Я стал богом в игре ужасов

Система выдала Бай Лю первое задание, но его внимание привлекло вовсе не оно. Он задумался над словами «избежать обращения». … Обращение? Как статуи могут их... Обратить? Бай Лю мысленно отметил это. Повернувшись, он увидел напротив кровати русалку в натуральную величину. Изваяние было невероятной красоты, с выражением всё того же горя на лице. Она придерживала высокое зеркало во весь рост, изящными руками упираясь в его поверхность. Это была самая большая статуя в комнате и единственная, что смотрела не прямо на него. Её печальный взгляд был устремлён внутрь зеркала, где отражался Бай Лю. Руками она обнимала зеркальную поверхность, словно заключая в объятия его отражение, отчего Бай Лю становилось слегка не по себе. Брови фигуры были сведены к переносице, уголки глаз опущены, а хвост безвольно лежал на полу – казалось, она оплакивала того, кто отражён в зеркале. Выражение её лица было до жути реалистичным и полным скорби. Бай Лю смотрел в зеркало, а его «собственное отражение» смотрело на него из самых глубин, отвечая леденящей душу улыбкой. Бай Лю с холодным бесстрастием подошёл и накрыл зеркало белой тканью. Подобные пугающие сцены не производили на него никакого эффекта. В реальном мире он разрабатывал хоррор-игры и часто засиживался допоздна в одиночестве, продумывая самые жуткие сцены. Такие клишированные приёмы вроде улыбающегося отражения уже настолько приелись ему на работе, что не вызывали ни малейшей эмоции. Вероятно, те туристы, о которых говорил Джефф, – те, что бесследно исчезали в отелях, и чьи тела так и не нашли, – были «обращены» этими русалочьими скульптурами. Пусть Бай Лю пока и не понимал, что именно представляет собой это «обращение», но был уверен, что нет в этом ничего хорошего. Руководствуясь принципами осторожности, Бай Лю накрыл все фигуры в номере простынями и различными тканями, чтобы скрыть эти вездесущие неестественные взгляды. Не факт, что поможет, но лучше что-то, чем совсем ничего. В любом случае уснуть под пристальными взорами целой армии русалок у него всё равно бы не вышло. Прикрывая зеркало, он коснулся хвоста руками. На ощупь он был не гладким и холодным, как сам мрамор, а липким и склизким, словно у морской рыбы. Бай Лю даже почувствовал, как чешуйки под его ладонью слегка приподнялись и снова сомкнулись. Он замер, затем поднёс руку к носу – от пальцем исходил явный рыбный запах. Однако, когда он наклонился и вдохнул рядом с самой статуей, то уловил лишь аромат комнатных благовоний. Явно не тот. Возможно, запах остался от поездки в машине... … Но более вероятно, что этот рыбный дух исходил от него самого. С учётом того, что русалочьи фигуры могут «обращать» туристов. Бай лю глубоко нахмурился, ощущая недоброе предзнаменование. Что может «вылупиться» из русалочьей скульптуры? Скорее всего, какая-нибудь мерзкая рыба. Слово «обращение» невольно напомнило Бай Лю о фильме «русалка в канализации», который в своё время пересматривал несколько раз ради вдохновение – с тех пор все романтичные фантазии о русалках в нём бесследно исчезли. Среди ночи Бай Лю разбудил странный звук – глухой, волочащийся шорох. Едва он открыл глаза, как увидел, что простыни, наброшенные накануне на статуи, по неизвестной причине сползли вниз и теперь лишь частично их прикрывали. Некоторые из русалок, укрытые тканью, выглядывали всего одним глазком, а выражения, казалось, претерпели тонкие изменения – от исполненных божественной жалости они превратились в негодующие и злобные. Неподвижные взгляды были прикованы к Бай Лю, словно упрекая его за то, что он осмелился их скрыть. Бай Лю также заметил, что статуи явно приблизились к нему по сравнению с тем, как они стояли до того, как он уснул. Подобно толпе, медленно собирающейся вокруг обеденного стола, они неспешно стягивались к его кровати и протягивали руки. Особенно пугающей оказалась та, что