Точка кипения

Тихие коридоры средней школы Хоукинса видели многое, но для Уилла Байерса они были полны невидимых ловушек. Его существование в этих стенах напоминало игру в чехарду с невидимым противником, где он вечно был проигравшим. И у этой игры были свои короли — Трой Уолш и Джеймс Данте. Их тени, длинные и искажённые под флуоресцентным светом, падали на него ещё до того, как раздавался их смех. Для них Уилл был живой мишенью, тихой, хрупкой игрушкой, которую так забавно было ронять. Это не были драки или громкие ссоры, это была медленная, ужасная травля. Толчок в спину, когда он шёл по столовой, чтобы он уронил поднос. «Случайно» сбитые с парты учебники, которые ему приходилось подолгу собирать под их насмешливыми взглядами. Шепотки, ранящие больнее, чем любой кулак: об отце, о его «странности», о том, что он не такой, как все. Он старался стать меньше, тише, прозрачнее. Втягивал голову в плечи, как черепаха, пытаясь спрятаться в собственном панцире из молчания. Но они всегда находили его. Их удовольствие заключалось в этой охоте, в том, чтобы видеть, как гаснет свет в его глазах. И за этим со стороны наблюдал Майк Уилер. Майк, чья преданность другу была жесткой и несгибаемой, как сталь. Он видел, как Уилл съёживается, проходя мимо них. Видел, как его плечи напрягаются от их приближения. Каждый такой момент отзывался в Уилере тихим гневом и пассивной агрессией. Он ненавидел их ухмылки, их уверенность, их право делать чужой день хуже просто потому что им так захотелось. Это была не просто детская вражда. Для Майкла это было нарушение личного пространства, несправедливость, которую он не мог терпеть. Уильям был для него лучшим и самым добрым человеком из всех, кого он знал. Он рисовал космические корабли и шептал о стратегиях в «подземельях и драконах» с таким воодушевлением, что мир игры казался реальнее школьных стен. И видеть, как эту доброту и хрупкость пытаются сломать такие тупые и жестокие ребята, как Трой и Джеймс, заставляло кровь Майка стынуть в жилах. Он никогда не оставался в стороне. Когда Уилл, дрожащими руками, пытался собрать разбросанные карандаши, Майк без слов опускался рядом на колени и помогал. Он не смотрел на обидчиков, не бросал вызов, он просто своим присутствием создавал пространство безопасности вокруг друга. Он заслонял его собой, становился для него живым щитом. И пока Трой и Джеймс наслаждались своей мелкой, жестокой властью в ярком свете школьных коридоров, Уилер строил для Уилла крепость из дружбы в полумраке подвала.

