Он потерял крылья. И он подарил их мне.

————— Рейнелла подняла свой тёмный меч, чёрная сталь дрожала от силы, стекавшей по ней, словно чёрная ртуть. Её губы искривились в победной ухмылке — ещё секунда, и клинок обрушится. Айвен, лежащий у самого края пропасти, ощущал, как по его крыльям расползается оглушающая боль. Он пытался подняться, но ноги подкашивались, и мир перед глазами плыл. Мать шагнула ближе, тень от её крыла накрыла его лицо. — Это конец, Айвен, — прошипела она. Но меч так и не опустился. Её рука дрогнула. Пальцы разжались. Тёмный клинок выскользнул и звонко упал на камни. Рейнелла стояла, словно окаменевшая, глаза расширенные… и вдруг из её груди выступил красный кинжал. Медленный, неизбежный вдох. Ещё один. И она упала лицом в мёрзлую траву. Айвен застыл. Сердце пропустило удар, потом второй. Он поднял взгляд — и увидел того, кто стоял позади неё. Седые волосы, как пепел после пожара. Выцветшие алые глаза, но такие родные. Лицо утомлённое, почти прозрачное, но живое. Айвен ахнул, будто не веря своим глазам, и уже в следующую секунду сорвался вперёд, упав в объятия отца. Грудь Алтария была холодной, но не мёртвой. Руки, раньше сильные, теперь дрожали, но всё же обнимали его так, как никто другой не мог. — Отец т ы… ты жив… — Голос Айвена сорвался. Алтарий опустился на колени вместе с сыном, прижимая его к себе. Его дыхание было тяжёлым, каждое слово давалось будто через боль. — Да… жив, — тихо произнёс он, медленно гладя Айвена по затылку. — Только потому, что Рейнелла… вернула меня. Он поднял взгляд на тело Рейнеллы, затем на клинок, исчезающий в пепельной дымке. Айвен поднял голову как раз в тот момент, когда тело Рейнеллы и тёмный клинок начали рассыпаться светом — будто чёрная ночь внезапно стала рассветной зарёй. Световые частицы взвились вверх, превращаясь в узкую магическую полосу, что устремилась прямо в небо, затем резко сменила направление и сорвалась к башне. Айвен резко прищурился. — Что… что это было? — хрипло спросил он и повернулся к отцу. — Отец… какой меч ты использовал? Алтарий смущённо пожал плечами, будто сам не до конца понимал. — Первый, что попался, сын. Красный… странный какой то. У Айвена похолодело внутри. Он тут же поднялся, помогая отцу подняться следом, и почти бегом рванул обратно к белой долине. ——— На поляне уже собралось множество ангелов. Они склонились над Гьеро, обрабатывая его раны; другой ангел помогал держать Сефа, чтобы тот не потерял сознание, пока священная магия затягивала раны от шипов на его теле. Энон сидел под деревом, слабо дыша, прижимаясь плечом к Рунбору, они держались за руки, будто боялся отпустить даже на мгновение. Но взгляд Айвена зацепился не за них. Лари стоял чуть поодаль, а рядом с ним — незнакомец в тёмной одежде, высокий, с ослепительно белыми волосами. Их фигуры были повернуты спиной, но что-то в изгибе плеч, он держал Сирин, обняв её одной рукой… Айвен остановился, сердце пропустило удар. — Лари? — тихо, почти нерешительно позвал он. Лари обернулся — на лице облегчение, но и тревога. А затем обернулся второй. Голубые, ясные, живые глаза. Лоргон. Живой. Сирин спрыгнула с рук и убежала к Гьеро под раненое крыло, что висело на последней косточке. Айвен стоял в нескольких шагах, не веря глазам. В груди что-то болезненно сжалось, разрывая изнутри — страх, облегчение, шок, радость, невозможность поверить. Лоргон произнёс его имя, мягко, тихо: — Айвен… цветочек... Айвен поджал губы, вдохнул резко — и сорвался с места. Его крылья вздрогнули от боли, но он даже не заметил. Он буквально врезался в Лоргона, обнимая за шею, крепко, до боли в пальцах, до дрожи в плечах, до желания не отпустить никогда. Лоргон пошатнулся — Айвен почти сбил его с ног — но перехватил, обнял в ответ, задерживая дыхание, будто тоже не верил, что это происходит. ——— Пять лет пролетели тихо — почти незаметно, но мир успел измениться до неузнаваемости. С того дня, когда Рейнелла пала, а Лоргон вернулся к жизни, над Темными Землями начался новый цикл. Вечная ночь, тянувшаяся столетиями, медленно отступила. Теперь небо не знало полуденного света — ради призраков и тех, кто не выносил дня, — но вместо тьмы и пустоты там поселились рассветы и закаты. Сначала робкие, как будто боялись нарушить привычный покой. Затем — сильнее, насыщеннее, длиннее. В небе расцвели алые, золотые