Reborn

      Алкоголь течет по венам, с каждой секундой подначивая отдаться ритмичной музыке. Движения становятся более развязными и Юнхо уже совсем не думает о том, кто может его склеить на этот вечер. Ему все равно, потому что он решил оторваться по полной. Теперь за спиной нет никого, кто с презрением смотрит из-за очередной гулянки с друзьями. Никаких правил и ограничений — только свобода и беспорядочные заигрывания с каждым, кто ответит на флирт.       Весь вечер фантомный взгляд цепляется за спину и скользит вниз, к светлым джинсам. Юнхо прикрывает глаза от предвкушения. Он нутром чувствует чужой голод и, когда длинные пальцы осторожно касаются через тонкую хлопковую рубашку и майку талии, рвано выдыхает.       — Скучаешь? — низкий голос у самого уха, с хрипотцой, будоражит сознание. Сам Юнхо не маленького роста и кто-то, кто смог спокойно вот так прислониться к его уху, уже заставляет почувствовать себя чуточку слабее. Юнхо прикусывает губу, лишь бы не застонать от одного только слова.       Влажные губы мажут по горячей коже за ухом, спускаются вниз, к блестящей от пота шее и ключицам. Желание перейти на нечто большее растет с каждой секундой, проведенной в незамысловатой ласке. Юнхо жмется спиной к чужой груди и чувствует приятную упругость.       — Есть… — последнее Юнхо не договаривает. Развернутся в руках незнакомца и посмотреть на того, кто, возможно, скрасит его одинокий вечер, было лучшей затеей. Пара сантиметров в росте совсем не помеха. Да пусть хоть целая голова — без разницы. Абсолютно невероятной красоты молодой человек стоит перед ним. Свет красных неонов отражается в черных очках. Сочные и мягкие, как две переспелые вишни, губы, искажены в ухмылке. — предложение?       — Да, — скорее чувствует теплое согласие кожей, чем слышит. Внутри все горит от нарастающего желания и, Юнхо соврет, если скажет, что не хочет. Легкую дрожь во всем теле проще объяснить оглушительной музыкой, что вырывается из огромных клубных колонок. Но точно не из-за собственного нетерпеливого нрава. Юнхо нутром чувствует подвох, от которого есть маленькое семя сомнения в предложении. Если незнакомец не скажет, как его зовут — с трудом — Юнхо откажется.       — Как тебя зовут, сладкий? — почти в самые губы выкрикивает. Не прижаться к ним в попытке выкрасить в еще более алый цвет ощущается грехом.       — Минги, — все сомнения летят в черный ящик под названием «рациональность» и закидываются в самый дальний угол сознания. На сегодняшнюю ночь Юнхо прощается с адекватной частью своего разума, взамен выуживая животную похоть.       Не в силах больше отказывать себе в желании, прижимается до невозможности тесно. Атмосфера вокруг сужается до плотных объятий и ладонях Минги, что так идеально лежат на ягодицах, сжимая до легкой боли. Умелый язык ловко проскальзывает в горячий и мокрый от скопившейся слюны рот. Если бы Юнхо мог, то разрешил трахнуть себя прям здесь и сейчас, на грязном разноцветном кафеле замызганного клуба.       — Поехали, — звучит так агрессивно и возбуждающе, что колени подкосились. Если бы не крепкая ладонь на талии, что ведет его к выходу — Юнхо бы точно упал.

💊

      Дорога до чужого дома кажется вечной. Мельтешащие огни ночного города за окном такси, кажется, немного рассеивают пелену пьяного сознания. И Юнхо уже было даже начал сожалеть о том, что согласился на спонтанный секс с незнакомцем. А с незнакомцем ли? Только сейчас прекрасное имя и красивое лицо кажутся смутно знакомыми.       — Передумал? — холодные губы снова касаются разгоряченной кожи на шее. Незамысловатые поглаживания по телу обратно зажигают маленький фитиль возбуждения.       — Нет? — спрашивает Юнхо скорее у себя. Ход мыслей останавливается вместе с машиной и сигналом о прибытии к месту назначения.

