Немного о счастье и бультерьерах

      После выпуска из Дома, они не виделись года четыре, может быть дольше, Курильщик перестал считать после двух лет. Досадно, что Чёрный так просто ушёл, но не оставалось ничего кроме как смириться с этим. Как там говорят психологи? «Принять и осознать выбор другого человека?» А если не хотелось принимать, что делать тогда в этом случае? Циммерман так бы совсем и утонул в этих размышлениях, но! Буквально, спустя самую обычную осеннюю неделю, успело измениться всё.       Неожиданно успел появиться собственной персоной Чёрный на очередной выставке картин, с большим выцветшим рюкзаком на спине, в джинсах и куртке с шарфом, неловко топчась на месте и не отрываясь смотря в глаза. Эрик думал, что в тот момент у него было состояние близко похожее на инфаркт. Тогда он немного неуклюже завалился в кресле набок, тем самым пугая людей вокруг, но Чёрный быстро оценил ситуацию и оказавшись рядом за четыре шага, ловко ухватился за ручки коляски и увёз куда подальше от любопытных глаз, совершенно не обращая на громкие выкрики «Кто вы такой?!», бывший вожак псов грубо отвечал в ответ — «Не ваше дело». Только после вялого знака Курильщика охране, что всё нормально, люди успокоились, возвращая своё внимание на картины. А им предстоял разговор.       После этого разговора в квартире Курильщика стали появляться вещи. Зубная щётка, гель для душа, несколько новых пар трусов на сушилке, зелёный чай, который он отродясь не пил и новый запах. Чего-то древесного, терпкого, смешанного с запахом того самого геля для душа и сигаретного дыма.       Первую неделю было тяжело. Хотелось схватить Чёрного за грудки футболки и вытрясти все ответы. Где был, что делал, почему не приходил?! А потом поцеловать. Как когда-то в Доме, в тёмном коридоре, под пристальным взглядом Василиска глядящего на них со стены. Поцеловал его на удивление первым Чёрный. Просто в одно утро прижался своими губами к его, оставляя привкус терпкого зелёного чая и зубной пасты, пока Курильщик лениво рассматривал бутерброд. Эрик тогда замер на несколько секунд, а потом сам прилип как пиявка, не отлипая весь остаток дня, вызывая тихий смех у Чёрного, который и не против такого расклада дел.       Работа конечно, была против такого расклада дел, поэтому на следующий день пришлось оставить поцелуи и решать насущные вопросы. Голова начала болеть уже на утро, после долгого разговора с арендаторами, которые сегодня решили ему выесть мозг ложечкой своими абсолютно тупыми вопросами. Кажется он начинает понимать состояние Сфинкса. Остывшая кружка с кофе грустно стояла на краю стола, а от почти догоревшей сигареты в пепельнице поднималась тонкая струя дыма. Чёрный худо бедно пытался приготовить яичницу, получилось на удивление неплохо. Так начали тянуться недели, бывший вожак псов подрабатывал где мог, возвращаясь иногда поздно ночью и уходя ранним утром.       Одно такое утро началось с раздражённого голоса Эрика на кухне. Чёрный тихой поступью двинулся на звук, щурясь от яркого света.       — Вы меня не слышите что-ли? Выставка была запланирована ещё три месяца назад! Почему только сейчас, за день до самой выставки, вы говорите мне о каких-то проблемах?! — ещё несколько минут ему что-то вещали в трубку, после чего он с раздражением кинул телефон на стол и слегка дрожащей рукой поднёс сигарету ко рту, выпуская тонкую струйку дыма. А ведь утро только началось.       Чёрный подошёл ближе, кладя ладонь на плечо и наклоняясь, оставляя поцелуй на виске. Эрик весь сразу как-то скис после того, как увидел мужчину и затушил сигарету.       — Прости, разбудил тебя? Они грёбаные идиоты.. просто не знаю как с ними бороться. Ещё помощник уволился, который отвечал за всё это! Придётся сейчас собираться и ехать самому.       Бывший вожак псов несколько секунд молчал, словно раздумывая, а потом изрёк:       — Давай вместе съездим, думаю я знаю, как решить вопрос с арендой, — в голосе послышались угрожающие нотки.       Курильщик хмыкнул, но тут же спохватился.       — А работа? Тебе же сегодня к 8, а сейчас 7 часов уже.       — Отменили, — нагло соврал он, не чувствуя даже вины.       И кто Циммерман такой, чтобы отказываться от такого шикарного предложения упавшего прямо в руки?       