Fall in l… the box

Спортивный зал старшей корейской школы всегда был тем местом, в котором «крутые парни» отрывались на телах не умеющих за себя постоять неудачников. Юн Пин и пару тройку его друзей были как раз теми любителями помахаться кулаками на тех, кто весил меньше шестидесяти кило и носил очки с толстой оправой. Однажды они так не угадали. Нет, они всегда знали, что Ши Ын, в некотором роде, был тем еще психом, описать которого можно было одной простой поговоркой: «в тихом омуте черти водятся». Но разве стали бы парни трусить хотя бы на словах унизить какого-то сопляка, который даже не может нормально пробежать пару кругов на школьном стадионе? Нет. В ту пятницу Ши Ын принес учителю физкультуры справку от семейного врача, в которой говорилось, что он только после болезни, и заниматься ему лучше не стоит первую неделю. Учитель назначает Ши Ыну роль — подсчитывать время каждого из учеников, за которое те оббегали круг спортивного зала; расставлять сигнальные конусы и смотреть, чтобы их не разбрасывали; раздавать всем спортивные принадлежности типа скакалок, мячей и игровых жилетов. Ши Ын с этой работой справлялся куда лучше, чем с теми задачами, которые предлагал урок физкультуры, и все же контактировать с одноклассниками в таком количестве становилось адски, учитывая еще и то, что Су Хо, слишком увлеченный уроком, не отвлекался на друга слишком долго. Когда же урок подошел к концу, все ринулись переодеваться, а вот Ши Ыну учитель физкультуры велел задержаться. Убирать все принадлежности назад не составляло особого труда, бесило только, что Су Хо улизнул почти сразу, явно не желая помогать. Он, вероятно, хотел побыстрее переодеться и пойти пообедать, а Ши Ын засомневался, успеет ли он сам. Ведь когда он стоял с коробкой скакалок посреди кладовой спортивного инвентаря и обернулся, то обнаружил перед собой компашку парней. Да-да, ту самую, во главе которой стоял Юн Пин. Ши Ын молчит, кладет коробку на стол и уже собирается уходить. В спортивном зале резиновые мячи еще разбросаны по углам — учитель велел собрать их и кинуть в коробку — ту самую в углу инвентарки. Но никто из ребят не двигается, только с мерзотненькой ухмылочкой на него пялятся. Ши Ын глядит на Юн Пина с выражением полнейшей отрешенности, говорит: — Отойди. — Его голос тихий, но не неуверенный, скорее просто бестрастный. Юн Пина это смешит, и он наклоняется ближе, вскидывая брови в типичном бунтарском жесте. — Не хочу. Ну вот опять — день прошел, число сменилось, ни черта не изменилось. Ши Ын не выглядит особо удивленным, хотя его немного поражает, как Юн Пин не боится снова лечь под скальпель хирурга по ринопластике носа. Он только тихонько вздыхает, и сам делает шаг, немного наискось. Юн Пин хохочет, ставя руку на стол. Думает, что преградил путь к выходу. Пускай думает. А Ши Ын уже взвешивает, что бьется больнее — скакалка, клюшка, или шест для прыжков. Юн Пин заводит свой монолог, завязанный на той теме, что ему, в общем-то, не понравилось, как, по его мнению, «высокомерно» Ши Ын сегодня себя позиционировал, раздавая ребятам спортивные принадлежности и подсчитывая время, за которое они преодолевали круг. Он все никак не угоманивался, отчаянно пытался найти в Ши Ыне что-то, за что его можно было бы побить — стоило только Су Хо отвернуться. Недолго шли разговоры, вскоре вход пошли и кулаки. Ши Ын ударил Тхэхуна гирей по ноге, отбив все пальцы — тот расплакался, тем самым подавая другим сигнал быть еще более свирепыми. Повод нашелся, и ребята, действуя со странной, почти будто отрепетированной слаженностью, стали бить Ши Ына везде, где только дотягивались, и