и лиловые переливы, будто мир учился заново дышать. И с небом менялась земля. Некоторые деревья, долгие годы стоявшие чёрными и сухими, вдруг выпустили зелёные листья. На полянках, которые раньше покрывала лишь тень, появились разноцветные цветы — маленькие, упрямые, словно вернувшиеся из забытых сказок. Тени и нечести, некогда бесчисленные, стали редкостью. Часть из них растворилась сама собой — души обрели долгожданный покой и ушли. Другие разбежались по краям земель, скрываясь в привычных тёмных углах, избегая нового света. А третьи… третьих спасли. Тем, кто хотел жить, кто цеплялся за эту возможность, ангелы, маги и Лоргон с Айвеном и тётушкой Ариадной, помогли обрести тела. Кто-то стал воином при новом дворе, кто-то — мастером, кто-то — самым обычным жителем обновлённых Темных Земель. Люди, призраки, бывшие тени — все они стали чем-то похожи на единый народ. Мир, который столько лет был местом тьмы, впервые за историю начал чувствовать свет. Огромный зал, который когда-то пустовал и эхом отдавал каждый шаг Лоргона, сейчас кипел жизнью. Слуги сновали туда-сюда, расставляя блюда, натирая до блеска канделябры, поправляя длинные полупрозрачные полотна на столах. Стража — та самая, которой не было, смеялась, спорила, таскала друг другу стулья и помогала украшать колонны алыми лентами. На троне же, привычно откинувшись на спинку, сидел Лоргон. Белоснежные волосы спадали на плечи, между прядями поблескивала чёрная корона, и, пока он читал письма, попивал вино из черного кубка. Бал в честь пятилетия брака — такая дата даже ему казалась… приятно тяжелой. Айвен только что проводил отца по дворцу. Алтарий выглядел почти молодым: усталость прошлого исчезла, в глазах — спокойная уверенность, в движениях — лёгкость. — Всё же домик в Манхэттене? — хмыкнул Айвен. — Конечно, — Алтарий поправил волосы. — Я так давно хотел заняться садоводством, да и там девушка по соседству красивая. — Пап, ну… не староват ли ты для романов в деревне? — Айвен приподнял брови, с трудом сдерживая смешок. — Мне сорок один, — фыркнул Алтарий. — Вообще-то лучшие годы! Айвен только фыркнул со смешком, и вместе они шагнули в зал. Лоргон услышал их ещё до того, как они подошли. Его губы сами собой тронула мягкая улыбка. Он плавно поднялся с трона, снимая с подлокотника письма и оставляя их в стороне. — Алтарий, — приветствовал он тёплым голосом. — Рад видеть тебя до бала, а не во время. — Надеюсь, не помешал, — Алтарий качнул головой. — Ты можешь мешать мне сколько захочешь, — спокойно ответил Лоргон. Потом его чёрные ресницы дрогнули, взгляд перешёл на Айвена, и улыбка стала почти мальчишеской. — А ты… — он подошёл ближе. — мой аленький цветочек, наконец-то вернулся? Айвен только закатил глаза, но подошёл ближе, ткнувшись лбом в плечо Лоргона. — Перестань назвать меня так при отце… — Почему? — Лоргон наклонился, шепнув так, чтобы услышал только Айвен. — Это же правда. Алтарий тихонько кашлянул, но на лице его играла довольная, едва сдерживаемая улыбка. Двери зала вдруг распахнулись так резко, что две служанки подпрыгнули от неожиданности. Внутрь, как маленький ураган, вбежала девочка — крошечная, светлая, с вихристыми каштановыми волосами, которые подпрыгивали при каждом её шаге. За спиной у неё трепетали крошечные полупрозрачные крылья, как у младшего ангела. Её глаза — необыкновенные: радужка будто делилась на две половинки, одна синяя, другая коричневая. Она заметила Айвена — и радостно взвизгнула: — Крестный!!! — Лианэль! — Айвен рассмеялся, присел на корточки и распахнул руки. Лианэль со всего размаху влетела в его объятия, и он легко подхватил её, поднимаясь, будто она совсем невесомая. — Ну здравствуй, непоседа, — хмыкнул он, целуя её в макушку. Вслед за ней вошли Энон и Рунбор. Энон впервые за долгое время был в своей истинной мужской форме — не высокий, красивый, с яркими карими глазами и длинными волнистыми волосами. На его пальце блестело кольцо — точно такое же сияло на руке Рунбора. Они были спокойны, уверены, почти звонко сияли своим счастьем. — Всё, — заявил Энон, глядя, как Айвен удерживает Лианэль на руках. — Я официально сбагриваю её тебе. — М-да, спасибо, — протянул Айвен с усмешкой. — Давно мечтал стать няней для полуангела. Рунбор тихо прыснул, закрыв рот рукой, а Лианэль захихикала, ткнув Айвена в щёку. Лоргон, стоящий чуть