***

Каждый раз когда Майк слышал знакомый и противный голос Уолша, а потом смех Данте, его руки сразу сжимались в кулаки. Он знал куда они идут и это его никогда не устраивало. Дастин и Лукас лишь успевали толкнуть друга в плечо, чтоб тот поднял взгляд и увидел эти два мерзко смеющихся лица, которые явно приближаются к ним. Хендерсон тогда сразу начинал делать вид что занят и абсолютно не смотрит на хулиганов, беря в руку ложку и запихивая ею в рот своё картофельное пюре. Синклер же быстро отводил взгляд, рассматривая других людей в столовой, будто они ему интереснее. А Байерс задир вообще не видел, ведь сидел к ним спиной, уткнувшись в свою тарелку. Один лишь Майк не отрывал от них злой взгляд и ожидал их остановки возле их стола. Они дошли. И всё по новой. Мерзкий смешок, какое-то тупое обзывательство и толчок в спину Уилла, который потом носом клюёт прямо в макароны перед ним. Руки Майка под столом сжимались всё сильнее, глядя на их попытки задеть его лучшего друга. Ещё чуть-чуть и короткие ногти бы начали впиваться в собственную ладонь и вызывать тихую боль. Уилл даже не обернулся на Троя и Джеймса. Он знал что они там, но уже не видел смысла как-то сопротивляться и вообще обращать внимание. Его взгляд был всё в тех же макаронах, а губы сжимались, боясь выдать хоть один, едва слышный, писк. Лукас и Дастин тоже ничего не говорят, не делают. Они просто молча смотрят, иногда переглядываются и не знают что им нужно сделать. На фоне лишь смешки двух кретинов и вскипающая голова Майка. Между приступами смеха, Уолш выкидывал из своего рта разные обидные слова, обзывательства и его любимую шутку про нетрадиционную ориентацию. Джеймс конечно же ему поддакивал, а потом они снова заливались смехом и успевали передразнить остальных, пародируя их голоса. Очередная острая шутка про гея стала последним словом, после которого парни ещё раз толкнули Байерса и смеясь, развернулись и уже уходили. Но эта их шутка стала последней каплей, из-за которой терпение Уилера вдруг лопнуло. Он терпел их аж несколько лет. И вот сейчас это терпение закончилось. Руки Майка окончательно сжались, ногти впивались в ладони, а костяшки белели. Глаза его наполнялись гневом, губы сжимались, а верхние зубы готовы были протаранить нижние из-за высокого напряжения парня. Уилер вдруг очень громко и неожиданно ударил руками по столу и вскочил с места, испугав этим всем своих друзей и заткнув всю столовую, ведь все голоса вокруг вдруг резко затихли. — эй, слышь, Трой! ты чё!? Ахуел!? — неожиданно громко выпалил парень, грозно глядя на уходящих задир. Его слова будто прозвучали эхом по столовой, особенно в тишине, которая повисла в помещении. Со всех углов потом послышались звуки удивления, ахи, вздохи и какие-то слова. Трой и Джеймс остановились, прекращая смеяться. Друзья Майка успели удивиться, ведь никогда не слышали таких матов от него. Да он сам, наверное, даже не знал что знает такие слова. Но сейчас это было крайней мерой. Хулиганы вдруг обернулись, удивлённо смотря на брюнета. Они тоже никогда не слышали такого от Уилера, поэтому их шок был понятен. — чё вылупился!? Отвечай на вопрос! — продолжил Майк, уже выходя из-за стола и вставая напротив тех двоих. — подожди, что? Что ты сказал? — подал голос Уолш, натягивая насмешливую улыбку и сделав пару шагов вперёд. — чё, глухой? Я говорю, что ты ахуел! Конкретно! — голос Майка звучал громко, но не очень уверено. Он говорил такое, переступая через себя. — Майк, не надо! — шёпотом кричит Дастин, сжимаясь от страха. Он знал, что это ужасная идея, начать отвечать этим кретинам. Но было уже поздно. — хах, что это? — усмехнулся Трой, — Уилер… и материться? Так ещё и смеет сказать мне что-то против? — он переглянулся со своим другом, который тоже издал издевательский смешок. — тебе какое дело что я говорю? За своими словами следи… придурок, — более увереннее сказал Майкл, не отрывая злого взгляда от глаз Уолша. Дастин и Лукас уже несколько раз успели переглянуться и тихо обозначить, что их друг совсем поехал бошкой и решил дать отпор тем, кто явно сильнее его… Самоубийца! Один лишь Уилл больше не смотрел в тарелку, а удивлённо глядел на сосредоточенного Майка и надеялся что хулиганы ничего с ним не сделают. — ах это я придурок? — его взгляд перевёлся на Джеймса, — ты слышал? — кивок от друга, общий смешок и глаза снова на Уилера, — это кто ещё из нас придурок, Уилер. Тот, кто знает своё место, или тот, кто лезет на рожон? — Трой сделал ещё несколько шагов, сократив дистанцию до минимума. Их груди почти соприкасались, и он смотрел на Майка сверху вниз с презрительной усмешкой. Майк не отступил. Внутри всё дрожало от ярости и адреналина, но ноги будто вросли в пол. Он впервые видел Троя так близко. Каждую родинку и прыщ на его лице, злые узкие глаза. И этот вид лишь подливал масла в огонь. — твоё место в помойке, вместе с твоими шутками, — сквозь стиснутые зубы прошипел Майкл. Его голос дрогнул, но не от страха, а от сдерживаемой ярости. — Аплодисменты кончились. Убирайся. Уолш фыркнул, но его улыбка стала напряжённой. На глазах у всей столовой этот ботан, этот шестёрка Уилер бросал ему вызов. Игнорировать это было уже нельзя. — а что, если я не хочу убираться? — он толкнул его в плечо. Не сильно, но пренебрежительно, проверяя на прочность. Это был роковой шаг. Рука Майка, сжатая в кулак, будто сама по себе вырвалась на свободу. Короткий, резкий удар, больше от плеча, чем от злости, пришёлся прямо в нос Троя. Раздался глухой хруст, и Трой отшатнулся с удивлённым, почти комичным выражением лица. Его рука потянулась к носу, из которого уже струилась алая кровь. — ты... как ты посмел? — прохрипел он, не веря своим глазам. Во всей столовой висела гробовая тишина, но её через секунду прорезали удивлённые голоса учеников вокруг и возглас Джеймса. — Эй! Но было поздно. Майк больше не думал. Инстинкты, отточенные часами сражений с Истязателем разума, взяли верх. Он не был большим бойцом, но он был полон решимости. Когда Уолш, придя в себя, с рыком попытался наброситься на него, Майк присел и ушёл от неуклюжего замаха. Вес Троя сыграл против него самого, он пролетел мимо, и Майкл воспользовавшись моментом, толкнул его в спину, отправив того вперёд, прямо на пол с громким грохотом, который сопровождали удивлённые вскрики других учеников. Джеймс сделал движение, чтобы помочь другу, но его остановил ледяной взгляд Лукаса. Синклер молча встал, и его сжатые кулаки говорили сами за себя. Дастин, хоть и был бледен как полотно, тоже поднялся, демонстрируя неожиданную для себя решимость. Джеймс замер. Трой яростно вытирая кровь с лица, попытался подняться. Но над ним уже стоял Уилер. Весь гнев, вся годами копившаяся обида за Уилла, за себя, за друзей, выплеснулась наружу. Он не стал избивать лежачего. Он просто посмотрел на хулигана самым безразличным взглядом. — больше никогда не смей трогать моих друзей, — его голос звучал до невозможного уверенно и даже пугающе, — или в следующий раз будет больнее. Понял? Уолш что-то пробормотал, но в его глазах читался уже не гнев, а страх и унижение. Он был побеждён. Не столько физически, сколько морально. Он увидел в Майке не того задрота-ботаника, которым помнил его, а кого-то другого. Кого-то опасного. Майкл тяжко дышал, разжимая кулаки. На его костяшках проступали ссадины. Он обернулся, встретившись взглядом с друзьями. Уилл смотрел на него с широко раскрытыми глазами, в которых читались и страх, и облегчение, и что-то очень похожее на гордость. Внезапно тишину в столовой нарушили чьи-то одинокие аплодисменты, потом ещё одни. Скоро их подхватили другие. Это были не овации герою, а скорее дань уважения за давно назревшую расправу над школьным тираном. Майк не обращал на это внимания. Он подошёл к своему столу, взял свой рюкзак и кивком показал друзьям, что пора уходить. Его руки всё ещё дрожали, но внутри впервые за долгое время было спокойно. Трой был повержен. И он сделал это ради Уилла. И ради себя.

