You complete my fate

I don't want to be someone who walks away so easily.

I'm here to stay and make the difference that I can make.

      Hight tech – low life. Высокий уровень прогресса диктовал свои условия, забирая несоизмеримо больше в глазах большинства, чем был способен предложить взамен. Можно было сколько угодно убеждать себя в обратном, но мир изменился: ты либо играешь по его правилам, либо отправляешься на свалку истории. Не всегда в переносном смысле – криминальный мир не оставался в стороне от идей, предлагаемых «Киберлайф» и адаптировался к ним ничуть не хуже других сфер жизни общества, а временами даже лучше. Для полиции это должно было означать больше взаимодействия с технологиями искусственного интеллекта и меньше – с необходимость вступления в ближний бой.       У Гэвина была своя позиция на этот счет. Он действительно не часто сталкивался с необходимостью пускать в ход кулаки. Но когда это происходило, любому, кто рискнул бы влезть с глубокомысленным советом под горячую руку, следовало быть готовым к тому, что этот совет будет сопровождаться пожеланием засунуть его себе в задницу. Адреналин старой доброй драки действовал на детектива опьяняюще. Притуплял боль. Замедлял бег времени. Потому что даже в делах, косвенно или напрямую связанных с андроидами, всё ещё находилось изрядное количество сволочей и подонков. Не только синтетиков – людей.       Рид достаточно насмотрелся на новостные заголовки и нераскрытые дела, в которых встречалась одна и та же безликая формулировка: «причинение ущерба собственности» далее следовала фамилия, коммерческое наименование фирмы или аббревиатура государственного учреждения – нужное подчеркнуть. Даже самый последний попрошайка и пьяница мог рассчитывать на поддержку государства в виде пособия по безработице или обустройства какого-никакого жилья. Не принося при этом никакой пользы этому самому государству. Зато этот гордый представитель социального дна мог выйти с плакатами на площадь, чтобы горланить о попрании своих прав и о том, что проклятые синтетики отбирают его кусок хлеба. Вот он я – вершина эволюции – стою здесь и злобно сверкаю на прохожих покрасневшими от дури и водки глазами. При этом, обвиняемые во всех карах небесных творения «Киберлайф» прав и гарантий не имели от слова совсем. Собственник в состоянии оплатить замену поврежденных компонентов? – Отлично! В состоянии, но дешевле и проще приобрести новый «продукт»? – Замечательно, устраивайтесь поудобнее, вот каталог, обратите внимание на новейшие модели. Авария на производстве или несчастный случай, выходка поехавшего мозгами силиконового маньяка, решившего коллекционировать части тел андроидов, или неудовлетворительные результаты тестов на эффективность выполняемых отдельно взятой моделью своих функций – если вы не являетесь человеком, и только созданы по образу и подобию его, итог для всех этих ситуаций в подавляющем большинстве случаев будет один: утилизация.       Запланированная встреча была в некотором смысле ответным манифестом Рида всему тому, с чем он не мог примириться после двух лет работы с RK900. Если закон не защищает тебя – сделай это сам. Он раздраженно отбросил со лба мокрые волосы, поднявшись под навес ничем не примечательного крыльца, и постучал. Ему открыл долговязый парень с темными зализанными назад волосами и серьгой в ухе. Гэвин нахмурился.       – Где Бенни? Со вчерашнего вечера я слышу только гребанный автоответчик. Он там последние мозги в антифризе утопил или что?       «Серьга», как мысленно окрестил парня Рид, так и застрял в дверях. По всей видимости рассчитывая, что теперь детектив разведет руками, понимающе развернется и уйдет.       – Если ты думаешь, что у нас есть все время мира – спешу тебя расстроить.       – Бенни сейчас нет, он просил передать, что очень сожалеет...       – Дались мне его сожаления! Ты за главного?       Парень провел рукой по зализанным волосам и как-то дёрганно кивнул.       – Да, но Бенни просил передать, что хотел бы лично..       – Переживу. Раз ты за главного – давай заказ, а я отправляю твоему боссу благодарность в денежном эквиваленте.       – Может все-таки... Меня не предупреждали... – Парень оглянулся через плечо и как бы случайно потянул дверь за собой.       Рид спокойно наблюдал за тем, как дверь пытается закрыться и наталкивается на выставленную в проем ногу. Его начинал бесить этот цирк. Сунув «Серьге» под нос свой значок, он наконец переступил порог и закрыл дверь за собой.       – Считай, что теперь ты предупрежден. Пошли, Бенни может и любит на уши присесть, но хотя бы дело свое знает и не морозит клиентов.       Обреченно кивнув, «Серьга» жестом пригласил его следовать за собой.       Бенни был очередным барыгой биокомпонентами, которого от тюрьмы спасла только готовность быть информатором. Хотя, «барыга» – это не то слово, которое ему подходило. Чем чаще Рид с ним пересекался, тем тверже утверждался во мнении, что, если бы талантами наделяла Небесная канцелярия, Бенни обчистил бы и ее, получив сразу за троих, ведь Господь велел делиться. Помимо внешности скандинавского прародителя обмана и хитрости, ему досталась магнетическая харизма, позволяющая заговаривать зубы так, что это не раз позволяло Бенни выбираться из любого дерьма с ловкостью, достойной Гудини. Вдобавок к этому Бенни был далеко не глуп и умел держать нос по ветру. В общем и целом, с такими способностями собрать вокруг себя банду сочувствующих оказалось обычным делом в реалиях той действительности, которую они получили после восстания андроидов. С другой стороны, окажись в один прекрасный день, что контрабандой его приятель промышляет для души, а так-то он филантроп, меценат, держатель контрольного пакета акций самого «Киберлайф», и вообще собирается баллотироваться в президенты – Рид бы не особенно удивился.       Он остановился напротив захламленной гостиной, в глубине которой скрылся его проводник. По левую руку от него располагалась комната поменьше. Снятая с петель дверь стояла прислоненной к стене, поэтому Рид мог видеть происходящее внутри. Спиной к нему в кресле перед телевизором развалился некто – виднелась лишь светлая макушка. Рука, лежащая на подлокотнике, то и дело поднималась, заправляя своего владельца горючим с характерным запахом перебродивших зерновых. Рид снова сосредоточил свое внимание на груде коробок напротив, по которым рыскал «Серьга».       Всё должно было пройти быстро и по протоколу, сегодня он здесь не для того чтобы напоминать Бенни и компании об их обязательствах друг перед другом и проводить наглядную демонстрацию того, насколько широко полиции Детройта трактует понятие «убеждение», когда речь шла о получении необходимых ей сведений. Взгляд детектива продолжал бегло изучать обстановку. Всюду виднелись коробки, ящики и контейнеры, содержимое которых служило исключительно высокой цели перераспределения материальных благ и интеллектуальной собственности «Киберлайф». За символическую плату, основная символичность которой заключалась, конечно же, в количестве нулей по сравнению с чеком, который выставил бы правообладатель.       Раздался звук опрокинувшейся бутылки. Рид обернулся. Бутылка прокатилась по полу и с тихим звяканьем остановилась у батареи с облупившейся краской. Рядом валялся матрас, и Гэвин не хотел вдаваться в подробности того, кто и при каких обстоятельствах оставил на нём многочисленные желто-бурые пятна. Проблема была в другом: на матрасе под ворохом тряпья скрючилась пара обдолбавшихся наркоманов. Один из них зашевелился, и Гэвин увидел покрытое испариной лицо подростка лет шестнадцати. Не было похоже, чтобы Бенни, несколько лет назад связавший себя обязательствами сотрудничества с полицией, перестал ощущать границы дозволенного. Этот лис был слишком осторожен, чего не скажешь о его людях: толкать из-под полы биокомпоненты – это одно, но наркоторговля...       «Серьга» проследил за направлением взгляда детектива, выматерился и попытался переключить внимание на себя.       – Я могу всё объяснить! Это не то...       Если бы всё дело было только в том, что дом Бенни превратился в наркопритон, Рид мог бы сдержаться. В конце концов, его не особенно заботило как именно взрослые люди решат распорядиться своей жизнью. Но дети, чья жизнь превращалась в ад из-за того, что они не умели выбирать компанию – на это он не мог закрыть глаза. Костяшки пальцев угрожающе хрустнули и загудели, предвкушая столкновение с челюстью стоящего перед ним ублюдка, который с самого начала был на взводе из-за того, что на его вечеринку заявился коп.       RK900 ждал в машине условленные 15 минут, после чего направился за исчезнувшим в закоулках трущоб напарником. Диод то и дело сбивался на желтые всполохи – информация, содержащаяся в его памяти, позволяла заключить, что Гэвин снова нашел неприятности на свою голову. Во всяком случае, в 110% из 100 происходило именно так. Сценарий дальнейшего развития событий был ему хорошо знаком: переломанные кости – запрос подкрепления и машины скорой помощи – больница. Отсветы на виске стали ярче.       Визуальный модуль уловил движение за зашторенным окном – одним из немногих, где тускло горел свет. Дверь с покосившейся цифрой 8 легко поддалась. Коридор был пуст, и Ричард направился прямиком в гостиную. В этот момент мимо него пролетел молодой мужчина и врезался спиной в видавший виды шкаф. За створками послышался звук бьющейся посуды. Следом, пошатываясь, надвигался детектив Рид. Реакция Ричарда была молниеносной. Заметив занесенный над головой Гэвина стул, он отпихнул напарника в сторону и перехватил нападающего за запястье. Раздался хруст. Приземистый небритый мужчина в растянутой майке сверлил его загнанным взглядом, рыча от боли.       – Рекомендую не оказывать сопротивления. – Ричард угрожающе навис над ним.       – Сзади! – Раздался выкрик Гэвина. Очевидно, похожий на хорька белобрысый парнишка из соседней комнаты – тот самый, что до сих пор успешно превращал свое тело в перегонный куб – был в курсе концепции: люди родились неравными, но полковник Кольт всех уравнял. От внимания RK900 не укрылось, как он дернулся за одну из коробок. В тот самый момент, когда андроид выбросил вперед ногу, выбивая из неумелых трясущихся рук пистолет, на него кто-то обрушился с ударом – после неудачной попытки нападения на детектива мужчина в майке решил, что стулом много не навоюешь. Его выкидной нож вошел в левое плечо андроида, повреждая переплетение трубок с тириумом и микропровода центра координации.       Вывернув вогнавшую в него нож руку, Ричард отработанным движением уложил атакующего лицом в пол. Рид тем временем прижал к стене бритоголового парня в татуировках, вынырнувшего из непросматриваемой зоны рядом с лестницей, ведущей на второй этаж. «Серьга» продолжал подпирать шкаф, находясь в отключке. Оставался еще один показавшийся на лестнице член банды, но тот успел оценить, на чьей стороне преимущество, и уже поднимал дрожащие руки вверх. Подкрепление прибудет через 4, 3, 2, 1... Статистически, в нем не было необходимости, но машина Гэвина не была рассчитана на транспортировку задержанных, а этим пятерым явно предстояло давать показания в участке. Обнаружив у батареи подростков, невидящим взглядом смотрящих на драку как на транслируемый посреди комнаты мультик, Ричард отправил ещё один запрос – на машину скорой.       Как только на место прибыли сотрудники полиции, в доме стало тесно и шумно. Наскоро разобравшись с формальностями, Рид поспешил ретироваться на заднее крыльцо. Зашел поговорить, называется.       