4. Съедобная катастрофа

Упругий завиток сердито подлетел на уровень складки лба — глубокой и сосредоточенной — и раздраженной пружинкой рухнул вниз. «Да нет у него никаких сверхспособностей. Поэтому он такая бука». Вместо пудры лоб и щеки укрывал неровный, но густой слой «baker powder», как значилось на упаковке. Крупные серые буквы на цупкой серой бумаге. Лоснящиеся, элегантные. Как и всё в этом доме. «Ублюдское роскошество», — вот как бы написала на его фасаде Кошка. Такими же жирными глянцевыми чернилами. Вот почему у него такая снобская задница? Что он компенсирует всеми этими своими игрушками? Без трехфазной аутентификации и отпечатка задницы черта с два на кухню ты войдешь! Если бы занудство было суперсилой, он бы побил их всех одной левой. Она нахмурила подбородок для разнообразия. Зато лоб отпустило. Пусть уж, если морщинам на ее прекрасном личике суждено появиться, то хотя бы будут симметричными. Самое ужасное, что — внимание! — из-за мужика. От этой мысли стало так нехорошо, что Кошка продолжила работать кулаками с утроенной силой. Да господи. Вон мужики, тот же Дэвлинпорт, компенсируют размер пениса покупкой огромных понтиаков и внедорожников. А этот компенсирует отсутствие возможности летать и прожигать взглядом кевлар навороченными гаджетами, за которые, между прочим, очень хорошо платят люди Пингвина… нужно бы навестить хранилище на днях. Но не сегодня. Сегодня — отвлекающий маневр. Бэтса, конечно, не обманешь. Но ее сладенькими булочками он тоже явно что-то компенсирует. Возможно, отсутствие семейного тепла? Слава богу, Альфред не стал протестовать (по неизвестной ей причине) против того, чтобы научить паре секретных приемов своей готовки. У него были свои сверхспособности, лол. Нет, без шуток: он готовил как боженька. Кошка никогда не стремилась встать у плиты. Но почему бы не воспользоваться возможностью проявить профессиональный талант и не украсть пару фамильных рецептов Уэйнов? Пингвину они, конечно, нахрен не сдались, если только «заварной крем» не значит «смесь для напалма». Но есть и другие ценители тайных рецептур… Пока она задумчиво перебирала в уме возможных покупателей, на печке звякнул таймер. В этом доме всё было не как у людей, и вместо микроволновки Альфред пользовался небольшой (тело туда не поместится, даже куриное) печкой с ажурным позолоченным звоночком, который, очевидно, имел под собой пару мрачных бэт-секретов, ведущих в пещеру, могилу или преисподню. Ну да бог с ним. Почему у всех мужики как мужики, а у нее — обычный?! Вот что было важно здесь и сейчас. Лоис, Вики и Нора заслужили своих девиантных проходимцев, а у нее, значит, простое обычное садо-мазо? Ну, допустим, никто из вышеперечисленных не может похвастаться собственным особняком, полным гаражом суперкаров и возможностью затеряться на личном оффшорном острове, которого даже нет на картах. Но ведь деньги — не суперсила. И они это даже успели выяснить, когда Уэйн внезапно оказался за бортом своей собственной компании вследствие токсичных махинаций «сослуживцев». Допустим, тогда удачно выплыть ему помогли кое-какие дружеские связи и старый добрый шантаж при помощи данных с ее каналов. Но…Кто он без своих денег? Всего лишь добрый малый, готовый прийти на помощь каждому, кому не стыдно попросить? Её вот приютил. Но она и не просила. Сначала похитил, потом заточил, потом убедил. Ладно, здоровые отношения для слабаков. Кошка умыла руки. Пора была готовить крем, пока тесто отдыхало так, словно это оно делало кому-то получасовой массаж, и у него теперь болит позвоночник, нога и локоть, на который Кошка опиралась, чтобы не отпечататься лицом в вязкой массе сливочного цвета. Оттиск бы вышел в лучших традициях хэллоуинских печенек в форме страшных рож. Хотелось бы передохнуть, но этот чертов… «мисс, не ругайтесь при тесте, а то не взойдет» розовый крем сам себя не приготовит. Что она вообще тут забыла? Пока у Альфреда заслуженный выходной, а Брюс упахивается в спортзале, она с какого-то перепугу (не даром ведь Хэллоуин на носу), решил устроить последнему дико страшный сюрприз, изгваздав его драгоценную кухню тестом (никто же не думал, что получится с первого раза?) так, что оно свисало вместо декора между шкафчиками и стеной. Подсохнет — будет не хуже цветастой паутины из лавки приколов в отчаянных районах Готэма. Возможно, они были с метом. Возможно, немного мета Альфреду не повредит после… всего этого. Или что там от сердца? Кошка не разбиралась. Так… Что там? Она зарылась пальцами в хаотично разбросанные бумаги по столу. Нет, правда, она старалась быть аккуратной. Но одно дело взломать сейф — и совсем другое разобраться в хитросплетениях рецепта, выписанного из практически антикварной книги дворецкого. Он даже дал — святая святых! — подержать увесистый переплет в бархатистой обложке ей собственными руками. Что это значит? Ее приняли в семью? Посвятили в Уэйны? Ей нужно возложить руку на Декларацию независимости? Расплакаться? Что вообще полагается делать в такой трогательный и торжественный момент? Ее такому не учили. И готовить не учили тоже… Вот бы добыть себе суперспосбность, чтобы