Зависимость

Каждый раз, по кругу, любое действие запускает одни и те же мысли, повторяя раз за разом… Это не нормально. Не нормально… Перед экраном лишь его образ, черный, мутный, неприятно ребящий. Но от чего столь же четкий, как и все окружение, слишком сладкий, желанный. Работа, единственное, что отвлекает от столь бестолковых и по детски отвратных мыслей. Я взрослый мужчина, должен держать себя в руках, сосредоточиться на поставленных задачах и у меня получается. Работа идёт сама, постепенно, не спеша, получается. До поры до времени… Все идёт гладко, пока не вспомнишь, кто выписал эту самую работу и кому ее придётся сдавать. В голове вновь сладостный туман, одна лишь мысль о чужой фигуре выбивает землю из под ног, заставляя погрузиться в странное подобие вакуума, растерянно мигая синим экраном, сдержанно вздыхая от одной лишь мысли о чужом дрожащем образе. Взор застилает белесая пелена, любая попытка отвести мысли прочь срывается на еще большее зацикливание, процессор в фоновом режиме начинает прогонять все записанные с камер материалы, вычленяя лишь одну фигуру, делая нездоровый фокус на самой часто мелькающей его части. Возможно, он единственный хранитель этого черного знания… Он не перед кем не являлся… оставаясь тенью этого места, черным пятном, слоняющимся по заводу со своими целями. Храня стоическое молчание, укрываясь за пеленой неведенья и страхом этого места. Лишь мутная тьма, что рассеялась на его единственной конечности, став местным клеймом, вселяющей хтонический ужас в любого, кто мельком узнел столь малую его часть. Кажется, я понимаю Теодора… Вот только, мальчик, был куда проще в своем виденье на местную страшилку. Он был его героем… а мальчик, его преданным фанатом, обозвав своего героя столь простым, но столь же обесценившимся в здешних реалиях именем "Бог". Если это, Бог, то он готов стать его пастырем. Этот дурманящий туман, застелающий здравый смысл, уступающий свое лидирующие место лишь дикой и позабытой похоти. Сбивая с ног, заставляя опуститься на пол в приступе неоправданного обожания того, кто удерживает тебя насильно. Кто-то, осмеливается назвать это любовью… Но это не так, это уже давно не любовь, да и, навряд ли когда-то ей являлось. Больше похоже на наркотики, очень сильные наркотики, образующие тугую петлю на шее, сдавливающие как узда. Ты вроде понимаешь, что в следующий раз, тебе не выбраться, что пора с этим завязывать, бросать эту дурость и браться за голову. Но ты все равно берёшься за иглу вновь. Дабы почувствовать этот дурман опять, хочет насладиться этим отвратительным ядом, пожирающем тебя изнутри. Хочется большего, хочется еще… Хочется остаться в этом извращенном дурмане, остаться наедине со своей больной головой и не отпускать все это. Если любовь… это наркотик, то я действительно наркоман севший на иглу. И севший на нее крайне плотно. Но мне нравится… Нравится мое собственное сумасшествие, пускай и мысли о бредовости всей ситуации меня не отпускают. Я действительно больной. По другому не назвать всей этой ситуации. Каждый раз, я сбегал от тебя. Меняя эти маленькие самособранные лаборотории как перчатки на операциях, без проблем выбрасывая их в мусорку после обнаружения. Но ты знаешь, у меня есть лишь одна многоразовая пара перчаток, и ты придёшь за ней. Будешь поджидать, как и всегда, с очередным разговором, окончившегося ничем. Ты знаешь, что будет потом, знаешь, с каким упоением я буду нарезать твой настоящий голос, кой использовать ты крайне не любишь. Монотонные речи, без эмоций, лишь зачитаная нейросетью связка слов, ребящая синтетическим шорохом на фоне. Ты знаешь, что я затираю эти записи до дыр, что система выдаёт критическую ошибку произведения файла, не в состоянии перезапустить запись, вынужденно удаляя ее. Ты знаешь что я больной, как и ты, ведь тебе это нравится, контроль, который ты получил не заслуженно. Ты не ломал меня, не запугивал, ты даже не спас мою жизнь, ты просто… появился… Это и раздражает. Ты ничего не сделал чтобы подчинить меня себе, лишь изредка, ты позволял себе грубые высказывания с угрозами, пускай и не без оснований. Ты действительно можешь меня прикончить легким движением, не грея себе голову, что тебе делать и как тебе это сделать. Ты просто можешь это. А я, ничего не могу тебе противопоставить. Ни в угрозах, ни на деле. Ты прекрасно понимаешь, я подчиняюсь не по тому что боюсь за свою жизнь. Я все отрицаю, вывожу тебя на эмоции, чтобы хоть как-то поддержать собственную ложь. Надеюсь, что у нас лишь ненависть, что ты приходишь за отчётами и возможностями унизить меня. Каждый раз, диалог заканчивается одинаково. Это моя последняя работа и ты уйдёшь, мы оба уйдём. Оставив друг друга и больше не вернёмся, не станем компосировать мозги, не будем выносить очередные ссоры и перепалка… Каждый раз мы врем… Ты врешь мне, не себе, ты все знаешь наперёд, знаешь что делать и как это делать, обманывая лишь меня одного… и то, по моей собственной просьбе. Ты так просто согласился. Я сам, выстроил с тобой плохие отношения, сам требую от тебя ругани, ты не способен на это, ты слишком спокойный для ругани. Безэмоциональный… Чего еще я ожидал от искусственного интеллекта в роде тебя. И снова все по кругу.