всем, до чего только доходили руки. Ши Ын упал, Юн Пин подхватил его за капюшон, потянул кверху, заставив встать на колени, усмехнулся, издал мерзкий смешок. — Эй, и где твоя надменность? Давай, давай. Смотри свысока. На меня смотри, — Юн Пин хватает Ши Ына за челюсть, вздергивает его голову в попытке уловить расфокусированный взгляд. Ши Ын, как в бреду, хватается за подол футболки Юн Пина, медленно гуляя глазами по инвентарке — ищет себе оружие. Юн Пин это просекает — не раз ему уже после такого доставалось, и потому возбужденно усмехается, довольный своей внимательностью. — Щ, мразь. Вот ведь. Не посмотришь на меня, да? Эй вы, помогите, — кинул он своим дружкам через плечо, швыряя Ши Ына за капюшон им в руки. Те его удерживают под мышки почти на весу, ведь Ши Ын даже не пытается стоять на ногах. Юн Пин ударяет Ши Ына в солнечное сплетение, а потом поднимает опущенную голову за волосы, и его внезапно озаряет идея, которая, по его мнению, могла бы выбить из Ши Ына эту его «заносчивость». — Чего? Больно? В прошлый раз я хотел сломать тебе руку, помнишь? — он усмехается, делает резкий шаг, обхватывает лицо Ши Ына ладонями. Его глаза полны вкрадчивого интереса. — А тут я немного подумал, и… — пожимает плечами. — Ты ведь такой хорошенький. Даже портить жалко. Я подумал, может, мне просто тебя трахнуть? М? Юн Пин удерживает его голову одной рукой, а пальцами второй скользит по губе, стирая кровь. Ши Ын висит в чужих руках, хоть не открывая глаз, но все слышит, и все чувствует. — Мы с ребятами подумали, что ты, может, хоть на это годен. Ребята, как в ответ на неожиданную импровизацию Юн Пина, немного удивлены новым уровнем издевательств, к которому они перешли, но, кажется, не сильно возражают. Стоят, хохочут. Они знают, что дело дальше слов не пойдет, но Юн Пин играет роль морального урода слишком хорошо, чтобы Ши Ын пропустил его слова мимо ушей. Юн Пин приближается, почти касаясь дыханием щеки: — Пустим тебя по-кругу. Каждый по несколько раз. Представляешь, все тебя хотят. Юн Пин — мерзавец, не извращенец. Он уже настолько отчаялся в поиске того, что могло бы заметно задеть его беспристрастного одноклассника, что решил попробовать нечто такое, от чего его самого немного воротило. Движения Ши Ына потеряли холодный расчет и стали быстрыми, но все еще недостаточно паническими, чтобы Юн Пин остановился — поэтому он хватается за резинку штанов Ши Ына и тянет их вниз. Ши Ын в полуобрачном состоянии пытается удержать их на своих бедрах, хватаясь за ремень. — Убери руки, — его язык чуть заплетался, но ясность ударила в голову от звука растегивающийся ширинки. — Ты, наверное, поэтому такой высокомерный, да? Знаешь, что все тебя хотят? Не успевает Юн Пин договорить, как вдруг обрывается, потому что ему по голове приходится не хилый удар кулаком. Су Хо. Ши Ын поднимает взгляд, и только тогда замечает, что его глаза почти застелили слезы — но вскоре валится с ног, потому что задиры, что его удерживали, встали в оборонительные позиции. Су Хо, несмотря на одноклассников в стойке, подхватывает Ши Ына и помогает ему устоять на ногах, а после усаживает его у скамейки скорым, но каким-то образом внимательным толчком в сторону. Завязалась драка. Су Хо, почему-то, дрался с каким-то особым чувством, колошматя всех подряд, не жалея ударов. Обычно Су Хо лишь защищался, блокировал чужие психованные выпады, наносил один оглушительный, и отступал. Но сейчас он буквально набивал им морды. Ши Ын смотрел и пытался найти этому объяснение, но мысли были мутными, а голова, вроде тяжелая после побоев, была неприятно пустой. Пока Су Хо был занят одними, Юн