Накопительный эффект

Жизнь, на самом деле, странная вещь. Отбросим философию и коснёмся главного: «Cпособен ли человек управлять собственной судьбой?» Мы не выбираем, где родиться, у кого, в какой момент. Выходит, что с самого начала путь определён. Без права выбора. Жизнь держит каждого по сути насильно, и почему-то её любят. Без причин. Просто за сам факт, что она есть. Хотя, может, это я сама придумала необходимость искать смысл во всём, даже там, где его нет изначально? Кто знает. Кто знает. Одно знаю точно: мои размышления на этом не закончатся. Два года — двадцать четыре месяца. Бесконечная череда дней, которых всё равно недостаточно, чтобы исцелиться от прошлого. Память упряма, она не отпускает, даже когда дышится спокойно. Тогда, два года назад, Жираф стоял перед выбором. Потеря, которую он пережил, оказалась ужасной. Никакого желания уделять инциденту большее количество слов. Без того мысли кипят, выискивая ответы на без адресатные вопросы. Чувство чистого отвращения душило неимоверно, но направить его уже не на кого. Человек, вызвавший бурю, умер. Его похороны прошли без участия Жирафа. Он просто не смог заставить себя прийти. Понимал: если появится там, злость вспыхнет с новой силой. "О покойных либо хорошо, либо никак" — фраза вымораживает, но имеет свою правду. Умерших нельзя хаять, беду навлечь можно. Остаётся держать эмоции внутри, мучиться от недосказанности, бросая резкие слова близким, которые ни в чём не виноваты. Дошло до попытки покончить с собой. Это казалось куда легче, чем выбирать. Остальные посчитают поступок классическим финалом для того, кто годами хранит пассивную агрессию. Унесёт правду так же, как тот предатель. До конца начатое завершить не дала упрямая мысль: "Хочешь стать таким же говнюком, пытающийся трусливо сбежать?". По тому вспоминает попытку суицида с усталой иронией. Вешаться очень неудобно: узлы скользят, петля душит не так, как показывает кино. Всё выходит нелепо. Так же фильмы умалчивают, как неприятно объяснять свой поступок. В интернете зато много кто пишет о таких разговорах. Отмечают подавленное состояние и пассивную агрессию. Самим плохо, так ещё со стороны расспросы лезут. Люди такие надоедливые - стоит им заметить чужую боль, сразу наседают непрошенным беспокойством. Модди - тот, кто вытащил из петли. Вот почему именно он, а не какой-то знакомый? Перед таким объясняться необязательно. — Жираф, я понимаю, что его смерть непереносима, но самоубийство - не выход. Хочется ответить грубо, лишь бы остаться одному. Всё из-за чертового выбора, который клеймом выжгли внутри. — Ты не понимаешь. — Тогда объясни! Жираф резко поднялся. — Да можно оставить меня в покое?! — срывается, переходя на повышенный тон. — Кто просил меня вытаскивать, рыться внутри, требовать ответа? Я о таком не прошу! Агрессия, копившаяся с рокового дня, прорвалась. От неё голова гудит, тело бросает в жар, мозг перестаёт фильтровать слова и контролировать действия. — Модди, отвали, пока я не… — осёкся. — Уйди. Модди не ушёл. Глупец, думающий благими побуждениями. Взял и с молчаливого согласия заставил жить под одной крышей. Удобно в денежном плане, меньше тратиться. А терпеть ежедневные разговоры - пытка. Вроде нормально разговаривать, когда живете вместе, тем более они близкие друзья. Только чувствуется жалостливое отношение. Благодаря Модди, все думают, словно Жираф переживает травму из-за потери. Конечно травма есть, спорить глупо! Просто причина другая... В общем, ужиться друг с другом смогли, хотя со стороны это выглядит как клетка с добровольными моральными пытками. Один сочувствует, второй копит злость, эмоционально взрываясь от любого касания. Большую часть времени Жираф не контролировал ни слова, ни эмоции, ни действия — вообще ничего. «Спокойным» оставаться получается наедине, и то неполноценно. Хотелось стать тише, перестать терроризировать окружение, но в последние три месяца стало совсем плохо. Слишком долго подбирал слова или вовсе молчал, получая