Он потерял крылья. И он подарил их мне.

————— Призрачный Город жил своей тихой жизнью. В воздухе висел сладкий запах пряностей, дым свечей стелился над головами, а где-то вдали звенели колокольчики — будто само небо пело о прошедшем времени. Лари шёл впереди, в руках у него покачивался свёрток со стрелами. Рунбор держал Энона за руку, и оба переговаривались вполголоса, время от времени смеясь. Только Айвен молчал, идя последним. Он всё никак не мог привыкнуть к этому городу. К появившимся белым лентам, развешанным над улицами, к чёрным и голубым одеждам, в которых ходили местные призраки, — всё здесь дышало памятью о ком-то, кто давно ушёл. Когда они проходили мимо торговых рядов, Айвен поймал на себе несколько взглядов. Люди — нет, призраки — останавливались, чуть склоняли головы и молча кивали. Кто-то даже улыбнулся, будто узнал его. Айвен нахмурился, ускорил шаг и поравнялся с Лари. — Почему все так смотрят на меня? — спросил он, стараясь говорить спокойно. — И почему только я один не вписываюсь в их цвета? Лари не сразу ответил. Он осмотрел толпу, потом перевёл взгляд на Айвена и кивнул в сторону его одежды. — Фестиваль Небесной Луны. День, когда чтят рождение Короля Лоргона. Здесь носят цвета его силы — белый, чёрный и голубой. Он сделал паузу, глядя прямо в глаза Айвену: — А ты, сам того не желая, идёшь в цвете крови. Может, поэтому они и кивают — видят в тебе память. Айвен опустил взгляд. — Память... или вину. — Иногда это одно и то же, — тихо ответил Лари, поправляя ремень с колчаном. Айвен задумался. Прохожие всё ещё оглядывались, но теперь ему было не так неловко. Он медленно взял белый плащ, который нёс в руке, и набросил поверх рубашки. Ткань легла мягко, скрыв бордовый цвет. — Так хотя бы не буду бросаться в глаза, — сказал он, стараясь говорить с лёгкой усмешкой. Лари, заметив знакомый прилавок, махнул рукой и зашагал быстрее. У ларька стоял высокий мужчина в чёрной одежде и белой маске. Когда-то маска у него была золотой, скрывающей всё лицо, но теперь он носил новую — простую, с резким, но спокойным выражением. Сеф. Он возвышался над толпой, словно выточенная из камня статуя, и выглядел не просто крепким — массивным, как будто даже сама земля не смогла бы его сдвинуть. — Сеф! — радостно крикнул Лари, махнув рукой. Он подбежал к нему, как к старому другу, и, не дожидаясь ответа, начал болтать — быстро, весело, с каким-то почти детским азартом. Сеф слушал молча, но в блеске его глаз за маской угадывалась тихая радость. Он принял мешочек с вещами, принесёнными Лари с охоты, и аккуратно переложил их на прилавок, потом протянул тому небольшую горсть местных монет. Пока они говорили, Энон и Рунбор остановились неподалёку. К ангелу подбежала стайка маленьких призрачных детей — кто-то в белом, кто-то в сером, с прозрачными руками и сияющими глазами. Они смеялись и тянулись к нему, обнимая. — Энон! Энон пришёл! — кричали они, перебивая друг друга. Энон рассмеялся — тихо, почти шёпотом, но в его улыбке было столько тепла, что даже воздух вокруг будто стал мягче. Он опустился на колено, позволяя детям коснуться его крыльев. Рунбор стоял рядом, глядя на эту картину с редкой для него мягкостью. Айвен, наблюдая издалека, тоже едва заметно улыбнулся. Где-то за их спинами слышался звон металла — Сеф работал молотом по наковальне, и каждый удар разносился по площади глухим эхом. Лари при этом продолжал болтать, будто звук молота был для него самой обычной музыкой. Айвен подумал, что, может быть, именно в таких моментах и прячется жизнь Тёмных Земель — в этих простых, коротких сценах, где мёртвые умеют улыбаться. Малыши-призраки обступили Энона, тянули его за рукава и крылья, смеясь и перебивая друг друга. — Останься с нами до конца фестиваля! — взмолился один. — Сегодня же Небесная Луна! Энон мягко улыбнулся, проводя рукой по прозрачным волосам ребёнка. — Я бы с радостью… — сказал он тихо. — но не смогу. Нам нужно идти помогать на северо-восточные границы. Там... неспокойно. Детские лица тут же померкли. Кто-то тихо шмыгнул носом, кто-то сжал его плащ, будто пытаясь удержать. Сеф, стоявший за прилавком, поднял голову. Молот в его руке завис в воздухе. Он медленно повернулся к Лари, и голос его прозвучал глухо, но чётко: — Зачем вы идёте туда? Лари, не придавая значения, махнул рукой: — Ерунда. Просто ведьма какая-то объявилась на границе. Хотим понять, что происходит — и помочь призракам, если нужно. Сеф тихо поставил молот на стол. Металл звякнул. — Ведьма? — переспросил он глухо. — На северных границах? Лари кивнул, но Сеф уже снял перчатки, убирая их в сторону. — Я пойду с вами. Лари моргнул, не ожидая такого. — Что? Нет, Сеф, не нужно. Мы справимся. Призрак медленно выпрямился — его фигура, высокая и тяжёлая, отбрасывала длинную тень на мостовую. — Я знаю те места, — произнёс он спокойно. — Я оттуда родом. Он чуть наклонил голову, будто вспоминая что-то. — И, Лари… в тех краях ведьм не бывает. И никогда не было. Лари нахмурился. Айвен почувствовал, как лёгкий ветерок, гулявший между ларьками, вдруг стал холоднее. Энон застыл, услышав слова Сефа. Его крылья чуть дрогнули под плащом, а мягкий свет вокруг стал тусклее. Рунбор опустил голову, наблюдая, как взрослые призраки отзывают детей — те неохотно отпускают Энона, их прозрачные ручки ещё мгновение цепляются за белый плащ ангела, и лишь потом растворяются в воздухе. Айвен стоял чуть позади, взгляд его метался по толпе… и внезапно замер. На другом конце улицы, среди полупрозрачных фигур, он увидел знакомый силуэт. Белые волосы, чёрные доспехи, спокойная осанка. Лоргон. Он стоял неподвижно, смотрел прямо на Айвена — так, как будто всё вокруг перестало существовать. Мир, казалось, потускнел. Даже шум фестиваля стих. Айвен сделал шаг вперёд, но голос рядом вернул его в реальность. — Мы справимся, что бы ни случилось, слышишь? — мягко сказал Энон, коснувшись его руки. Айвен моргнул, перевёл взгляд на ангела. Лоргона уже не было. Только толпа и свет фонарей. — Да, спасибо.. — выдохнул он, стараясь не показать, как дрожат пальцы. Рунбор подошёл ближе, положив ладонь на плечо Айвена: — Мы вместе, на всегда. — Даже если придётся рисковать жизнью. — добавил Лари с улыбкой. Айвен посмотрел на них всех. Сеф молчал, стоял чуть в стороне. Но даже он кивнул, коротко и уверенно. Айвен выдохнул и впервые за долгое время улыбнулся — устало, но искренне. — Вместе, — повторил он. Над городом медленно поднималась яркая, почти ослепительная Луна. И в её холодном свете Айвену показалось, что где-то за их спинами, на крыше дома, стоит Лоргон — и смотрит на них с лёгкой, невесомой улыбкой.