Ангелы

Когда-то мама говорила маленькому Финни о том, что ангелы всегда приходят на помощь. Финни ловил каждое её слово с открытым ртом и свято верил в это до некоторого времени. Теперь, когда чёрные шарики парят где-то высоко в небе, а его любимая виноградная газировка осталась далеко позади — или недалеко, но этого он уже не узнает, — ему не до ангелов. Здесь, в тёмном подвале с затхлым запахом плесени, думаешь только о том, как бы дожить до следующего дня. Длинные, слегка мозолистые пальцы похитителя жадно скользят по его телу, надавливая то тут, то там, словно пытаясь убедить его в реальности происходящего. Одним толчком Финни распростëрли на грязном, дурно пахнущем матрасе и грубо стянули с него джинсы, оставив лишь тоненькую кофточку. Подвальный холод заставил его несколько раз чихнуть, и Финни был уверен, что если он не умрёт от рук своего истязателя, то его убьёт несчастный туберкулёз. Широкая ладонь ощутимо накрыла его голую коленку, отчего Финни резко подбросило на матрасе. Всё его существо прошиб липкий, прямо как рука похитителя, страх. Это реально, это действительно происходит. Глаза из-под маски голодно смотрели на него. Финни сглотнул вязкую от выпитой ранее виноградной газировки слюну и попытался отодвинуться назад, но властная рука тут же вернула его к пышущему жаром телу. Пятка Финни от резкого движения взметнулась вверх и ненароком упёрлась прямо в пах похитителя. Паника накрыла Блэйка с головой, когда он ощутил очевидную выпуклость. Испуганный вопль эхом разнёсся по помещению, отскочил от стен и вернулся к владельцу. В одной вещи похититель не соврал: звукоизоляция здесь действительно была отменной, раз нéкто на верху ещё не услышал его. Он был в ловушке. Никто, никто ему не поможет. На молочных бёдрах и худых лодыжках, словно на холсте, расцветали мазки синяков. Финни с удивлением ощутил горячую влагу на щеках — он даже не понял, когда начал плакать. Ал, умиленно воркуя себе под нос, утер дорожки слëз большим пальцем, затем с довольным гулом облизал его. Финни прошиб холодный пот от этого зрелища. От чужих прикосновений ужасно воротило, и в какой-то момент рвота подступила к самому горлу, и Финни пришлось отшатнуться от загребущих мужских рук и свесить голову с края матраса, чтобы проблеваться хотя бы на пол, а не на себя или, чего хуже, на Ала. Желудок болезненно свело, но Финни постарался не обращать на это внимание. Загнанно дыша, он с опаской повернулся к мужчине. Финни сглотнул вязкую слюну и вытер рот рукавом лонгслива, слишком грязного, чтобы беспокоиться об его сохранности. Ал выпустил долгий и тяжёлый вздох, так и сквозящий раздражением. — Финни, Финни, Финни, я думал, тебе нравится наша игра, — деланно разочарованным тоном произнёс похититель. — Я... — попытался было оправдаться Финни, но хлесткая пощёчина не позволила ему договорить. Место, на которое пришёлся удар, обожгло болью. С губ Финни сорвалось жалобное хныканье, постепенно переросшее в рыдания. Похититель отреагировал на это издевательским смешком. Руки вновь вернулись на его тело, будто бы примагниченные: они сжимали и гладили каждое доступное им место, огрубевшие пальцы оставляли после себя россыпь синяков — извращённых меток принадлежности. Финни видел их у себя на бёдрах, мельком заметил и на животе. «Пожалуйста, ангелы... — про себя умолял Финни, — помогите мне». Зазвучала трель — звонил телефон. Тот самый чёрный телефон, на который ему звонили прошлые жертвы. Мужчина, нависший над ним, замер. Финни затаил дыхание: неужели тот действительно может слышать звонок? Значит, Брюс не ошибся. Ал, как и он, мог слышать звонки с того света. — Опять эта проклятая статика, — глухо и, как показалось Финни, с испугом донеслось из-под уродливой маски, закрывавшей нижнюю часть лица похитителя. После поступившего звонка настроение Ала существенно изменилось: он стал более напористым и агрессивным, дошёл даже до того, что остервенело принялся его душить. Пальцы с силой впивались в нежную кожу, сдавливали острый кадык и перекрывали столь драгоценный кислород. Финни безуспешно барахтался под мощным телом и пытался убрать крепко сомкнутые на его шее руки, но тело с каждой секундой становилось слабее, в глазах начали плясать чёрные пятна. Сквозь шум в ушах он услышал громкое хихиканье, и давление с шеи исчезло. Только ощутив возможность дышать, он принялся жадно глотать сырой воздух. Лёгкие ужасно саднило, горло разрывал надсадный кашель. Ему не было так плохо даже тогда, когда его отпинали на днях за школой. Не успел он толком прийти в себя, как с него рывком стянули лонгслив — последнее, что защищало его от кусачего подвального холода. — Не переживай, я не позволю тебе замёрзнуть, — ласково произнёс Ал, приблизив своё лицо к его лицу так близко, что Финни мог разглядеть мелкие морщинки вокруг глаз мужчины. — Пожалуйста, не надо, — запинаясь, взмолился Финни, но, как ему показалось, его мольба лишь ещё больше подстегнула мужчину действовать. Не церемонясь, он крепко связал ему руки ремнём — Иисусе, это был ремень Робина, — и с видимым удовольствием оглядел его — теперь уже нагое — тело, покрытое уродливыми синяками. Под этим липким, похотливым взглядом он ощутил себя донельзя грязным, ему стало противно от самого себя. Ему стало ещё хуже, когда он понял, что со связанными руками он буквально не способен дать хоть какой-нибудь отпор. Всё, что ему оставалось, это покорно принять свою участь, подставить левую щеку, так сказать. Финни крепко зажмурился, надеясь, что прямо сейчас в подвал ворвётся полиция и спасёт его от этих загребущих, губительных рук. Но когда его обнажённой груди коснулся влажный поцелуй, он окончательно убедился в безысходности своего положения. Никто, никто ему не поможет.