Голос

Телефон зазвонил неожиданно. Ничьего звонка Джельсомино сегодня не ждал, да и всех своих друзей покинул всего-то пять минут назад. Так что, трубку он снял скорее неохотно: ему уже надоело чинить телефон почти каждый раз после одного разговора. — Здравствуйте, — голос в трубке оказался приятный, спокойный и немного хриплый, но не как у взрослого, а как у ровесников самого Джельсомино. — Я не ошибся номером? — у этого голоса сам вопрос звучал полушуткой, будто он никогда не ошибался номерами. — Я говорю с Джельсомино, тем самым Джельсомино, который стоя на площади сбил парик с головы лживого короля только силой голоса? — Да, — очень коротко ответил Джельсомино, потому что… Потому что сильный голос был только частью его природы, а никак не заслугой. Да и вообще, не любил он таких разговоров. — Прекрасно. Меня зовут Электроник, и я хочу пригласить тебя в нашу школу для талантливых ребят. Ты очень хорошо подойдёшь нам. Джельсомино вздохнул. Посмотрел на телефон, который, кстати, специально для него нарисовал Бананито, и который должен был держаться дольше других, но все равно ломался слишком просто. Электроник на другом конце как будто понял значение этого вздоха. — Да нет, это не школа для особенно самодовольных. Просто здесь собрались такие же, как ты. Не беспокойся, мы можем быть у тебя через пять минут, если ты не возражаешь. «Такие же» вызывало сомнения. Электроник явно не кричал. Впрочем, воображения Джельсомино доставало и он предположил, что как и всегда, таланты бывают очень разные. А это, как минимум, любопытно. — Не возражаю.

***

Через пять минут прямо у его дома опустилось что-то круглое — или овальное, но с чуть заостренным носом — и красное. Оно было похоже на кабинку из парков с аттракционами, но Джельсомино точно видел, что оно летало. К его разочарованию, из кабинки вышли только двое: мальчик и девочка, младше, чем он сам, но старше, чем Ромалетта. У девочки взгляд был блестящий, хитрый и добрый одновременно, как будто она знала все секреты на свете и все секреты на свете хранила и прощала. У мальчика — куда более прямой, даже строгий, но все-таки ни капли не злой. Девочка тут же улыбнулась и сказала: — Не волнуйся, других ты тоже скоро увидишь, если захочешь. Это даже немного его смутило: неужели, все так заметно написано на лице? Девочка тоже смутилась. — Прости, пожалуйста, я не должна так делать… Я не буду. Я — Алиса. Мальчик рядом с ней задумчиво посмотрел Джельсомино в глаза. — Но, возможно, так было бы лучше, — по голосу сразу стало ясно, что это и есть Электроник. — Ведь если говорить вслух, мы не можем ручаться, что нигде не лопнут стекла. Джельсомино нахмурился. — Если вы прилетели, чтобы говорить загадками, то можете улетать обратно. Алиса покачала головой, укоряя то ли его, то ли себя, то ли Электроника, то ли всех сразу. — Не обижайся, мы все ещё друг к другу не привыкли. А Эл иногда за практичностью забывает о других вещах. Я, — она улыбнулась мягко, будто просила прощения, — к сожалению умею читать чужие мысли. Но я стараюсь это контролировать. — Не может быть! Стены задрожали, и окна зазвенели, но ни Алиса, ни Электроник не вздрогнули, даже не поморщились. — Может. Мы убеждались в этом много раз, и ты убедишься тоже, — уверенно заявил Электроник. — Если хочешь, можно устроить испытание, но, думаю, ты сам знаешь, почему нам не хотелось бы это делать на открытом пространстве. Конечно же, Джельсомино знал. Стоит только обладать необычным талантом, как тебя окружат с вопросом, колдун ты или святой, неизвестно, что хуже. Колдуна надо сжечь, а святого заковать, чтобы он не оступился, на всякий случай. — И где же вы предлагаете проводить испытания? — не то, чтобы он торопился поверить, но любопытство и желание действительно найти тех, кто на него похож, были слишком сильны, чтобы не давать даже шанса. — В нашей школе, конечно. Там все для этого есть, очень удобно. Если не понравится, мы вернём тебя сюда за те же пять минут. Но, прежде, чем согласиться — в конце концов, опасений эти двое не вызывали, а небольшое путешествие казалось скорее приятной мыслью — Джельсомино спросил: — А что можешь ты? Электроник улыбнулся. — Иногда очень быстро бегать, иногда — носить тяжести, а иногда взламывать замки, но это не очень хорошо, так что я стараюсь не использовать зря. — Как это — иногда? — При определённых условиях. Думаю, ты лучше поймёшь, если увидишь. Джельсомино сдвинул брови, потому что было не совсем приятно: эти двое уж точно знали, что умеет он, а сами выдали себя лишь на словах. Но, видно, решение было только одно. — Летим.