Пин, пришедший в себя, под шумок хватает Ши Ына не без помощи своей друзей и швыряет его в опустошенную коробку для мячей. Та была тесной, но вместила бы в себя два человека, если хорошенько скрючиться. Ши Ын хватается за края коробки в попытке подтянуться, но Юн Пин замахивается шайбой, целясь на фаланги пальцев. Су Хо умел оглядываться на Ши Ына в самый нужный момент, точно у него уже срабатывала почти сверхъестественная чуйка, и тот момент Су Хо не пропустил. Толкнул Юн Пина к шкафу, на того повалились коробки с разными мелкими принадлежностями, по типу теннисных мячей и воланчиков. — Вон вышли отсюда, — без привычного ленивого веселья проговорил Су Хо, кивая на дверь стонущим задирам. — Придурок… — пропустил Юн Пин через оставшиеся зубы, сплевывая кровавую пинту. Су Хо повернулся к нему со свирепым выражением лица, а тот шарахнулся в сторону, как неугомонная обезьяна в зоопарке, привыкшая получать люлей за украденный у туристов банан. Ярость в его глазах была ярче, чем окрасившееся в малиновый ухо Юн Пина от хватки мозолистых пальцев Ан Су Хо. Чтобы спровадить задир из инвентарной не нужно было даже голос повышать: те поразбежались, как шавки от ротвейлера. Су Хо повернулся на Ши Ына резко и обеспокоено. Но тревога его растаяла быстрее, чем лед в горячем улуне, а на замену вопросу в порядке ли он, Су Хо попытался понять, как вообще можно быть таким милым после избиения. Су Хо не был бы Су Хо, если бы не усмехнулся этому зрелищу. В его взгляде появилась почти что нежность, какая бывает у людей, когда они видят истоптанную прохожими кошечку у своего подъезда. Из-под коробки торчат только ноги — и беспомощно шевелящиеся пальцы, а когда Су Хо наклоняется, чтобы взглянуть на него — и вовсе хохочет. Ши Ын выглядит смехотворно беспомощным — машет руками из стороны в сторону, пытаясь зацепится за край коробки и подняться оттуда — да все бестолку. — Помощь нужна? — ухмыляется Су Хо, глядя на Ши Ына, который кряхтит, ерзает, но не может зацепиться. — Су Хо… — зовет он на грани злости и жалобы. Су Хо качает головой, лениво потягиваясь. — Ни пожалуйста, ни спасибо, да? — Достань меня, у меня сейчас сломается спина. Су Хо хохочет, наклоняясь над коробкой. — А волшебное слово? — Су Хо-а… Су Хо морщится, чуть вскидывает бровь. Пожимает плечами. — Ну, может, тоже пойдет. Давай руку. Едва Ши Ын успевает ухватится за эту ладонь, как Су Хо вдруг резко подается ближе, и падает, перебросившись через край коробки. Ши Ын шипит от боли, когда коленка Су Хо приходится ему по животу, и Су Хо проваливается Ши Ыну между ног, нависнув сверху. Юн Пин, толкнув Су Хо в спину, успел скрыться с места преступления, да и, если честно, Су Хо сейчас больше заволновала пронзительная боль в коленях и кистях от столкновения. — Емае, — ругается Су Хо, зажмуренный, а потом открывает глаза и дергается. — Идиот, зачем ты прыгнул сюда. — Голос Ши Ына Су Хо так близко не слышал еще никогда в жизни. Су Хо дергается во второй раз, когда осознает тесноту словно сжавшегося вокруг них пространства не только ощущением тела, но и головой (второе происходило медленнее, но ощущение напоминало внезапный удар трезвящей ясности в затуманенную алкоголем голову). Ён Ши Ын. Близко. Подо мной. Ён Ши Ын подо мной. Ха. Ха-ха… Твою направо. Ши Ын лежит, переломившийся надвое, голова на донышке коробки, волосы беспорядочно разбросаны по капюшону, а все, что ниже, стремительно идет кверху, к ногам, которые чуть ли не перекинуты Су Хо через плечи, и тазу, который уперт Су Хо в перед. Су Хо устойчиво полусидит на коленях, с руками по обе стороны от его головы, и смотрит на своего друга сверху