Арендодатель уже после одного взгляда на хмурого и в меру накачанного Чёрного, успел только икнуть и что-то несвязанно пробормотать про документы, и «кажется произошла ошибка, но они быстро её решат». Курильщик уже в машине громко рассмеялся, вспоминая лицо сконфуженного мужчины и посмотрел в сторону Чёрного, тот смотрел на него в ответ, улыбаясь краем губ, после чего Эрик потянулся за поцелуем, цепляясь тонкими пальцами истинного художника за грубую ткань куртки другого. Наконец-то отлипнув друг от друга спустя несколько добрых минут, Циммерман как бы невзначай спросил:       — Может тебе стать моим менеджером? А то уверен, что без тебя сегодня, я бы разбирался с ним до самого вечера. Да и платить я буду хорошо. Тебе не придётся вставать ни свет ни заря, а приходить ночью.       Чёрный несколько секунд смотрел на него, после чего кивая, а на губах появилась ухмылка.       Так всё и закрутилось.       Теперь Курильщик не боялся, что выставку отменят, а ещё не боялся престарелых и не только фанаток, ведь одного взгляда другого хватало, чтобы их сдуло ветром. Чёрному прикупили пару хороших костюмов, сидящих на тренированном теле как влитые, блестящие туфли, одно загляденье одним словом! Курильщик чуть слюной не истёк, когда впервые увидел в этом костюме Чёрного в примерочной. Иногда у Эрика создавалось ощущение, что он живёт с ворчливым дедом. Из разряда тех, кто бурчит себе под нос когда варит кофе или матерится на соседей, которые в выходной день затеяли ремонт. Курильщика это забавляло. В таком тандеме они прожили целых два года, пока в один момент в голове Курильщика что-то тихо не щёлкнуло.       Он перебирал старые блокноты со времён Дома и наткнулся на один рисунок. Там нарисован Чёрный на кровати, а рядом с ним на память нарисованный бультерьер, увиденный когда-то в журнале про собак. Точно, ведь когда-то бывший вожак псов говорил что-то про это. Но наверняка не осмелился бы поднять диалог о собаке, живя у кого-то дома.       Курильщик нахмурил брови и пуще прежнего начал смолить сигаретой. Читавший до этого на диване Чёрный, снял очки и вопросительно посмотрел в его сторону. Эрик лишь быстро свернул рисунок вчетверо и убрал в карман, качая головой. Близился день рождения Чёрного, а выспросить, что он хочет так и не получалось, поэтому в голове созрел план.       На следующий день он отправил мужчину в магазин, потом заехать и уточнить по поводу выставки, а ещё не забыть купить новые краски с холстами. Чёрный ничего не спрашивал, лишь пожал плечами и поцеловал в уголок губ. Теперь время Курильщика выполнять задуманное. Открыв ноутбук он начал просматривать сайты с бультерьерами от заводчиков, какие есть, что они вообще едят, как за ними ухаживать. Как оказалось такие собаки очень активные, и Эрик уже видел как в будущем она даст просраться им обоим. Почему-то что будет именно «она» он не сомневался. Циммерман успел сделать достаточно закладок и заметок до того как вернулся Чёрный, но ему нужно ещё время!       Поэтому всю эту неделю, не считая выставок и интервью, он отправлял бывшего вожака псов по каким-то делам. К концу недели брови Чёрного были плотно сведены на переносице,а в глазах появились вопросы. Скажи Эрик ему куда-нибудь сегодня поехать, то упёрся бы. Но сегодня говорить ничего не надо было. Курильщик уже всё записал, переговорил с заводчиком, теперь дело осталось за малым. Втихаря забрать ту самую бультерьериху с чёрным пятном на глазу и полностью белую, самую маленькую среди всего помёта так, чтобы об этом не узнал Чёрный. Пришлось просить о помощи отца. Тот конечно был не в восторге, когда узнал об их отношениях, но он по натуре человек мягкий, не скандальный, поэтому после месяца молчания пришёл сам на разговор.       Собака у отца была спустя два дня, а до дня рождения оставался один день. Напряжение Чёрного сошло почти на нет, но Курильщик чувствовал этот подозрительный взгляд иногда спиной, но Эрик лишь притворялся самым невинным существом, на все эти взгляды лишь хлопая ресницами. И вот наконец-то наступил день Х! Почему-то Эрик был даже больше взбудоражен, чем сам именинник.       Сегодня у них с Чёрным был официальный выходной. На столе стоял праздничный торт. Хоть бывший вожак псов и не слишком любит праздновать своё день рождение, против торта он спорить не мог. Сидели не на кухне, а в зале, заранее перед этим пододвинув стол к дивану. Наконец-то раздался долгожданный звонок в дверь. Чёрный уже хотел было подняться, но был усажен обратно строгим взглядом Курильщика, который с проворностью Табаки в своё время, укатил в коридор.       