🩸

      Дом, в который они врываются, кажется очень и очень близким. Во мраке рассмотреть интерьер становится практически невозможным, но почему-то все ощущается очень знакомым. Как будто Юнхо знает, куда надо идти: спокойно обходит практически каждое препятствие на своем пути. Впереди лестничный пролет, а через три шага, справа, дверь в просторную спальню с большими панорамными окнами и кроватью с красным постельным бельем, скрытой сеткой черного балдахина.       — Ты такой сладкий, Юнхо, — Минги делает акцент на имени, словно пробуя на вкус. Целует с напором, жадно вылизывает каждый сантиметр рта. Теперь уже руки Юнхо блуждают по чужому телу. Гладит упругие мышцы груди, которые прощупываются даже через слои одежды. Желание спичкой вспыхивает в затуманенном мозгу.       — Ты такой жадный, Минги-я, — до боли родной голос разбивается о стены и Юнхо отрывается мягких губ Минги. В комнате тяжелой ношей повисает тишина. Только сейчас он понимает, что единственное шумное дыхание — его собственное. И откуда Минги мог знать имя Юнхо, если он его не называл?       — Ёсан?… — тихий шепот расстилается в молчании. Только собственный пульс набирает обороты в висках и стучит-стучит-стучит.       — Привет, дорогой, — голос идет из угла комнаты, где стоит антуражное кресло.       — Черт возьми, Ёсан, — Юнхо шумно выдыхает носом, потому что Минги совсем не собирается останавливается. Он все еще пытается думать, хотя мозги уже набекрень. Точно, Минги. Теперь Юнхо вспомнил. — А как же Маскарад?       — На тебя у нас есть разрешение, детка, — шепчет в самое ухо Минги. Юнхо срывает очки с чужих глаз: россыпь гранатовых зерен по всей радужке заставляет трепетать сердце. Этот голодный, пожирающий взгляд он не забудет никогда. С самого первого дня знакомства Минги смотрел на него с глубокой нежностью, страстью и тоской одновременно.       Минги роняет Юнхо на мягкую постель: балдахин от резкого движения разлетается в стороны. Юнхо опирается на локти и смотрит на возвышающегося над ним вампира. Его не страшит сущность, которая находится напротив, скорее наоборот, интригует. Теперь уже Юнхо тянется рукой вперед, но ее перехватывает небольшая ладонь.       — Ты ведь знаешь да, Юнхо? — шепчет в самое ухо Ёсан. Размашистый язык вылизывает кисть вдоль синих переплетенных нитей. Белая рубашка аккуратно слетает с плеч вместе с майкой. — Ты все-таки доктор, как никак.       — Разреши нам, — Минги не отрывает взгляда от Юнхо, что нежится сейчас в объятиях Ёсана. Хочется прикрыться, потому что это смущает. В подобных обстоятельствах он еще не находился, но ему все еще интересно. — Мы подарим тебе самую незабываемую ночь, дорогой.       — Но нам надо немного твоей крови, милый, — голос Ёсана тверд, но дрожит от предвкушения. Юнхо знает, что им тоже хочется…       Стоп, что?       — Что? Разве вы не питаетесь ей?       —Ты правда думаешь, что вампиры упиваются кровью только для того, чтобы набить свои бесполезные желудки или утолить жажду? — Минги наваливается на Юнхо сверху, давит всем весом. Ведет носом по пульсирующей вене, втягивает терпкий мускусный запах, смешанный с дорогим парфюмом. Холодный влажный язык размашисто вылизывает от сгиба шеи к ямке под ухом. Шепот обжигает нежную кожу сильнее растопленного воска. — Мы пьем горячую кровь только для того, чтобы наши бесполезные тела почувствовали теплую циркуляцию по иссушенным венам. Чтобы на некоторое время изголодавшийся мозг вспомнил, каково это — быть живым.       — Ну-ну, Минки, тише, — Ёсан стискивает обе ладони Юнхо и тянет их вверх, привязывая к спинке кровати жгутом. — Не пугай нашего гостя.       Юнхо прыскает из-за такой формальности Ёсана. Блеск в рубиновых глазах буквально просит довериться. Юнхо знает, что ему не навредят. Он спокойно может довериться Ёсану. И чувствует всеми фибрами души, что Минги тоже можно довериться.       — Хорошо… — Юнхо, абсолютно нагой и полностью раскрытый, лежит перед двумя голодными до человеческой теплоты и любви вампирами. Минги покрывает смуглую бархатную кожу поцелуями во всех возможных местах, где только может дотянутся. Сидящий на боку кровати Ёсан смыкает пальцы на подбородке Юнхо и разворачивает к себе. Губы у него не такие мягкие, как у Минги. Однако поцелуй выходит более нежный, чувственный. Словно он — самое дорогое сокровище в их руках.       Пока Минги пытался быстро справится с одеждой, Ёсан спускает с плеч шелковый халат, оставаясь полностью обнаженным и садится на бедра Юнхо.       — Развяжи, пожалуйста, — Юнхо сам не узнает свой голос, от чего лицо и уши краснеют. Нуждающийся, умоляющий. Ёсан и Минги с восхищением и еще большим желанием смотрят на такого Юнхо.       — Потерпи еще немного, детка, — Минги садится на край кровати, снова припадает к шее, где бьется в бешенном ритме та самая вздувшаяся вена. Опускается чуть ниже, к сгибу, потому что нельзя трогать жизненно-важные точки.       Юнхо шипит и всхлипывает, когда острые клыки протыкают нежную кожу. Место укуса начинает гореть огнем, а пульсация в горле с каждой секундой усиливается. Минги делает буквально несколько глотков и отстраняется, довольно мыча, но снова припадает к свежим кровоточащий ранам. Юнхо жмурится и болезненно стонет. Чужая рука зарывается в густые волосы на затылке, сжимает в кулак. Легкая слабость прокатывается от макушки к пяткам. Хватка жгута на запястьях слабеет: Ёсан заботливо развязал его.       — Эй, Мин… — Минги отрывается от Юнхо слишком резко, с хлюпающим звуком, и тянет Ёсана за шею к себе. Юнхо сжимает место укуса и морщится от неприятной липкости. Наблюдает за тем как плоть Минги, до этого не падающая признаков возбуждения, постепенно наливается кровью и обретает твердость. Пухлые губы, измазанные кровью, прижимаются к Ёсану. Тонкая алая полоса стекает из уголка губ, к подбородку и по шее. Минги мажет испачканными подушечками пальцев вниз, ведет дорожки к соскам.       — Вперемешку с твоим любимым дорогим Виски, Юнхо, — Ёсан довольно выдыхает и облизывается, теперь потираясь ягодицами о обделенный вниманием член Юнхо. Второй стонет, хоть трение и выходит сухим, но долгое ожидание все равно приятно отзывается внизу живота. Постепенно твердеющий член Ёсана мягко раскачивается от движений бедрами. В приглушенном свете торшера, обрамленный сеткой черного балдахина, Ёсан похож на распутного принца из Викторианской эпохи. Минги пристроился меж разведенных ног Юнхо, сгибая их в коленях. Его большие ладони так прекрасно контрастируют с небольшим, но очень крепким телом Ёсана. Гладят по бархатной на вид коже плеч, спускаются вниз к талии, обводят выступающие тазовые кости.       — Ёсан, я сейчас…       — Ох, прости, — наигранно извиняется и тихо охает, когда его буквально нагибают и прижимают вплотную к Юнхо.       — Вы оба такие красивые, — влажное прикосновение к изнывающему по внимании члену вынуждает Юнхо подбросить бедра вверх, лишь бы снова догнаться до приятной ласки. Смазка холодная, равномерно распределяемая по всей разгоряченной плоти, распаляет желание еще сильнее. Через плечо Ёсана смотрит на яркие разбитые гранаты. Черный зрачок на секунду расширяется и снова сужается, когда голодный взгляд падает на округлые изгибы и стоящий колом член между ними.       