Первая нота

— Это всё, что я могу вам сейчас предложить. Больше в деревне нет. — Мужчина стоял за столом, уперев кулаки в бёдра. У него была неаккуратная стрижка, пшеничные волосы, широкое лицо. Он хмуро смотрел на стоящих перед ним молодых людей. — Больше в деревне нет? Это спросил самый молодой и самый прыщавый. У него были грязные, спутанные волосы, куртка пропахла сыростью и землёй, но на поясе висел меч. Признак высокого рождения, либо службы. Учитывая, какой запах шёл у него изо рта, голубую кровь можно исключить. Широколицый мужчина сложил руки на груди. — Да, это всё, что деревня может дать. Молодой усмехнулся, посмотрел на своих подельников из магистрата, потёр нос чёрным от грязи пальцем. — Ты чепуху-то не гони, староста. Сегодня утром мы проезжали через поля, у вас несжатой пшеницы на три города хватит. Мы еще голов тридцать скота насчитали на выпасе, и это те кто рядом. Чёрт, да я даже пару лошадей видел. Он подошёл к стене амбара и пнул мешок с мукой, подняв облако пыли. — Вик, ты мне вместо всех этих богатств предлагаешь сырьё. Курицу, боги тебя подери. Старую муку, картошку. Мне этим дерьмом графа кормить? Ты совсем с ума сошёл? Староста не дрогнул. Только глянул на головорезов магистра, которые смотрели на него не отрываясь. — Коровы слишком молоды, чтобы пускать их на мясо, к тому же многие ждут телят. Быков лишиться мы не можем. Несжатая пшеница нужна нам, чтобы пережить Синее солнце. Если мы лишимся хоть части этих запасов, то не все доживут до следующего сбора. Молодой рассмеялся. — Мне нужна говядина, Вик. Мраморная, с телёнка. А ты мне опять подсовываешь какое-то дерьмо и слезливые истории. Тяните жребий, мне плевать. Голодных выбрасывайте за Край. — И в следующий раз ты соберешь с нашей деревни в три раза меньше. Магистру это не понравилось, он нахмурил лоб, подвигал челюстью. — Это что, угроза? — спросил он, давая петуха. Один глаз покраснел, как будто от набухающих в нём слёз. Вик шумно выдохнул. — Это факт. Графу вечно нужно больше, чем мы можем предложить. Это истощает нас сверх меры. Для того, чтобы деревня приносила доход, мы должны оставлять у себя хотя бы часть того, что мы делаем. Мы не деревянные куклы. Магистр вытер губы и потом снова облизал их нервно. Староста подумал, что нащупал верную тропку: — Давай так, Кимрин, я понимаю, что на тебя тоже давят обстоятельства и обязательства. Я могу зарезать одну корову, подготовлю всё к вечеру и вы сможете вернуться в город с обозом чуть побогаче. Магистр Кимрин потряс указательным пальцем в воздухе, будто раздумывая, но на лице у него была сосредотоенная гримаса человека, который принял решение. И это решение никому не понравится. — Нет, ты зарежешь десять, и к вечеру отправишь со мной ещё пару девок. Вик выдохнул ещё раз. Устало потёр лоб. — Нет, не выйдет. Десять коров слишком много. А про людей у нас договора не было. Граф получает половину всего, что мы производим... Кимрин перебил его вытащив свой клинок на треть. Неумолимое красное солнце лизнуло полоску стали, заглянув через открытое окно. — Ты дашь мне то, что я попросил, это графская воля и тот, кто ей противится будет убит на месте. В непростое время живём, Вик. Вик сел на стул, рядом с которым стоял и достал из под стола арбалет. Наконечник заряженного болта смотрел в грудь Кимрину, два головореза уже направили на старосту копья. — И что будем делать, придурок? — Староста погладил скобу своего оружия. Одно нажатие, и болт пробьёт куртку с мальчишкой внутри навылет. — Я долго пытался найти с тобой общий язык, но видимо будет проще пристрелить тебя и закопать с дружками в лесу. Кимрин не убрал меч, а потихоньку, дюйм за дюймом продолжил доставать его из ножен. — Ты нарываешься. — Да, — спокойно ответил староста, — уже нарвался. Более того, я легко могу убить тебя и твоих дружков один. Не потому что у меня арбалет, а потому что вы, идиоты, зашли не в ту деревню. И сделали это слишком много раз. Знаешь, Кимрин, твой папаша тоже был скотиной, но договороспособной. У тебя и грамма его мозгов нет. — Ах ты! — Кимрин ринулся вперёд, но получил болт в грудь. Как это и должно было случиться. Пришлось встать там, где стоял. Магистр хотел что-то сказать, но кровь хлынула горлом, выступила сквозь зубы и заставила парня пошатнуться. Он провёл рукой по полке со стеклянными колбами у стены, пытаясь найти опору, но только побросал их все. Меч то ли сам захотел выпрыгнуть из ножен, то ли Кимрин так неудачно пытался его достать, но он запутался между ног, заставив магистра рухнуть на мешки с мукой, поднимая очередное облако белой пыли. Вик вышел из-за стола, быстро, но очень четко, затрачивая на каждое движение ровно столько энергии, сколько нужно, подошёл к двум громилам и начал их избивать, ломая копья, хватая за опущенные на спину кольчужные капюшоны. Это была суматоха: выдавливались глаза, брызгала кровь, в руках Вика в какой-то момент появился кинжал. Хрустнули кости. Всё это время Кимрин пытался вдохнуть и встать на одеревенелые ноги. Всё перед глазами плыло, а в горле ничего не было кроме хрипа и крови. Он барахтался в тенях, которые отбрасывали дерущиеся. Солнце продолжало наблюдать за происходящим. Еще одна попытка встать закончилась тем, что его заметил Вик. Он появился в поле зрения забрызганный кровью. Лицо было похоже на каменное изваяние императора, которое стояло у Кимрина дома. Квадратная челюсть, бесстрастное белое лицо и дурацкая стрижка. Кимрин протянул руку к старосте. В немой просьбе поднять его с мешков. Вик повиновался, рывком поставил парня на ноги и подхватил его, когда тот стал заваливаться вперёд. — Кимрин, ты большой идиот, — шептал староста на ухо магистру. — Я хочу чтобы ты услышал это перед смертью и с этими словами вознёсся к своему папаше. Чтобы он знал, кого воспитал — бесталанную, тупую сволочь, которая не может думать дольше, чем на три шага вперёд. Нож был тёплым, согретым в крови телохранителей магистра. Лезвие нашло свой путь между рёбер прямо в мягкое нутро. В голове Кимрина прояснилось. В эту последнюю секунду он согласился со своим убийцей и сказал беззвучно: я кошмарный идиот.