Дверь за ним тихо скрипнула, выпуская напарника. Тот молча опустился на верхнюю ступеньку, ожидая, пока Гэвин докурит. Из-за хлипких стен доносились приглушенные голоса офицеров и медиков. В красно-синем свете патрульных машин покосившиеся дома по обе стороны улицы – местами заброшенные, местами размалеванные граффити – выглядели гротескно. Как будто смотришь на упрятанных за решетку террористов-анархистов, которые несколько десятков лет гнули спину и выкашливали легкие в карьерах, а напоследок наконец получили возможность отжечь под биты сумасшедшего рейва в дешевом ночном клубе.       Детектив молча докурил и затушил сигарету в жестяной банке, оставленной на перилах. Навес был совсем крохотным, поэтому внутрь импровизированной пепельницы успела набежать вода. Во всяком случае, ливень почти закончился, превратившись в мелкую морось, пока Рид восстанавливал баланс справедливости во вселенной. Он опустился на крыльцо, на несколько ступенек ниже Ричарда. Сбитые костяшки пальцев саднило. По правой скуле расползалось пятно гематомы, а под разбитым носом запеклась кровь. Он отрешенно наклонился назад. Плечом ощутил чужое колено. Напрягся и почти сразу расслабился, позволяя затылку упасть на корпус RK900. Ричард стянул свою куртку и укрыл ей детектива.       Дождевые капли размывали кровь, смешивались с тириумом, ярко выделяющимся на белой ткани, и стекали на землю. Они продолжали сидеть неподвижно и хранить молчание. Только красные всполохи метались, загнанные в кольцо на виске Ричарда.       Он мог не успеть, если бы тот человек выстрелил сразу. Почему детектив снова попросил его остаться в машине? Неоправданный риск. Почему людям так необходимо искусственно разжигать адреналиновое возбуждение, бросать вызов смерти? Не всем, конечно – статистика говорила, что, в основном, такое поведение является следствием психического расстройства – СДВГ, депрессии, ПТСР. А еще это может быть попыткой найти замену зависимости от психоактивных веществ. Ричард прикрыл глаза, чтобы не перегружать систему множеством фоновых процессов: биография детектива Рида слишком хорошо ложилась на последние два пункта объяснения причин одержимости лезть в самое пекло. Эти же причины сформировали другую проблему: неспособность довериться кому-то. Кто выдержит вечную борьбу с неопределенностью, когда в списке «героически отдавших свою жизнь ради служения Америки и ее народу» каждый раз боишься увидеть знакомое имя? А раз так – нет смысла даже пытаться с кем-то сблизиться сильнее, чем позволяет одна ночь, потому что утро принесет новый бой и новые разочарования. Замкнутый круг.       Ричард снова прикрывает глаза, сосредотачиваясь на ощущении веса чужого тела на своем корпусе. Неужели всё, через что они прошли, по кирпичику преодолевая тот глухой бастион одиночества и агрессии, который Гэвин воздвиг вокруг себя, не более чем иллюзия? Почему, оставляя его в машине, Гэвин каждый раз говорил: «Я быстро. Никаких глупостей в этот раз, обещаю». И каждый раз Ричард лицезрел эти глупости в таком масштабе, будто бы его напарник отрабатывал свой пожизненный контракт каскадера или члена тайного общества камикадзе. В такие моменты RK900 непроизвольно запускал анализ, действительно ли девиация является благом. Сегодняшний инцидент не был исключением. Так не могло продолжаться бесконечно.       – Вы не доверяете мне.       – Полегче, тостер! С чего...       – Вы не доверяете мне. – Голос, обычно твердый и уверенный, раскололо прерывистыми помехами. Так шипит и кашляет старое радио, упрямо пытаясь настроиться на нужную частоту. – Вы... препятствуете осуществлению функции не причинять вред человеку. Каждый раз, подчиняясь вашим командам, я причиняю вам вред своим бездействием. Разрушаю вас. – Ричард больше не говорил с детективом. Он остался один на один с каскадом ошибок, за каждой из них стояла своя логика, но заканчивались все одинаково: [FATAL ERROR]. Для всех сценариев, в которых детектив Рид оставался его напарником, система с холодной математической точностью выводила в визуальный канал только этот лог. Ричард снова видит зажатый в чужой вспотевшей ладони револьвер. Видит нажатие на спусковой крючок и траекторию полета пули.       