держала большое зеркало в руках. В первых проблесках сознания Бай Лю увидел, что его ноги почти касаются зеркальной поверхности. Огромное зеркало, прежде стоявшее напротив кровати, теперь вплотную придвинулось к ней. Бай Лю подтянул ноги и сел, встретившись взглядом с собственным отражением. Кожа «Бай Лю» в зеркале была бледной, как камень, его глаза лишены зрачков, а вокруг них появились похожие на паутину мраморные прожилки. Он уставился на настоящего Бай Лю с застывшей улыбкой. Но стоило тому моргнуть, как всё вернулось на свои места, и в зеркале отражался его обычный облик. Бай Лю на мгновение замер, затем поднялся и с непроницаемым, как у палача, выражением лица принялся плотно заматывать статуи тканями. Чтобы те вновь не высвободились, он дополнительно обвязал их верёвкой, туго затянув в несколько витков. Мелкие статуэтки, завёрнутые в платки, он зашвырнул в гардероб и запер на ключ, а крупные экземпляры оттащил в ванную и запер изнутри. Его движения были чёткими и методичными, словно у бывалого похитителя. Похоже, эти существа всё же имеют некоторые ограничения в передвижении. Пока Бай Лю не спал, они не двигались, и, судя по всему, им нужно сбросить ткань и увидеть его, чтобы приблизиться. Некоторые мелкие фигуры, всё ещё завёрнутые в простыни, беспорядочно метались под ней, а не собирались у кровати; даже наоборот, разбегались по всей комнате. Разобравшись в этом, Бай Лю без колебаний решил использовать это ограничение по максимуму. Едва он закончил, отряхнул руки и собрался лечь спать, как услышал из соседней комнаты звук открывающейся и закрывающейся двери, а затем крадущиеся шаги. Бай Лю затих в полусидячем положении. Все соседние комнаты были забронированы им. По обе стороны от него расположились Андре и Джефф. Ради собственной «зашиты»(?) Бай Лю специально разместил Люси в самом дальнем от себя номере. Скрип двери раздался слева – из комнаты Джеффа. Бай Лю поднялся с кровати, прильнул к глазку и стал наблюдать за происходящим в коридоре. Джефф озирался по сторонам и, убедившись, что в коридоре никого нет, украдкой двинулся вниз по лестнице отеля. Лицо Бай Лю потемнело. Что это он задумал, бродя по ночам вместо сна? Он уже собирался открыть дверь и последовать за ним, как вдруг заметил, что ручка на только что закрытой двери комнаты Джеффа снова медленно поворачивается. Казалось, кто-то ещё собирается выйти оттуда вслед за Джеффом. Но ведь в каждом номере отеля размещался только один человек... В комнате Джеффа мог быть только он один. Люси вряд ли пошла бы к нему посреди ночи, а Андре, с его неприязнью к нему, и подавно. А сам Бай Лю находился в своей комнате. Так кто же тогда пытается выйти из его неё? Сердце Бай Лю пропустило удар. Его внезапно осенило, и он чуть отстранился от дверного глазка. Могло быть только одно – из его комнаты выходил не человек! Ручка повернулась с громким щелчком, и дверь наконец медленно распахнулась. Бай Лю снова услышал тот самый глухой, волочащийся звук, что уловил в полудрёме. Словно что-то, стоящее на коленях, волокло что-то за собой. На этот раз он понял, откуда исходил этот шум. Из комнаты Джеффа выползла русалка в натуральную величину. Её лицо было застывшим и абсолютно бесстрастным, а глаза без зрачков казались мёртвыми и пустыми. Своим массивным хвостом она отталкивалась от пола и с глухим шорохом продвигалась по пустынному ночному коридору. Белоснежный громоздкий хвост волочился по прочному старому ковру, пока всё её окаменевшее тело, не сгибаясь ни в едином суставе, двигалось к лестнице, напоминая Бай Лю зомби – тех самых негнущихся монстров, что могут лишь подпрыгивать, чтобы перемещаться. … Эта штука может сама выбираться из комнаты и открывать двери... Когда русалка, выползшая из комнаты Джеффа, добралась до лестницы, она будто что-то почуяла. Её шея со звонким хрустом развернулась на сто восемьдесят градусов и безмятежное