***

Летели куда быстрее, чем ожидаешь от кабинки с аттракционов, и при том мягко и легко, как будто плыли по воздуху без всякого усилия. Впервые Джельсомино задумался о том, как далеко эта их школа и в какой стране она находится. Но не успел ещё толком соотнести имена со способностью говорить с ним на одном языке, как они приземлились. Приземлились с небольшим вздрагиванием, но в остальном легко. Тут же вышли, и летающая кабинка ушла куда-то под землю. Судя по спокойсствию Электроника и Алисы, это было правильно. — Мы можем спуститься сразу внутрь тоже, но если хочешь посмотреть школу снаружи, есть лестница. Может быть, Джельсомино и хотел, но оттягивать момент и дальше — ни в коем случае. — Нет. В другой раз. Вниз их вёз, видимо, лифт. В стране лжецов лифтов почти не было, даже во дворце только кухонные, и те не все исправные. Этот несся быстро, а высадил их прямо в небольшую комнатку, одна из стен которой была окном, перед которым простирался стол с миллионом сияющих кнопок. В такой комнатке ему было страшно даже открыть рот или вдохнуть. А за её окном, меж тем, лежали самые настоящие сугробы, при том, что пока летели, Джельсомино видел только что-то смутно-зелёное, точно не похожее на зиму. — Опять Лера устроила ледяное царство, — вздохнула Алиса. И, поймав его взгляд — или мысль? Было бы неприятно… — объяснила: — Лера… Точнее, Лерда — это ледяная девочка, она все может превратить в снег и лед. У нас даже благодаря ей в самые тёплые зимы всегда много снега вокруг дома. Электроник нажал на одну из кнопок: — Лерда, ты очень занята или просто отдыхаешь здесь? — Какая разница? — прозвучал в ответ холодный, немного надменный голос. — У нас новенький, нам нужна тренировочная комната. — Мне все равно. Электроник не нахмурился. Спокойно, не отпуская кнопки, он сказал: — Тогда мы включим «лето» прямо сейчас, с тобой внутри. Пауза. Несколько секунд. Затем открылась дверь и девчонка, с совсем белыми лицом, волосами и даже губами, вышла к ним, явно недовольная. — Я заморожу твою постель, — заявила она, и, не дожидаясь ответа, вышла куда-то в другой коридор. Электроник пожал плечами и нажал на другую кнопку. Пока Джельсомино пытался осознать все увиденное, Алиса улыбнулась. — Она так не поступит. Она просто ещё не отучилась вредничать. Судя по лицу Лерды, она и не собиралась, как показалось Джельсомино, но комната все ещё была слишком мала даже для его шепота. Слишком быстро и как будто незаметно, снег растаял. Куда он утек, Джельсомино не заметил, но, похоже, все-таки было куда. Никаких луж на полу. Теперь было ясно, что комната вся обнесена металлом. Втроём они вошли туда. Электроник тут же сказал: — Теперь ты можешь говорить или даже кричать, не боясь. — Здесь все ещё стекло, — возразил Джельсомино. — А ты попробуй его разбить. Можешь даже подойти близко. — А вы? — Мы можем выйти. Хотя, на самом деле, мы все время были в безопасности. На нас особенные наушники, они моментально исправляют звук. Мы слышим друг друга, но и твой голос нас не оглушает. Очень прочные, как и вся эта комната, включая стекло. Стекло оказалось и правда крепким. До того крепким, что даже крик в полную силу заставил его только чуть-чуть зарябить, но не более того. Когда Джельсомино надоело, в комнату вошёл только Электроник. Откуда-то из пола поднялся большой металлический куб, а рядом — валун, такого же размера. — Попробуй их оба, и убедись, что они тяжёлые. Не просто тяжёлые — неподъемные совершенно. Однако, в руках Электроника металлический куб как будто взмыл в воздух, лишившись своего веса. Легко. И держал его Электроник странно: раскрытыми ладонями. А вот с валуном — ничего подобного. Электроник не смог его даже приподнять. — Вот в этом и есть смысл «иногда». Точнее, всегда, когда есть металл. Мои способности связаны с магнитом, и если магниту взаимодействовать не с чем, они не работают. — Где же этот магнит? Твои руки открыты и в них ничего. — Правильно. Потому что, как и твой голос, это моя родная способность. Я с ней живу. И именно так я могу быстро перемещаться: притягивая самого себя к металлическим объектам. Правда, иногда они сами в меня прилетают… — очевидно, это было не очень приятно и Электроник поморщился. — А Алиса, она как? — Её силу так не объяснить. Она видит, вот и все. Или слышит. Сейчас она войдёт. Алиса встала не очень близко и даже повернулась к ним спиной — объяснила, что так эксперимент чище. Она сказала, что прочтёт любую мысль, только пусть Джельсомино думает разное: цифры, буквы, слова, а может и просто картинки. Электроник вышел, но, конечно, он смотрел за ними. Так она прочла сначала число, потом три буквы, потом слово, потом слово на другом языке, потом разгадала и образ, путавший и самого Джельсомино, отчасти. Наконец, вслух, весело, она прочитала его последнюю мысль: — Я очень хочу здесь остаться, и узнать каждого из вас, друзья.