления. Он не был похож на человека который бы хоть когда-нибудь притрагивался к наркотикам. Странно, он ведь их продавал. — Хочешь попробовать? — А это больно? — Ты же не вводишь это в вену, — черный цвет глаз в свету клуба загорелся едва видным огнем. — да и к тому же, все, что стоит чего-то, — больно. Феликс засмеялся.Тогда ему казалось, что это просто игра. Но игры и смех быстро закончились, а последствия остались. Хенджин стал чем-то вроде призрака — он то появлялся в клубах, то исчезал на недели. Хотя Феликс пытался не заострять внимание на его отсутствие, он иногда ловил свой взгляд что выискивал дилера. Тогда, в его первый раз, было едва слышно свой собственный голос, из-за басов колонок, но тот холодный, глубокий голос, засел в голове. И чем дальше, тем сильнее. Феликс не осознавал что наркотики — приговор, но теперь, когда спустя месяцы всё превратилось в привычку: ночью — дым, утром — дрожь, днём — попытки быть живым, осознал что такое реальная зависимость.