тем самым одну и ту же ссору. Устал стараться. Смысл? Всё равно не выходит. Надежда стать нормальным растворилась вместе с желанием заново пробовать. Оставалось ждать, когда друг устанет, махнёт рукой, бросит и уйдёт. Однако стоило подумать, что Модди действительно может уйти, как вспыхивает паника. А паниковать умеет только агрессивно. Вот, идёт уже вторая неделя ожидания. За это время успел окончить университет, получить актёрское образование, о котором когда-то мечтал. Это отчасти приятно, а по большей части бесполезно. Дальше по профессии идти не получается: мало свободного времени, нужна работа со стабильным доходом. — «Учился на актера, работаю бариста» — стукнул себя по лбу рукой — «Ещё и без сменщиков.» Стоило выбрать место, где меньше контакта и взаимодействия. Кофейня - такой же общепит, а с неконтролируемой агрессией - поле боя. Может и романтично стоять, готовить ароматный напиток, улыбаясь иногда тупым клиентам. Им даже нагрубить нельзя, даже когда приходят откровенно отбитые. Сдерживается как может, но это всё равно считывается по мимике лица. Она у него ярко выраженная, смотрит на каждого с ненавистью. Жалобы из-за этого прилетают регулярно. За ними - выговоры, угрозы уволить. Хорошо, что сегодня последний день работы. Зарплату выплатят и отправят куда подальше. Впрочем, тоски нет, давно хотел уволиться. Общепит вообще неблагодарное место: лучше быть потребителем, чем производителем. Главное деньги получить. Жираф планирует переехать в другой город, точнее - вернуться в родной. Именно там прошли похороны, и с тех пор он ни ногой туда. Может, именно это решение помогло немного разложить всё по полочкам? Мысль дельная, но время летит. Пора возвращаться, искать другую работу, может, даже по профессии. Хотя жизнь отличается от фильмов. Скорее всего, его ждёт скучная жизнь. Даже так, едет не в какое-то захолустье, а в вполне перспективный город: достаточно свободных мест для работы. К тому же глупо скрывать ещё одну причину для переезда. Он, наконец, готов взглянуть на могилу. — Латте без молока. И эспрессо, в большой стакан и не крепкий, пожалуйста. — голос мягкий, но режет уши. — Латте тоже в большой стакан. Жираф сжимает руки, собирая всё самообладание. — Латте по большей части состоит из молока. Вы точно хотите убрать молоко? — А. — цокает, закатывая глаза. — Ну давай с молоком. Если продолжит пояснять, точно сорвётся. Поэтому молча разворачивается к кофемашине. Пальцы двигаются машинально: молоко, зёрна, пар. Внутри медленно накипает от ощущения чужого взгляда. Клиентка прожигает спину, хотя могла бы зависнуть в телефоне. — А, сахар положи. — добавила, махнув рукой. Он кивнул, не оборачиваясь. Сахар. Какой именно напиток его требует? Их же два. Но переспрашивать желания нет, сделает как сделает, всё равно последний день работы. — «Перед тем как сяду в автобус, нужно всё успеть.» — отвлекает себя более приятными мыслями — «У меня пару часов на подготовку». Сначала подал эспрессо, потом латте. В какой из них добавил сахар – сам не знает, пусть будет сюрпризом. Мог и плюнуть, честно говоря. — Ваш заказ. — А, спасибо. — натянула улыбку, от которой внутри скрутило. Смена начинается отвратительно. Хотя у Жирафа вообще бывало что-то хорошее? Проснуться без головной боли и раздражительности, не сорваться на Модди или случайного прохожего - нереально звучит. Если испортить настроение чужому плёвое дело, то другу совсем другое. Ведь именно он дал крышу над головой, а в благодарность получает вспышки агрессии. Совесть грызёт, но извинений никаких не будет - гордость сильнее. — «Нам так будет лучше.» Пока что понял одно: внутри живёт панический страх быть брошенным первым. Хочешь уберечь себя от душевной боли, значит, действуй первым. Если бросит он - ничего, выстоит, переживёт. А если его… — Мне кричать нужно, что бы услышали? Что за обслуживание такое. Голос вырывает из мыслей. Ему дадут хоть раз спокойно обдумать, собрать в голове всё по кускам? Каждый раз кто-то перебивает. И плевать, что это работа - хотелось бы пять минут тишины. — Здравствуйте. — нервно улыбнулся, сжимает кувшин с молоком — Чем могу помочь? — Наконец-то. — закатывает глаза — Я буду.. Перед ним мужчина средних лет. Отвечает медленно, каждое слово вытягивает на секунду-другую дольше. Медлительные люди - настоящая пытка. Словно у них серое вещество вытекло, и оттого думать приходится долго. — А что такое моко…моку..