Мы будем жить

Несправедливость- первое, что можно услышать о стране Аэрия. Некоторые даже шутя говорили о смене названия страны, на более подходящее слово и синониму к неравенству. Александр Холиданг, который ездил со своим отцом на деловые встречи за границу, старался не обращать внимания на столь не лестные отзывы о своей родине. Его семья занимала высокий пост при дворце императора и каждый кто слышал фамилию его рода, думал, что он будет с пеной у рта доказывать и боготворить политический режим. Но даже если ему говорили прямо в лицо гадкие фразы о Аэрии, он предпочитал отмалчиваться, делая вид будто ему все равно, несмотря на то что был с ними даже очень согласен. Тем более комментировать что-то ему и не требовалась, ответственность за все разговоры он старался скинуть на отца. Предпочитая быть как бы дополнением к нему, просто стоять рядом, словно он какая-то красивая и диковинная кукла. Также было и сейчас Алекс сидел рядом и буравил взглядом стол, как хвастался администратор заведения сделанный из цельного дуба, покрытый дорогим лаком. На нем расположились наверняка важные документы, которые юноше были не интересны.  -Мы предлагаем вам военную и научную поддержку.-Снисходительно словно детям говорил Хоакин Холиданг, родной отец Александра. Хмурый переводчик странно посмотрел на него, но все же донес слова до своих клиентов.  Что происходило дальше Алекс не слушал, но судя по довольному тону отца, сделка прошла успешно. Все встали со своих мест и стали пожимать друг другу руки. Единственное, что привлекло его внимание в прощальной фразе, это фамилия Шевалье из иностранных уст. Но зацикливаться он на этом не стал. Боже! Как же ему хотелось домой, сейчас в его родном поместье его сестра Элиза, наверняка устраивала очередной концерт для прислуги. Он сам бы хотел присоединиться к горничным, сидя на скрипучем, но чистом полу в пристройке для слуг и слушать ее игру на скрипке. Всякий раз, когда Холиданг-старший отъезжал из дома по делам, они вдвоем пробирались в скромный двухэтажный дом, и в его холле, сестра давала возможность черни побывать на живом концерте знати. Да, на улицах выступали бродячие музыканты, но в основном те исполняли простую народную музыку. Им ничего другого и не оставалось, произведения любимых великих композиторов, считалось недостойным для ушей плебеев. Любой, кто осмеливался на этот поступок был наказан, ему просто напросто ломали инструмент и руку, которой он играл. Алекс, как и Элиза думали, что устоявшие законы и традиции были жестоки и давно устарели. Такое мнение было у доброй половины жителей, удивительно, но революции при этом никто не планировал. В их мире все делились на сословия было бы проще, если бы это разделение основывалось на финансовом критерии, но нет главную роль играла кровь, текущая по венам народа.  Обладателями так называемой золотой кровью была императорская семья-Шевалье, серебряная принадлежала к знатным родам, герцогам, графам, баронам, маркизам и виконтам. Простым людям или же крестьянам досталась красная, но вот черная была у мавросов, те были ниже всех, почти как и рабы, а может даже хуже.  Его размышления прервал отец, он дождался, когда его партнеры откланяются, чтобы сделать замечание сыну. -Александр-властно и с упреком начал говорить Хоакин-Ты опять всю встречу молчал, я доверил тебе документы для просмотра и оценки, ты обязан был хоть как-то поучаствовать в этом диалоге, своим упрямством ты ничего не добьешься. Сердце Алекса пропустило удар, он надеялся, что как и в большинстве случаев, отец не будет его попрекать за безучастие, но видимо не в этот раз. Собрав всю свою храбрость и волю в кулак, единственное, что он смог вымолвить лишь жалкое и сбивчивое извинение. Но старший даже слушать не стал его, как казалось детского лепета. -Ты должен быть достойным сыном своего отца, я думал в твои восемнадцать лет, ты уже будешь понимать ответственность, которая в будущем ляжет и на твои плечи, видимо я в тебе ошибся. И вновь эта фраза эта фраза « я в тебе ошибся…», слишком часто Алекс слышал ее от казалось бы самого родного человека, он старался не обращать каждый раз на нее внимание, но чувствовал себя отвратительно, считая себя и вправду ошибкой и разочарованием родителя.  Закончив свою речь, Холиданг развернулся и пошел к направлению выхода из ресторана, через плечо бросив своему сыну лишь одну фразу. -Собирайся, летим домой. Элиза наверняка заждалась. Проглотив ком в горле и обиду, которые грозились вылиться  в неконтролируемый поток слез, Алексу ничего не оставалось, как последовать указанию.