***

В свете свечи — три тела посреди амбара, в мешковине, лица похожи на восковые маски. С синими губами, каменными руками, с выточенными как в камне морщинами и складками. — Ну дела, — выдохнул кузнец Тист. — Это получается ты их? Вик кивнул, он сидел на своём столе и пил пиво из кружки. — Ну дела, — повторил кузнец и обошёл тела по кругу, отодвигая в сторону деревенскую повитуху. Енна присела на корточки и кряхтя прощупывала убитым животы и шеи. Потом встала и вытерла кровь об фартук. — Ну? — спросил Вик. — Души отошли. Слишком быстро произошло, они и не поняли что случилось. Короче, не за что было зацепиться, они до последнего думали, что выживут. Кузнец цокнул языком. Повитуха продолжила: — Кроме магистра, его душа добровольно отошла от тела, была в курсе происходящего. Боюсь представить, что ты такого с ним сделал, что он сам не захотел возвращаться. Вик поставил кружку слева от себя и встал. — Сказал правду. Значит, когда маги придут выяснять что случилось... — Духов не найдут, — кивнула Енна. — С кровью сложнее, — вставил Тист. — Лучше весь пол переложить, если только пять досок заменим — видно будет, начнут задавать вопросы, а замывать... — Начинайте завтра, — сказал Вик, — а я с утра повезу обоз в город. Граф должен получить свой груз. — Думаешь стоит? — спросил Тист сплюнув на труп Кимрина и пробормотав что-то на окраинном диалекте, — по мне, так мы имеем право всё оставить себе и пусть граф подавится. — Нет, тогда точно придут. В этот раз много, с силой, с которой мы не справимся. — Разве уж не справимся? Времена, когда империи хватало людей, чтобы подавлять мятежи прошли. Я думаю мы должны взять пример с Конкордии... — Ещё одно слово, — внезапно процедил Вик. Кузнец замолчал, но вздохнул и покачал головой, внутренне всё ещё не согласный со старостой. — Мы сделаем так, как решили и больше никак. — Вик рубанул воздух ладонью. — За пределы деревни новости не выносим, а то накажу, ясно? Повитуха и кузнец кивнули. — Тогда я пошёл, у меня есть ещё одно дело. Никто не спросил какое, но в эту ночь староста отправился в хлев и зарезал одну из коров. К утру туша была на телеге, разделанная и завернутая по сверткам.