За дверью стоял отец, держа в руках большую праздничную коробку, с шикарным белым бантом на самой верхушке. Эрик знал, кто там. Маленькое чудо, укутанное в одеяло. В руках отца был ещё один пакет с поводком, ошейником, лежанкой и прочей приблудой. Тихо поблагодарив и пообещав передать поздравления он закрыл дверь. Совсем немного приоткрыв коробку, он столкнулся с двумя чёрными бусинками, с интересом смотрящими на него.       — Курильщик? — донеслось из зала.       — Да, да! Сейчас, — он закрыл коробку обратно, оставив пакет со всем нужным в коридоре и двинулся в сторону зала, крепко удерживая коробку на коленях.       Чёрный в начале посмотрел на него, а следом на коробку в крайнем замешательстве.       — Это тебе. Поздравляю с днём рождения, — Эрик аккуратно передал коробку Чёрному, стараясь не выдавать своего волнения.       А вдруг он не хотел уже бультерьера, а вдруг это была глупая идея?       В горле пересохло от волнения. Бывший вожак псов с подозрением посмотрел на него, но всё таки открыл коробку. Голубые глаза мгновенно распахнулись, а рот приоткрылся в удивлении. Несколько беспощадных минут в комнате стояла тишина, пока Курильщик не стал нервно юлозить в кресле. Только после этого Чёрный поднял на него взгляд, а после с великой аккуратностью достал маленькое нечто из коробки. Бультерьериха зевнула и завиляла активно хвостом, глядя на своего нового хозяина, что-то тихо поскуливая.       — Эрик... — голос у него слегка хрипел.       — Помню ты говорил, что хотел себе бультерьера, когда мы были в Доме. Я видимо тогда ещё рисунок нарисовал, — он вытащил тот самый рисунок из кармана и вручил до сих пребывающему в шоке Чёрному. — А сейчас я подумал почему бы и нет, когда есть возможность и средства, да и тем более мы же вдвоём..— голос на последнем слове дал петуха, а палец неосознанно теребил подлокотник кресла. Он опустил глаза в пол, разглядывая цветастый дизайн, продолжая нести полную чушь.       Неожиданно на подбородок легли чужие пальцы, а после губы накрыло чувственным поцелуем. Маленькое чудо, оставшееся всё также на руках у бывшего вожака псов крутило головой, переводя взгляд с одного на другого. Когда они наконец-то прервали поцелуй, Чёрный прижался своим лбом к другому и Курильщик смог заметить как влажно блестят голубые глаза, а светлые ресницы слегка намокли.       — Чёрный? — Эрик слегка взволнованно вцепился в его свободную ладонь.       — Всё хорошо, Эрик. Просто... Спасибо. Это самый лучший подарок за всю мою жизнь, — на губах расцветала улыбка. — Теперь нас не двое, а целых трое.       Эрик почувствовал как тугая пружина из напряжения наконец-то расправляется в груди и он смеётся. Теперь всё будет ещё лучше. ***       Небольшое послесловие и жизнь с бультерьерихой по имени Шкода.       Шкода несмотря на свои маленькие размеры была тем ещё демоном в собачьем обличии. Приходилось убирать всё с пола, а ещё всё, что можно скинуть со стола, случайно в него врезавшись. Самое любимое занятие Шкоды это крутиться на ковре вокруг своей оси, резко останавливаться и давать дёру по всей квартире, повторяя этот ритуал не менее десяти раз за день. Ещё она любила ночью запрыгивать на кровать, не отличаясь особой элегантностью и ложиться посередине.(Чёрный неизменно ворчал, но отодвигался и подтягивал к себе под бог) Любила сидеть на коленях у Курильщика, когда тот работал с картинами, но её хватало всего лишь на двадцать минут, после чего она с громким лаем соскакивала и бежала обратно к Чёрному. Ещё и зубы у Шкоды были как у пираньи, больно впиваясь в кожу и оставляя небольшие синяки. Чёрный с завидным упорством боролся, чтобы такого не допускать, но каждый раз терпел поражение под слезливым взглядом двух чёрных девичьих бусин, как отец не может устоять перед просьбой дочери, так и Чёрный в такие моменты тяжело вздыхал и сменял гнев на милость.       За год проживания было съедено несколько пар обуви, погрызена ножка стола с стулом, а ещё несколько кисточек, по случайности оказавшимся на полу. Несмотря ни на что, они любили её. Баловали всеми возможными вкусностями, Чёрный даже самолично выбирал костюмчики на зиму. Первый раз Эрик смеялся представив как такой бугай с серьезным видом выбирает маленькие костюмчики! В доме появилось всё больше набросков с Шкодой и Чёрным. Они были везде. В тетрадях, на мольберте, в рабочем блокноте. В один из таких дней, когда бывший вожак псов рассчитывался в магазине, он увидел тот самый первый рисунок с бультерьерихой в кошельке. Тогда он сделал вид, что ничего не заметил, но на сердце стало тепло. Квартира наконец-то перестала ощущаться пустой. В ней была жизнь.       В ней был Чёрный и бультерьериха по имени Шкода.