В одиноком сарайке

В воздухе витал тяжёлый запах хвойного леса, смешанного с влажной землёй. Лена крепче сжала в руках потрёпанный экземпляр Булгакова, костяшки пальцев побелели. Далёкие крики с волейбольной площадки казались доносившимися за много миль отсюда, в этом укромном уголке возле старого сарая. «Опять заблудилась, книжный червь?» — прорезал тишину резкий, металлический голос Алисы. Она прислонилась к расколотому дереву, скрестив руки на груди, белая рубашка обтягивала её тело. «Или просто прячешься?» Лена не подняла глаз. «Оставь меня в покое, Алиса». Её голос слегка дрожал. Алиса оттолкнулась от стены сарая, под её ботинками хрустели сосновые иголки. «Ты избегаешь меня с самого утреннего собрания». Она остановилась в нескольких сантиметрах от книги Лены, отбрасывая тень. «Всё ещё злишься?». Её пальцы выхватили Булгакова. Лена вздрогнула. Книга мягко приземлилась в грязь. Улыбка Алисы расширилась, когда она прижала Лену к грубым доскам сарая. «Расслабься», — прошептала она ей на ухо, вдыхая лёгкий запах костра и дешёвого шампуня. Лена замерла — её прерывистое дыхание было единственным звуком сейчас. Рука Алисы скользнула под рубашку Лены, ногти царапали кожу. Лена судорожно вздохнула. Алиса тихонько усмехнулась, прижимаясь ближе. Между бёдер Лены разлилось тепло. Она ненавидела, как прикосновения Алисы расслабляли её — как влечение превращалась в нечто жадное. Пальцы вцепились в юбку Лены. «Н-нет», — прошептала Лена хриплым голосом. Алиса заставила её замолчать, укусив за ключицу. Дверь сарая со скрипом закрылась за ними, когда они, спотыкаясь, отступили в полумрак. Пылинки плясали в решетчатом свете. Дверь захлопнулась. Руки Алисы словно были повсюду – стягивали ткань, прижимали запястья Лены над головой к сложенным мешкам. Лена выгнулась, когда зубы задели её шею. Она почувствовала, как твёрдость Алисы прижимается к её бедру сквозь ткань. С губ Лены сорвался хриплый стон. Алиса рассмеялась, уткнувшись ей в кожу. «Всегда такая милая», – пробормотала она, мягкие ладони скользнули по животу Лены. Лена закрыла глаза. Кончики пальцев спустились ниже. У неё перехватило дыхание. Снаружи раздался далёкий смех. Внутри пахло словно сломанными ветками. Внезапно опустившись на колени, Алиса стянула юбку Лены с её дрожащих бёдер. Её член твёрдо стоял, прижавшись к её животу. Взгляд Алисы задержался – голодный, почти благоговейный – прежде чем наклониться. Её дыхание коснулось головки. Лена застонала. Затем: влажный жар. Рот Алисы сомкнулся вокруг неё, невозможно мягкий. Голова Лены запрокинулась. Пальцы запутались в светлых волосах Алисы. Медленное посасывание. Ритм был размеренным, неторопливым – глубокое скольжение, которое поглотило Лену целиком. Алиса тихо замычала. Бёдра Лены невольно дернулись. Алиса взяла её глубже. Лена чувствовала, как задняя стенка горла Алисы поддаётся каждый раз, когда она толкалась вверх. Нежное посасывание. Затяжные круговые движения языка вдоль ствола заставляли стонать громче. Контраст был головокружительным: шершавость рук Алисы, сжимающих бёдра Лены, поразительная нежность её рта. Мысли Лены путались. Существовало лишь влажное тепло, лёгкое царапанье зубов Алисы, скрытое под мягкостью. Её бёдра дрожали. Вырвался нежный стон – наполовину протест, наполовину мольба. Давление нарастало – сжимающееся, неоспоримое. Пальцы Лены сжались в волосах Алисы. «Я…» – попыталась она, голос срывался. Алиса только глубже брала в её горло, работая языком. Лена резко выгнулась. Освобождение пронзило её – безмолвный крик вырвался из горла, когда её член пульсировал на языке Алисы. Влажное тепло затопило рот. Алиса нежно сглатывая, пока Лена не обмякла, содрогаясь. Повисла тишина, густая, как пыль. Алиса медленно подняла голову. Её губы блестели. Она всматривалась в раскрасневшееся лицо Лены, не в силах прочесть её собственное выражение. Лена смотрела на неё, прерывисто дыша, беззащитная. Где-то снаружи раздался свисток воспитателя. Три резких звука. Обед. Алиса вытерла рот тыльной стороной ладони, не отрывая взгляда от Лены. Затем, медленными, размеренными движениями, она сняла свою юбку. Её член высвободился, толстый и словно пылающий жаром. Дыхание Лены снова сбилось – теперь не от страха, а от предвкушения, тяжёлого и тревожного. Алиса отшвырнула юбку в сторону. Она приблизилась, и её тень снова накрыла Лену. «Повернись», – скомандовала Алиса. Лена послушалась, слабо отталкиваясь, чтобы повернуться лицом к грубой деревянной стене. Прохладный воздух коснулся её голых ягодиц. Руки Алисы схватили Лену за бёдра, меняя её положение. Лена напряглась, колени подогнулись. Она почувствовала тупое давление члена Алисы на свой вход – жгучее соприкосновение, от которого перехватило дыхание. Алиса толкнула сильно и глубоко одним движением. Лена ахнула, выгнувшись в спине. Боль и наслаждение столкнулись, острые и ослепительные. Алиса не остановилась. Она задала жестокий темп, бёдра ударялись о кожу Лены, и звук от шлепка кожи раздавался в ограниченном пространстве. Каждый толчок всё сильнее прижимал Лену к полу. Лена царапала половицы, костяшки пальцев побелели. Ритм стал всем неумолимым. Дыхание Алисы вырывалось хрипами возле уха Лены. Лена почувствовала, как её собственное тело сжимается, отвечая наслаждением, трение разжигает новый огонь внизу живота. Хватка Элис усилилась – пальцы впились в бёдра Лены – толчки становились быстрее, сильнее. Лена почувствовала, как Алиса напряглась позади неё, услышала сдавленный стон. В тот же миг оргазм Лены пронзил её, яростный и неожиданный, выжатый безжалостными толчками. Они застыли вместе – в общем, содрогающемся подвешенном состоянии – Алиса глубоко внутри, Лена дрожала у стены. Затем тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием, запахом пота и секса, густым, как пыль, кружащаяся на солнце, просачивающаяся сквозь трещины.