мадленки и макаронс поднимались от одного взгляда, как члены старых извращенцев в метро. Она не была уверена, что у последнего, кто на нее позарился, поднимется то ли рука, то ли что другое, при виде женщины в короткой юбке… Возможно, это ее суперсила: влипать во всякое дерь… крем, конечно, нельзя ругаться при тесте, во всякий крем коричневого цвета? Смешать, взболтать, взбить, разбавить, добавить муки… Муки? В крем? Да что это за почерк, Альфред! Она точно не станет убирать эту чертову кухню после готовки. Кто так пишет? Неужели, у чопорного дворецкого тоже бывает ужасный почерк? Или он просто спешил убраться поскорее, пока единственный выходной не закончился досрочно? Они прикусила сгиб пальца, раздумывая, вливать ли кипяток или дворецкий решил просто подшутить над незадачливой воровкой. Сколько же нервов у него ушло на одни только «свидания» с Бэтсом. Впрочем, и без ее вмешательства в жизнь этого парня, у Альфреда хватало причин для появления новых седых волос. Свидания, конечно, очень условное обозначение для того, что там происходило на само деле. Но иначе и не скажешь, учитывая уровень личностной заинтересованности обеих сторон во время очередной «стрелки». И вот ты глянь, к чему всё это привело. Она готовит тайком печенье на вычурной кухне миллиардера. Ну вот сказал бы кто раньше… Жаль только, даром прорицания воровка не обладала. Разве что чуйкой. Но к такму ее жизнь никогда не готовила. Даже в бреду после отравленного дротика Чешир она не видела ничего отдаленно напоминающего свисающее с потолка розовое тесто с апельсиновой отдушкой. Интересно, а он вообще будет есть то, что приготовил не дворецкий? Кошка мученечески огляделась, ошпаренная этой мыслью, воздела очи горе и поклялась, что он — будет. Даже если придется привязать бэт-тросом к бэт-креслу и разжать зубы бэт-ретрактором. Так. Ладно. Крему тоже нужно остыть. И не только ему. Картинка, возникшая в голове, где Брюс обязательно был без рубашки и, возможно, сознания (только бы не увидел кухню, господи, если ты существуешь, пусть он не увидит кухню), подняла градус в помещении на невыносимый уровень стыда. Стоило отойти, умыться, вымыть руки, найти метлу… или швабру? Или чем сбивать с потолка это розовое происшествие? Или сказать, что это хэнд-мэйд-дэкор? Или пойти и тихонько повеситься в чулане? Он столько сил потратил, чтобы жизнь ей спасти, было бы очень иронично найти в кладовке труп после всех этих усилий. Серьезно, как он живет без сверхспособностей вроде квантового разделения и астрального двойника? Неужели уже изобрел приблуду и для этого? За шумом мыслей она не слышала даже шума воды. День, начавшийся с триумфа, гротескно заканчивался неминуемой катастрофой. Осталось еще, чтобы печенье сго-ре-ло… Еще на втором слоге Кошка осознала, что катастрофа уже наступила. Прямо на злосчастное -ре-, звучащее в ушах набатом колокольчика. Она его не слышала! Конечно, она его не слышала! Уже поздно спасать печенье, но остался шанс спасти обои и сердечную мышцу клапана Пенниуорта, когда он вместо стен цвета слоновой кости увидит… …накрытый стол? У нее галлюцинации? Она все еще валяется на том пыльном чердаке в обломках щепок и со сломанным дротиков в шее? Что еще предстоит увидеть в этом кошмарном великолепном видении? Улыбку? Она тряхнула головой, прогоняя видение, но оно только шире улыбнулось и виновато глянуло из-под отросшей челки: — Прости, нужно было тебя дождаться. Но они выглядят так аппетитно… Брюс положил на блюдце (блюдце! об этом она подумает позже) половинку заполненной розовым кремом мадленки. О боги, этот розовый был тем самым идеальным, с выполненной вручную иллюстрации из книги Альфреда. Ей захотелось расплакаться от ощущения собственной никчемности и сногсшибательной идеальности этой картинки: Брюс, присев на краю стола наслаждается выпечкой руки мишленовского кондитера. Но как? — Да… ничего. Ты только пришел? Я не заметила… Уэйн. Он как-то сник, услышав холодное обращение. Видят боги, она просто растерялась. Но, если все это — просто глюки, то какая разница, правда? В родной голове все свои. — Здесь же произошла гуманитарная катастрофа! — Вовсе нет. — Оно сгорело! — Пропеклось идеально. — И крем… я не успела закончить крем. — Позволил себе добавить кое-что от себя. Ты злишься? Она в изумлении покачала головой. — За что? Ты снова меня спас. И Альфреда… — Кошка очертила взглядом потолок без следа засохей неудачи, — Альфреда тоже спас. — Робкая улыбка, словно вопрос «все нормально?» проступила на лице. И когда Брюс улыбнулся в ответ, все встало на свои места. Она позволила себе подойти поближе. Так, как можно только в галлюцинации. Прижалась лбом к груди — ну почему в рубашке? — своего спасителя и призналась: — Я поняла, какая у тебя сверхсила. Фартук, заляпанный кляксами теста тянул якорем в реальность. — Что? Брюс, кажется, был сбит с толку и абсолютно не понимал, о чем идет речь. И даже не осознавал, что грязный фартук прямо в этот момент угрожает его одежде с кремом к горлу. Но если это все в ее голове, то какая разница? — Ты всегда появляешься вовремя. «Ты всегда меня спасаешь»