вниз, хлопает глазами. Ши Ын не выглядит слишком потрясенным этой непредвиденной близостью, но неожиданное смущение Су Хо становится почти заразительным. — Я не прыгал, меня толкнул какой-то дебил, — запоздало отвечает Су Хо, пытаясь понять, в самом ли деле его голос звучал как у оправдывающегося первоклассника в директорском кабинете, или ему показалось. Ши Ын смотрит на Су Хо с выражением полного неудобства, тянет Су Хо за локоть, отчего красную олимпийку перекосило влево. Су Хо глядит ему в глаза сверху вниз, и пытается понять, в какой последовательности ему стоит думать. Вопрос «почему я так волнуюсь» казался не столь существенным, как «как отсюда выбраться», и все же, большую часть его мыслей занимал именно первый. Они молча смотрят друг другу в глаза, и Ши Ын кажется уже даже пытается как-то самостоятельно выбраться, а Су Хо, поймав того за этим занятием, краснеет. — Твою налево. Прости, — Су Хо был готов, что в его голосе проскользнет хотя бы тень неловкости, но он звучал увереннее, чем он себя чувствовал на самом деле. Хоть что-то. Он чуть привстает, пытается подняться, но Ши Ын от каждого его нового движения будто становится еще ближе, и Су Хо боится сделать все еще хуже. Ши Ын морщится, наклоняя голову. Ненароком Су Хо придавил его волосы ладонью, и Ши Ын взял его за кисть, оттягивая. Су Хо не ожидал исчезновения опоры под своей рукой, на которую упирался практически всем весом, и резко наклоняется ближе, бухаясь между ног. Ши Ын успевает зажмурится, но столкновения лбов так и не происходит, вместо этого только Су Хо, нависнувший в нескольких сантиметрах сверху и его взгляд, полный растерянности. Ши Ын дернулся, когда Су Хо едва ли не тронул своим носом его, повернул голову в другую сторону. — Да Су Хо… — почти шепотом проронил он, пытаясь вернуть своему голосу ту нотку недовольства, которая всегда была читаема в самые неудобные моменты. Но осталась только неприкрытая, нагая растерянность, вперемешку с чувством, которое не то, что Су Хо не смог прочесть — сам Ши Ын не понял, что это было. — Да что? Ты сам мою руку так схватил, предупреждать надо о таком, — пробурчал в ответ. Он выпрямляет локти и упирается ладонями в дно коробки, стараясь не обращать внимание ни на позу, в которой они оказались, ни на мелькнувшее смущение в тех нечитаемых глазах. — Ты можешь просто встать на ноги и вылезти? Су Хо фыркает, наклоняясь чуть ближе, чтобы попытаться встать с колен на полусогнутые. От усилий дыхание Су Хо чуть сбивалось, отдавая касаниями Ши Ыну в лицо, до того ощутимыми, что Ши Ын с уверенностью мог бы сказать, что Су Хо ел на прошлой перемене. — Умник нашелся. Думаешь, меня прикалывает вот так вот лежать с тобой? Если бы я мог, я бы уже давно встал! Су Хо едва не клюет в него носом, пытаясь подняться, а Ши Ын даже не пытается уворачивается от чересчур тесных маневров, вместо этого только наблюдает за этим румянцем, и делает вид, что не понимает причину его происхождения. — Ты даже не пытался, — как специально подливает он масло в огонь, а Су Хо чуть морщит нос, немного нервно вздыхая. — Че то ты сегодня разговорчивый, Ши Ын-а. Помоги мне лучше. — Как? Су Хо пытается собрать все мысли в кучу, сортируя рациональные от максимально нелепых, и, сам того не замечая, выдыхает Ши Ыну прямо в губы, на что тот чуть съеживается. Су Хо бегает глазами по лицу напротив, не знает, за что зацепится — в тот момент он был беспомощен во всех отношениях, но все еще старался ровнее дышать. — Нужно чтобы ты чуть подтянулся. Справишься, м? — Су Хо подается немного назад, смущается так, будто мысленный вопрос «а справлюсь ли я?» прозвучал