***

— Майк, подожди! Уилл на выходе из кабинета с последнего урока ловит друга за рукав. Майк тут же остановился и обернулся. Байерс оттянул его обратно в уже пустой класс, отпустил рукав и замер перед ним, словно подбирая слова. — Майк… насчёт того, что было в столовой… — Уильям начал и сразу запнулся, опустив глаза. За последние два урока они так и не обсудили случившееся. Даже Лукас с Дастином хранили неловкое молчание. — а, да… — Уилер сам отвёл взгляд, нервно потирая затылок, — я знаю, это было ужасно. Надо было просто поговорить, а я…- — нет. Ты поступил как герой, — Уилл резко перебил его, и в его голосе прозвучала несвойственная ему твёрдость. Он поднял голову, и по его лицу расплылась тёплая улыбка. Майк замер, не веря своим ушам. Он ожидал упрёков, лекции о том, что насилие не выход. Байерс всегда был за мирное решение. Но не сейчас. — что? — единственное что смог выдавить он, чувствуя, как у него перехватывает дыхание. — это был очень смелый поступок, Майк, — голос Уилла дрогнул, а в его широко распахнутых глазах плескалось столько искренней благодарности и восхищения, что у Уилера закружилась голова. — ты… правда так думаешь? — конечно! — его улыбка стала ещё шире, а голос тише и теплее, — ты заступился за меня. Это было… круто. Спасибо тебе. За всё. Он сделал небольшой, неуверенный шаг вперёд. Потом ещё один. И прежде чем Майк успел что-то понять, Уильям обнял его. Крепко, по-настоящему, прижавшись щекой к его плечу. Майкл на секунду оцепенел, его разум судорожно пытался осмыслить происходящее. Запах Уилла - краски, осенние листья и что-то неуловимо родное - ударил в нос. Тепло его тела просочилось сквозь ткань кофты, разливаясь по всему телу Уилера. И тогда это случилось. Вся ярость, все напряжение, дрожь в руках и тяжесть в груди, всё вдруг растворилось одним этим прикосновением. Внутри воцарилась кристально чистая тишина. И в этой тишине вспыхнуло одно-единственное, ясное чувство. Он чувствовал то, ради чего он живёт. Это было чувство облегчения. Ради этого мгновения, ради этого объятия, ради того, чтобы видеть Уилла улыбающимся и в безопасности, он прошёл бы сквозь ад и всю изнанку. Он прошёл бы сквозь сотни Троев Уолшей. Майкл медленно обнял того в ответ, притягивая его ещё ближе. Он закрыл глаза, погружаясь в это ощущение. В этом объятии не было ни страха, ни сомнений, ни злых взглядов, ни обидных слов. Были только они двое. И это было всё, что имело значение. Они стояли так, в лучах заходящего солнца, заливавшего пустой класс золотистым светом, и весь мир за стенами школы переставал существовать. Уилл был в безопасности. Он был счастлив. И Майк нашел свой ответ. Он понял ради кого живёт.