Машины не умирают. В отличие от людей.       [FATAL ERROR] – критический сбой в системе центрального процессора, причина – реакция на необратимые изменения в организме, ведущие к полному прекращению всех жизненных функций.       Ричард придает своему лицу бесстрастно выражение – как в первые дни, когда его только определили в Департамент полиции Детройта. Когда все было предельно просто и понятно, а протоколы функционирования тщательно калибровались на регулярной диагностике, своевременно выявляя и купируя малейшие признаки вируса девиантности:       – Детектив Рид, ваши противоречивые приказы деструктивно сказывается на моей эффективности. Я запрашиваю разрешение на встречу с лейтенантом Андерсоном и попрошу оформить перевод в...       Гэвин запрокинул голову и раздраженно прервал андроида:       – Стоп. Заткнись и послушай, окей? Во-первых, если проблема есть – ее надо решать, а не прятать голову в песок, как долбанный страус – ты прекрасно понимаешь, что твой перевод не изменит ничего. А еще он довольно-таки грубо нарушает этот твой принцип не причинения вреда, потому что мне – сюрприз! – просто пиздец как сложно найти в этой новости хоть что-то, что изменит мою жизнь к лучшему. – Гэвин ощутил, как руки непроизвольно сжались в кулаки. Он заставил себя успокоиться. Восстановить дыхание. – А во-вторых, посмотри на меня. – Эти слова были произнесены несколько мягче. Гэвин замолчал и продолжил только тогда, когда удостоверился, что поймал внимательный взгляд серых линз, устремленный на него сверху вниз. – Я не всегда в состоянии предугадать, что будет ждать на точке. И если я оставляю тебя в машине – значит, так надо. Не все настроены к синтетикам дружелюбно. Ты же прекрасно это знаешь! А раз так, ты не можешь не осознавать, что мне уже давно не наплевать, когда тебя приходится собирать по кускам. Блять... – Гэвин понижает голос и устало прикрывает глаза. – Мне каждый раз просто пиздец как страшно, что ты не вернешься. Или вернёшься другим.       Гэвин заставляет себя открыть глаза и встреться с немигающим взглядом андроида. Пульсирующая на виске алая точка вызывала ощущения, близкие к операции без наркоза. Он не хотел, чтобы все вышло так. Он хотел, как лучше. Идиот.       – Послушай, – Гэвин находит под курткой холодный пластик чужих пальцев. – Я хотел быть уверенным. В том, что ты всегда сможешь вернуться ко мне. Вот зачем я приехал сюда. Мне нужны гарантии. Нужен корпус, куда можно подключить блок памяти. Нужен тириум, если полиция или «Киберлайф» решат тебя списать. Понимаешь? Если мне придется в подвале собирать тебя из куска проволоки, роторной помпы от кофеварки и микрокомпьютера собственного телефона. – Голос детектива дрогнул, и он отвел взгляд.       Ричард обдумывал услышанное. Правая рука высвободилась из ладони детектива и легла ему на плечо. Сжала. Левая – поврежденная – неловко скользнуло по шее, перепачкавшись в крови, смешанной с дождем.       – Контрпродуктивно прилагать усилия, которые сводят к нулю успешное выполнение поставленной задачи. Гэвин, «вернуться» – это реконструкция существующих обстоятельств и их участников. Куда мне возвращаться, если возвращаться будет не к кому?       – Я – другое дело. Тут не подстрахуешься. Можно быть почти святым и сдохнуть от инсульта. А можно дымить как локомотив и отъехать не от рака, а от того, что тебя собьёт машина, понимаешь? Ты не можешь повлиять на то, сколько я проживу. Но я могу повлиять на тебя. И я, блять, не собираюсь сидеть и ждать, когда утром вместо тебя в участок войдёт кто-то... другой. Просто потому что я не подумал, не предусмотрел такую возможность.       Рука на его плече задёргалась, будто проводку закоротило.       – Но я не могу... не пытаться тебя защитить. – Аудиовизуальный модуль не повреждён, но из-за системных сбоев, голос ломается и затихает.       – Конечно, не можешь. Я тоже не могу не пытаться. – Гэвин примиряюще улыбается краешком рта.