в стороне вместе с Алтариям, наблюдал за всей картиной с мягкой, спокойной улыбкой. Он слегка наклонил голову и произнёс: — Айвену идёт иметь ребёнка. — Абсолютно согласен, — поддержал Алтарий, ухмыляясь. Айвен заморгал. Потом медленно повернулся к ним обоим: — Вы что там, ахуели? В зале раздался дружный хохот. — Эй! — окликнул Энон. — Можно без мата при ребёнке? Айвен открыл рот, но тут тихий голос Рунбора вполголоса добавил, даже не поднимая головы: — Она уже знает все маты наизусть, Энон. Особенно те, что ты орёт, когда готовишь. — Предатель… — прошипел Энон, но никто не воспринимал всерьёз. Лианэль тем временем уже тянула Айвена за крылья, пытаясь прилепить ему на блёстку, которую где-то успела прихватить. Зал постепенно наполнялся: ангелы, призраки, люди, бывшие тени — все собрались на праздник, отмечая пятилетие брака Айвена и Лоргона. Смех, разговоры, звон бокалов — все будто соткались в одну радостную волну. Айвен стоял около трона рядом с ним Энон. Они что-то обсуждали тихо, иногда Энон кидал взгляд в зал, ища маленькую Лианэль, которая то и дело скакала по залу, играя с другими детьми под присмотром Алтария и Рунбора. Лоргон, в своей черной короне, общался со стражами, улыбался им, как старым друзьям, проверяя, что они довольны и уверены. Недалеко стоял Сеф — уже не торговец с рынка, а приближенный хранитель дворца. А рядом с ним — Гьеро, старший брат Энона, облачённый в броню, с мечом, воткнутым в пол. Айвен невольно вспомнил о том дне, когда Гьеро жертвовал собой, чтобы отвлечь Рейнеллу — лишился обоих крыльев, но остался жив. Айвен немного нахмурился, вспомнив вопрос, который собирался задать уже несколько лет, но каждый раз забывал. Он повернулся к Энону: — Слушай… а как у тебя дела с Гьеро? Энон улыбнулся, слегка пожав плечами: — Мы поговорили и наладили братские отношения. Он живёт с нами. Часто проводит время с дочкой, чтобы мы с Рунбором могли хоть немного отдыхать. Айвен кивнул, удовлетворённо выдыхая. Сердце слегка разогрелось от этой сцены: все, кто пережил столько боли, наконец нашли своё место, свою семью, покой и счастье. Сквозь толпу внезапно показался Лари. Он спешил к Айвену, сияя от счастья, и обнял его крепко: — Поздравляю с пятилетием брака, Айвен! — воскликнул эльф, искренне радостно улыбаясь. Айвен рассмеялся поблагодарив, но тут заметил на пальце Лари красивое кольцо: — Где ты такое купил? — удивлённо спросил он. Лари гордо поднял подбородок: — Сеф сделал мне предложение! Энон и Айвен чуть не ахнули, но сразу же поздравили Лари и дружно поинтересовались: — И когда нас позовёте на свадьбу? — Пока не решили, когда будем отмечать, — ответил Лари с лёгкой ухмылкой. — но обязательно пригласим на этот светлый праздник. — Через некоторое время Айвен встал рядом с Лоргоном, держась за его руку. Алтарий тихо стоял рядом с той женщиной из деревни Манхэттен, которая ему так понравилась. Рунбор и Энон тоже были рядом, Рунбор держал Лианэль на руках, а девочка весело махала всем присутствующим. Лоргон поднял руку, призывая внимание зала, и тихо, но уверенно начал говорить: — Пять лет назад мир был избавлен от ведьмы, а древний дух Сирин был освобождён, открыв Темные Земли для всех. Сегодня мы празднуем не только это событие, но и пять лет брака с новым выбранным Сирин королем Темных Земель. И сегодня, так же поприветствуем почетных гостей. — добавил Лоргон и рукой стал указывать по очереди. — Алтария — отца Айвена и того, кто остановил Рейнеллу. Хранителей дворца и стражей — Сефа и Гьеро, которые рисковали жизнью, чтобы отвлечь ведьму. Лариэля — первого друга Айвена в Темных Землях и лучшего охотника в королевстве. Рунбора — телохранителя Айвена, а также ангела Энона, который вовремя находил решение в критических моментах. Жители, словно в первый раз, радовались и приветствовали их, празднуя этот день вместе с почётными гостями. Айвен с Лоргоном, как семейную традицию, повторили свою клятву: оберегать эти земли, заботиться о жителях и улучшать их жизнь. Их слова, полные силы и любви, разлились по залу, а гости с вниманием слушали, чувствуя, что это не просто ритуал — это обещание, которое связывает их всех. Лоргон улыбнулся, повернулся к Айвену, нежно обнял его и поцеловал. Айвен, ощущая тепло и любовь, ответил на поцелуй, и в этот момент казалось, что весь зал наполнился светом и счастьем.