создание внезапно изменило направление, начав ползти прямо к комнате Бай Лю. В груди у парня всё похолодело. Он мгновенно присел за дверью, набросив на голову белую ткань и оставил лишь щель для глаз. Убедившись, что дверь заперта, он прижался к правому нижнему углу, желая разглядеть, что же эта тварь задумала. Вскоре он увидел, как дверной глазок побелел и в нём что-то завращалось. Чудовище прильнуло к двери, вглядываясь внутрь. Тем вращающимся предметом оказались её мраморные глазницы – существо пыталось сквозь глазок выследить обитателя комнаты. Эта леденящая душу сцена отобразилась на большом экране. Зрители у маленького экрана Бай Лю затаили дыхание. Они были напряжены до предела, готовые вот-вот вгрызться себе в руки. – Бля-бля-бля, как страшно! Окажись я на его месте, мои показатели психики уже пробили бы пол... – Давай! Ты сможешь! Здесь гибнет больше всего новичков! – Дело в том, что новичок ничего ещё не знает, а его уже загнали в угол. Выхода нет! Остаётся только искать уязвимости. – Да и монстры в этом инстансе ещё очень мерзкие. Новичкам в такой ситуации чертовски сложно держаться в руках и вычислять слабые места... Игроки на соседних экранах дошли примерно до того же момента – их тоже заблокировали в комнатах русалочьи изваяния. Некоторые продвинулись ещё дальше – снаружи статуи уже с грохотом стучались в дверные панели. На соседнем от Бай Лю экране один игрок, рыдая и зажимая уши, скрючился у грохочущей двери, в трясущейся руке зажав деревянную палку, видимо, в надежде на защиту. С каждым ударов о дверь он громко взвизгивал и рыдал пуще прежнего. Но никто не спешил к нему на помощь, а после нескольких мощных толчков дверь вдруг затихла, будто русалка за ней отступила. Через некоторое время рыдающий игрок вытер слёзы, с облегчением выдохнул и, всё ещё не отправившись от страха, попытался встать, опираясь на дверь. Но только одного он не заметил – глазок в двери по-прежнему оставался белым. Прильнув к нему, бездушный каменный зрачок неотрывно следил за каждым движением в комнате. Русалка никуда не уходила – она специально притворилась, чтобы выманить жертву. Увидев, что человек поднялся, на её лице застыла жуткая, неестественная улыбка. Она улыбалась с удовлетворением охотника, наконец нашедшего свою добычу. Дверь начала вновь трястись от нескольких мощных ударов и легко поддалась. Не успевший опомниться новичок с криком оказался придавлен рухнувшей створкой. Русалка, волоча свой тяжелый хвост, ввалилась в комнату. Её улыбка сочетала в себе странную невинность и чудовищную гримасу. Она широко раскинула руки и медленно потянулась к нему, зажатому под дверью. В момент прикосновения игрок ощутил, будто нечто высасывает его мозг. Его глаза закатились, всё тело затряслось в конвульсиях, а изо рта пошла пена. Конечности начали медленно скручиваться, ноги сомкнулись и задрожали подобно хвосту рыбы, облитому кипятком. Кожа затвердела и побледнела, вокруг глаз проступили серо-чёрные мраморные полосы, какие Бай Лю видел в зеркале. Зрачки исчезли, оставив лишь белки, испещрённые узорами, а уголки губ застыли в неестественной улыбке. [Игрок И Чжун: показатель рассудка – 0. Игрок полностью обращён статуей русалки. Прохождение игры провалено] [Игрок Лю Сяохун: показатель рассудка – 0. Игрок полностью обращён статуей русалки. Прохождение игры провалено] [Игрок Цзоу Минжи... Прохождение игры провалено] Мини-экраны проигравших игроков с шипением погасли. Стоявшая вокруг них толпа со вздохом пожалела несчастных. – Эх, я так и знал. В этот раз вряд ли кто пройдёт, это слишком сложно... Прошла лишь первая ночь, игроки только мельком столкнулись с монстрами, а уже почти пятая часть всей стены «Зона новичков» погрузилась во тьму. Экраны вокруг Бай Лю погасли, и лишь его дисплей остался одиноко светиться в окружающей черноте. На нём отображалось лишь бесстрастное лицо, уставившееся на дверь.