вслух. Ши Ын пытается приподняться на локтях, но голова с трудом поднимается — то ли после побоев отяжелела, то ли Ши Ын боялся ненароком поцеловаться. Су Хо глядит на него не мигая, и мысли о помощи даже не приходят в его голову — будто Су Хо еще не решил, хочет ли он оттянуть этот момент подольше, или как можно скорее его оборвать. Ши Ын, заметив, что Су Хо не таясь смотрит на него, шевелится с большим рвением к желанию отсюда выбраться. Он избегает пересечений взглядов, во всяком случае пока эти ощущения безнадеги и собственной беспомощности сливаются воедино со странным желанием сократить расстояние еще на сантиметр и наверняка посмотреть, что будет. Долго фантазировать Ши Ыну не пришлось — Су Хо почти нахально приближается, хватая Ши Ына под мышки. Тот вздрагивает, а желание вырваться возникает почти само собой, но это извиняющиеся выражение лица Су Хо, и руки, что были странно аккуратными — гасят этот порыв мгновенно, как всхлопнулись страницы книги, осыпая лицо пылью. — Сейчас… — Су Хо чуть кривит губы, наклоняясь ниже, а ладони сомкнулись по-сильнее и подтолкнули чуть вверх. Ши Ын, помогая, упирается ладонями о дно, где совсем недавно лежала его голова, теперь неловко тычется ею в стенку коробки, чувствуя себя еще более некомфортно, чем было. Су Хо видит, как лицо Ши Ына накрывает уж слишком выразительная обреченность, и едва сдерживает нервный смешок, параллельно пытаясь закрыть глаза на осознание ощущения податливости тела Ши Ына в его подрагивающих ладонях. Он подтягивает его чуть повыше без особых усилий, рывком усаживая на задницу. Единственная помощь, которую Ши Ын мог предоставить, была малой частью в пути из этой дурацкой коробки — он скинул ноги с плеч Су Хо, расставив их в разные стороны, чтобы тому было больше пространства. Су Хо наконец выпрямляется, оказываясь на коленях, и расстояние, которое раньше казалось недозволенно вплотную, теперь становилось таким огромным, что Су Хо, после того как облегченно выдохнул, поймал себя на мысли: «а не упустил ли я что-то?…» Лицо снова бросает в краску, ведь они все еще удерживают друг на друге взгляд, а Су Хо думает о таком нескромном вопросе, ответа которому нет. Обернувшись, Су Хо высовывается из коробки, будто только сейчас задумался о том, чьих это рук дело — даже если ответ был очевиден. Да и, если честно, неважен. — Вот придурок, — обронил он себе под нос, мотнув головой при виде распахнутой двери инвентарки, через которую Юн Пин выбежал не так давно, как могло показаться. Без особого труда вскоре они выбираются из этой злосчастной коробки. — Давай забудем это?… — предлагает вдруг Су Хо, переминаясь с ноги на ногу и заламывая пальцы, костяшки которых снова покраснели.  Ши Ын поправляет волосы, перекидывает портфель через плечо, стирая с губы кровь.  — Давай.  Су Хо кивнул и вышел из инвентарной размашистой походкой — со спины он выглядит даже уверенно. Но разве забыть что-то намеренно просто? — Пошли поедим чтоли? Перемена вот-вот закончится, а я жрать хочу, не могу.  — Мне нужно убрать мячи, — невозмутимым тоном бросает Ши Ын, как если бы ему и в правду удалось просто напросто взять, и в один клик удалить этот эпизод из своей памяти в несколько миллионов терабайт. Су Хо морщится, оборачиваясь на него, и замечает, что взгляд Ён Ши Ына, вразрез его холодному тону, немного рассеянный, как в тот день, когда Су Хо напялил на него свой шлем от мопеда и назвал чертовски милым. Он остановился, почесал затылок, поставил руку на живот, а ноги широко расставил.  — Да ну тебя. Ладно. Тогда после школы своди меня куда-нибудь поесть. А то урок скоро, а я сегодня только булку ел.