мохучино? Из мха кофе делаете? Жираф понимает, что для злости нет причины, но остановиться не может. От этого злится ещё сильнее. Осознаёт, насколько слаб перед собственным разумом. Хочется контролировать себя, чувствовать опору внутри, а не действовать в порыве гнева. Но любое усилие ломает. Каждый контакт с человеком отдаётся раздражением - само их присутствие невыносимо. — Мокачино на основе эспрессо, молока и шоколада. Там нет мха. — Что ты мне непонятные названия говоришь? — подправляет очки на переносице. — Нахер этот ваш кофе, подавитесь. Делает глубокий вдох, сжимая губы в тонкую линию. Клиент поворачивается к выходу, громко топая ботинками, явно нарочно. Повезло ему уйти раньше, иначе следом мог полететь кувшин с горячим молоком. Медленный выдох, считает до трёх, чтобы никто не заметил, как дрожит челюсть. Подавлять эмоции до конца дня получится только если делать короткие перерывы: закрываться в уборной, промывая лицо холодной водой. Благодаря этому смена прошла без драк и ругани. Похвалу за выдержку оставьте себе - скорее всего, сорвётся на ком-то по дороге домой. Кофейня постепенно выдыхает. Поток людей стихает, двери не звенят каждые две минуты. Жираф смотрит на часы, отмечая, что до закрытия осталось пять минут. Официоз можно начать заранее. Только стоит переключить мысли. Весь день гоняет одно и то же по кругу, а закончить не получается. — Модди сегодня не должно быть. Вещи надо до собрать и ключи оставить под ковриком, — закрывает лицо руками. — Я тварь, но никак по-другому. Вынимает холдеры из кофемашины, постукивает ими о мусорный контейнер, сбрасывая спрессованную кофейную таблетку. — Автобус выезжает в час ночи, у меня осталось пять часов. — протирает столешницу — Поесть лучше взять заранее. Одна деталь переезда: оборвать все связи с людьми, которые его знают. Да их там всего трое, и один из них - Модди. Остальным плевать, что Жираф сделает. Давно перестали общаться. Разругались, несложно догадаться, из-за кого. — Да им точно плевать будет на меня. — усмехается, закрывая кассу — Ну, может, Модди волноваться будет, но остальные помогут забыть обо мне. Жалюзи на окнах он спускает медленно, чтобы не гремели. Последний раз проводит взглядом по пустому залу. Полная тишина и порядок, чего так недостает внутри головы. Дальнейшие мысли заглушил музыкой. Больше действий, меньше обдумывания - за последние месяцы надумался вдоволь. Решение взвешенное, всё подготовлено, вплоть до нового места работы. Завтра его ждут на собеседование, а после этого останется выбрать хостел. — «Вот оно отличие, когда думаешь порывом и трезво. Я намеренно уезжаю, даже нет навязчивых мыслей остаться» — хмыкает, открывая двери супермаркета. — «Тошнит от этого города» Зал почти пустой: редкие покупатели, пара открытых касс. Свет ровный, никаких раздражающих разговоров на фоне. Тележки глухо звенят, сотрудники молча раскладывают товар. Отличная возможность побыстрее закончить с покупками, оставляя больше времени для сбора чемодана. — «Даже когда тихо, ни хрена не спокойно». Тишина не способна успокоить. Ходит по пустому помещению и держится так, словно ждёт удара. Плечи приподняты, шаги короткие, руки сжимаются. Внутри всё гудит, накапливая напряжение. Готовность к атаке постоянно включена. Когда она возникла - неизвестно, но стала привычкой. Собственное дыхание раздражает, так же шаги незнакомца в другом ряду и мысль: раньше такого не было. — «Думай о чем угодно, но не об этом..тц» — мотает головой — «Ненавижу тебя.» Оставаться одному опаснее, чем с кем-то. