ДжонЛинч (Зарисовки)

Линч сидел на диване, подперев ладонью щеку. Веки его тяжелели, а сознание медленно уплывало в теплую, мягкую дрему. Телевизор мерцал в полумраке комнаты, бессмысленный диалог из забытого сериала растворялся в тихом гуле. Он уже почти провалился в сон, когда сквозь пелену услышал резкие, настойчивые стуки в дверь. Сердце рванулось в груди, заставив подпрыгнуть на месте. — Черт, кого принесло, — хрипло выдохнул он, прижимая ладонь к грудной клетке. Медленно он поднялся с дивана и побрел к входной двери. Он распахнул дверь. — Вечерочек, — прозвучал знакомый голос. На пороге стоял Джон, его силуэт вырисовывался на фоне темно-синей ночи, а в глазах плескались искры уличного фонаря. Линч нервно сморщил лоб. — Что ты здесь делаешь? — Ого, а чего такой хмурый, солнце? Не рад гостю? — уголки губ Джона поползли вверх, растягивая улыбку. — Просто… не ожидал никого сегодня. Джон переступил порог, и сразу же пространство наполнилось запахом ночной прохлады, кожи и чего-то родного. Теплой рукой он провел под глазом Линча, смахнув следы сна. — Ты спал? — Угу, — прошептал Линч и, потеряв остатки бодрости, прижался лбом к его плечу, утопая в знакомой твердости и тепле. Джон тихо рассмеялся, и его губы коснулись макушки парня. — Вот это уже другое дело. ... Через время они сидели в гостиной, и пар из двух чашек поднимался тонкими струйками, танцуя в золотистом свете торшера. Линч закутался в мягкий плед, а Джон, откинувшись на спинку дивана, изучал его долгим, томным взглядом — от растрепанных волос до босых ног, спрятанных в складках ткани. — Знаешь, у меня созрела одна идея, — начал Джон, перебирая пальцами бахрому подушки. — Но даже не знаю, как ты к ней отнесешься. Линч приподнял бровь, и в его сонных глазах мелькнуло любопытство. — Даже страшно представить. Говори. Не отвечая, Джон поднялся, протянул руку к тумбочке и взял лежавшую там камеру — черную, с матовым корпусом. Вернувшись на место, он придвинулся так близко, что их колени соприкоснулись. — И зачем тебе моя камера? — настороженно спросил Линч, следя за движениями его рук. Джон хитро ухмыльнулся. Он наклонился, и его губы почти коснулись уха Линча, а горячее дыхание обожгло кожу. — Как насчет того, чтобы запечатлеть нашу ночь? — прошептал он соблазнительно и, словно ставя точку, легонько лизнул мочку уха. Линч вздрогнул, будто от удара током. Он отпрянул, широко раскрыв глаза. — Ч-что? Ты с ума сошел? — Его щеки залил густой румянец, а взгляд забегал по комнате, ища спасения в знакомых очертаниях. Джон лишь пожал плечами, но в его глазах танцевал озорной огонек. — Да ладно тебе. Просто… разнообразие. А то мы все по одним и тем же сценариям. Линч скрестил руки на груди. — Это звучит как извращение. И еще на мою рабочую камеру! — Удалишь все потом, — мягко настаивал Джон, проводя ладонью по бедру парня сквозь тонкую ткань пижамных штанов. Его прикосновение было обжигающе нежным. — Перенесем на флешку, а с камеры сотрем. Никто и никогда не узнает. Пожалуйста… Линч отвел взгляд, уставившись на мерцающий экран телевизора. Мысли метались. Это было слишком... пошло и безумно. Но в глубине души шевелилось что-то еще — любопытство, желание угодить, жажда нового… — Хорошо, — наконец выдавил он, чувствуя, как горит все лицо. — Но я потом это смотреть не буду! Ни за что! — Без проблем, — мгновенно согласился Джон, и его лицо озарила победоносная, сияющая улыбка. Он взял Линча за руку, пальцы сплелись в надежный замок, и мягко потянул его с дивана. — Пошли. *** Утро разлилось по комнате жидким медом, пробиваясь сквозь щели в шторах. Линч проснулся первым. Он сел на кровати, потянулся, и пальцы наткнулись на нежную, слегка болезненную кожу на шее — там красовались вишневые следы вчерашних страстей. Он ухмыльнулся про себя. Его взгляд упал на тумбочку. Там, рядом с будильником, стояла камера, немой свидетель ночи. Сердце застучало чуть чаще. Он посмотрел на Джона — тот спал, повернувшись к нему спиной, ритмично и глубоко дыша. Медленно, почти не дыша, Линч взял камеру. Приглушил звук до минимума. Палец замер над кнопкой воспроизведения, потом все же нажал. Экран ожил. На нем, в мягком свете настольной лампы, танцевали тени двух тел. Он видел свои собственные глаза, огромные, темные, полные стыда и восторга. Услышал сдавленный смех, переходящий в стон. Увидел, как его пальцы впиваются в плечи Джона, как он запрокидывает голову, обнажая ту самую шею… — Блин, — прошептал он в полной тишине, и жар хлынул к его лицу. — Я что, серьезно такой громкий? Как же стыдно… Но он не мог оторваться. Картинка гипнотизировала. Он видел не просто пошлое видео. Он видел доверчивость в своих жестах, обожание во взгляде Джона, нежность в его прикосновениях, которая сквозила даже в самых страстных моментах. Он так увлекся, что не услышал, как смолкло ровное дыхание за его спиной. Не почувствовал, как матрац едва прогибнулся под весом другого тела. Только когда горячее дыхание коснулось его уха, он вздрогнул. — А говорил, что смотреть не будешь, — прозвучал хриплый от сна шепот, и губы Джона прикоснулись к его раскаленной коже, слегка прикусив мочку уха. Линч аж подпрыгнул, роняя камеру на одеяло. Он обернулся, пойманный на месте преступления. — Я… я могу объяснить! Но в глазах Джона не было ни капли упрека, только ласковое, понимающее веселье. — Да ладно тебе, — он обнял Линча, притянул к своей груди. Его губы прижались к чувствительной шее, к тем самым засосам. — Я не вижу в этом ничего плохого. Наоборот… — Он лениво провел рукой по его боку. — Может, второй раунд? Для сравнения с материалом? Переполненный смущением и внезапным приступом нежности, Линч схватил ближайшую подушку и с силой шлепнул ею по этому самодовольному, любимому лицу. — Да замолчи ты! И его крик утонул в заразительном, громком, счастливом смехе Джона, который заполнил всю солнечную комнату, сметая последние остатки стыда.