Юнхо снова жмурится: низкий раскатистый стон срывается с приоткрытых губ, разбивается в оглушительном собственном дыхании. Он растворяется в приятной узости Ёсана и распахивает глаза, когда чувствует в себе прохладные длинные пальцы.       — А ты смотрю шел в клуб с четкой целью, да? — вторая рука Минги лежит на пояснице Ёсана и продолжает медленно опускать его на член Юнхо. Сам Ёсан мычит довольно, но все еще позволяет Минги вести их. Жмется губами к раскрытым ранкам от клыков, снова и снова обводя кончиком языка каждую из них. — Ждал, пока кто-нибудь тебя склеит и хорошенько трахнет?       — Даже… — Юнхо закатывает глаза из-за глубоко раскрывающего толчка внутри и одновременно двигающего бедрами Ёсана. — Даже если бы никто не склеил, я бы сам себя хорошенько трахнул.       — Какой же ты сладкий, — Ёсан облизывается и снова играется с укусом. Юнхо хотел было схватить его за длинные, прекрасные кудри, но его руки пригвождают над головой крепкой хваткой. — Прости, дорогой, но придется терпеть.       Ёсан ведет бедрами по кругу, в своем тягучем темпе. Руки в очередной раз стягивают жгутом за спинку кровати. Юнхо рвано выдыхает, когда Минги толкается в него уже не пальцами, а членом. Кажется, что он сейчас умрет от подступающего наслаждения. Поглаживания по внутренней стороне бедра, поцелуи над коленками и ступнями говорят о большем, чем просто ласки. В них вложено нечто нежное, тепло, заставляющее сердце трепетать как бабочка.       Сейчас они больше напоминают единый целый механизм как неотъемлемая часть и дополнение друг другу. Громкие стоны и единственное тяжелое дыхание на троих. Но только Ёсан знает, что это временно. Минги снова насаживает его на член Юнхо, крепко стискивая за талию и сам нежно толкается в горячее узкое нутро.       Юнхо мечется в агонии из-за маячащего где-то на фоне оргазма, но резкая боль в ноющих ранах снова вспыхивает огнем. С губ срывается уже стон боли, а брови надламываются от неприятных ощущений. Теперь уже Ёсан жадно глотает горячую пульсирующую по венам кровь. Его маленькая ладошка втискивается между ними и хаотично водит по собственному члену в погоне за наслаждением. Минги грубо хватает Ёсана за шею и подтягивает к себе.       — Ну-ка делись со мной, — Минги вылизывает рот Ёсана и снова размазывает кровь по бледной коже. Движения становятся быстрее, звук шлепка влажной кожи о кожу выбивает воздух из легких Юнхо. Место укуса чувствуется ожогом, на который выплеснули раскаленный жидкий металл. Разум мажет из-за потери крови и кислорода, от чего чувство легкой асфиксии преследует его. Высокий стон сверху и Юнхо чувствует, как вокруг его члена сокращаются мягкие стенки. Сухой оргазм нагнал Ёсана быстрее, чем он планировал.       Минги все еще продолжает плавно толкаться в Юнхо, совсем не обращая внимание на копошащегося Ёсана.       — Веселитесь, мои хорошие, — Ёсан улыбается ласково, снова натягивая на плечи шелковый халат. — Спасибо за последнюю прекрасную ночь, дорогой.       Ёсан окровавленными губами нежно чмокает сначала Минги, а следом и недовольного Юнхо.       — Береги его, Минги, — последнее, что говорит Ёсан, прежде чем пылью раствориться в темноте комнаты.       — О чем он говорит? — Юнхо честно пытается думать, но когда на него снова наваливается тяжесть тела Минги, а движения внутри ускоряются с каждым толчком, становится совсем тяжело. — Это твоя просьба и мои мольбы, — Минги приникает губами к губам Юнхо и целует. Привкус собственной крови во рту нагоняет возбуждение еще сильнее. Юнхо снова чувствует нечто большее, чем просто ласку в каждом действии. Словно он — сокровище, до которого дорвались и старательно оберегают. Ценят, дорожат и любят.       Толчки становятся более размашистыми и грубыми. Юнхо растекается в чужих объятиях и дергает руками в попытке высвободить. Натянутый жгут неприятно натирает кожу кистей, от чего она краснеет и местами стирается. Минги заботливо развязывает узелок и снова припадает к чужой шее, только уже с другой стороны, где нет ноющих ран. Там, где в диком пульсе заходится вздутая артериальная вена.       — Я так долго ждал тебя, любовь моя, — шепчет в самое ухо Минги. Юнхо ослабшими руками цепляется за широкие плечи и ногтями ведет к затылку, зарывается в длинные темные волосы. Сцепляет лодыжки за поясницей Минги, немного меняя свое положение и угол проникновения. Укол наслаждение приходит внезапно, вместе с накатывающей развязкой. Минги опускает одну руку на изнывающей и истекающий предэякулятом член и начинает двигать в рознь собственным хаотичным толчкам. Юнхо часто всхлипывает и ругается про себя, не сразу понимая, что он плачет. Выгибается дугой в крепкой хватке и густо изливается в ладонь Минги.       Перед глазами все мутнеет и фейерверками проносится по темной комнате. Голова пустеет с каждой секундой накатившего как лавина оргазма. И даже грубый укус в артериальную вену ощущается не сразу, только когда кончики пальцев начинают постепенно покалывать от холода, а кислорода внезапно становится мало. Дышать становится невозможно совсем, голова наливается свинцом и ощущается сильно тяжелой, будто ее вот-вот расплющит от пульсации. Последнее, что видит перед собой Юнхо, прежде чем провалится в бессознание — закатившего глаза от наслаждения Минги.

❤️‍🔥

       Юнхо подрывается с кровати резко. Ртом хватает воздух, которого так не хватало, и давится им же. Рядом с ним, измазанный его же кровью, лежит нагой Минги и улыбается довольно. Юнхо ощущает лишь пустоту: никакой боли и внезапной эйфории. Усталости тоже нет. А еще пульса в висках. Юнхо остро чувствует привкус железа во рту: он приятно будоражит рецепторы.       — Я?…       — Да, — Минги кивает и снова прижимается к Юнхо со спины. Липкость от запекшейся крови уже не кажется такой неприятной, а наоборот, вызывает нечто, похожее на животное желание.       — Совет ваших старейшин дал добро на мою просьбу?… — Юнхо внутренне ликует, хоть и с небольшим ужасом осознает свою дальнейшую судьбу.       — Скорее они внемли твоей проблеме и моей мольбе.       — Но почему, Минги?       — Потому что я уверен, что ты — реинкарнация любви всей моей жизни, Стефано, — Юнхо дергается в чужих объятиях и жмется теснее. Так оно, или нет — не важно. Но в совпадения он верит слишком сильно.       — Мое второе имя при крещении — Стефано.       — Я знаю, любовь моя. Спасибо, что доверился.       Юнхо улыбается. Если его судьба — провести бесконечность в объятиях Минги, то он согласен на нее.       — Добро пожаловать в семью, Юнхо, — Ёсан сидит в том же самом кресле, в котором встретил его.       — Так это что же получается, — хмурится Юнхо. — Для того, чтоб потрахаться, мне нужна кровь?       — Ага, — довольно мурчит Минги.       — Зато прикинь, задницу подготавливать не нужно и никаких тебе ЗППП. Круто же, правда?       — Господи блять… — Минги с Юнхо содрогаются от смеха.       — А теперь приберитесь тут и валите уже из моего дома в свое гнездышко, голубки.