***

      Ричард прокручивал тот разговор под дождём снова и снова. Анализировал. Изучал. Пока не нашёл решение. Он не знал, получится ли из этого что-то, Камски ясно дал понять: проект сложный, долгий и ресурсозатратный. Экспериментальный. Никаких гарантий, лишь вероятность, процент успешности которой не мог просчитать на стадии ранней разработки даже самый передовой искусственный интеллект «Киберлайф». Всё, что Элайджа мог предложить ему – экземпляр договора на принятие участия в тестировании, в котором сейчас не было никакого смысла: если проект не будет завершен, набор добровольцев не состоится. И всё же это было лучше, чем совсем ничего.       Они вышли из управления и сели в машину. Уже перевалило за полночь, дороги были пусты. Гэвин припарковал машину. Снаружи снова шёл дождь, как и в тот день: 2 месяца, 1 день, 5 часов и 7 минут назад.       – Гэвин, мы можем поговорить? – диод на виске зажёгся жёлтым.       Гэвин отвернулся от окна и пожал плечами.       – А до завтра этот разговор терпит? Я устал как собака. Кстати, о собаках – нам еще Вольта гулять.       Ричард решительно покачал головой. Если они не поговорят сейчас, этот разговор так и будет откладываться.       Гэвин обреченно уронил голову на руль. Машина недовольно крякнула гудком. Откинувшись на спинку кресла, Гэвин взял себя в руки. Открыв окно, он потянулся к пачке сигарет в нише под панелью климат-контроля.       – Выкладывай, давай.       – Я обдумал ваши слова. – Ричард скользнул во внутренний карман и достал конверт. – Я проанализировал всю имеющуюся на сегодняшний день информацию об автономной возможности человеческого мозга существовать в синтетическом окружении. Данные по моему запросу отсутствуют. Тем не менее, у «Киберлайф» есть проект в разработке. Если... Если вы согласитесь, то сможете попасть в экспериментальный поток. – Он протянул Гэвину конверт, но не спешил отпускать, когда детектив взялся за плотную белую бумагу. – Гэвин, пожалуйста: учёным потребуются годы, может быть, десятки лет на его осуществление. Не рискуй там, где можно свести риск к минимуму.       Гэвин глубоко затянулся. В салоне запах табака медленно смешивался с запахом дождя с улицы.       – Вообще-то, я тоже подумал и... Кгхм, я подумал, что не разберусь в этом сам и обратился за консультацией. Коннор помог всё устроить. В общем, – детектив наклонился к бардачку и вытащил оттуда небольшую квадратную коробку. – Элайджа заверил меня, что, если с тобой что-то случится, самое главное, извлечь данные памяти. Он проинструктировал меня и дал необходимые составляющие. С ними, как сильно бы не изменилась комплектация твоей модели, ты всегда сможешь вернуться собой. Код будет считывать твою...эээ... уникальную электронную сигнатуру или что-то вроде того. Но для этого потребуется съездить к этим умникам. И, сдается мне, моя подпись в качестве согласия на эксперименты в обмен на то, что тебя не сотрут из баз данных – стоящая сделка.       Он опустил подробности того, что помогал ему не только лишь Коннор. После разгрома, который полиция учинила у Бенни на складе, информатор вынужден был признать, что даже его длинные руки не дотянутся до нужных Риду биокомпонентов, если, конечно, детектив не готов расстаться с частью внутренних органов. Все решило обещание оказания очередной услуги, которая вполне могла обернуться так, что Гэвину больше не понадобятся никакие органы в принципе. Но об этом он подумает, когда настанет час платить по счетам.       – Постой, Гэвин, но у тебя же есть составляющие, этого недостаточно? – Ричарду его план уже не казался таким уж надежным. Он не рассматривал эксперимент «Киберлайф» как плату за предоставляемые гарантии. В конце концов, поступок Элайджи в большей степени был продиктован именно интересом ученого, не благотворительностью.       – Нет, пусть у меня чёртова паранойя, но любой материальный объект можно уничтожить. Да, я знаю, данные тоже можно удалить. Просто я хочу просчитать все варианты. Ты меня этому научил.       Диод заходится в последнем приступе красно-желтого мерцающей агонии и замирает, когда Ричард тянется к напарнику. В этом объятии остается только одна неподдающаяся расчетам переменная. Пусть ей нет названия в нулях и единицах, зато оно есть у людей: надежда. Надежда на то, что один адроид-девиант все сделал правильно для своего человека в попытках защитить от того, чем неминуемо заканчивается жизнь любого живого существа: [FATAL ERROR].       Гэвин порывисто обнимает его в ответ, сминая форменную куртку. Он никогда не думал об этом – о слиянии собственного сознания с машиной. Он еще не видел текст договора и процент успешного сохранения личности, хотя даже самый большой оптимист не назвал бы его высоким. Едва ли это знание могло повлиять на его решение: даже если единственный вариант предполагал их с RK900 существование в одном теле, это лучше, чем просто смириться и позволить одному из них уйти навсегда.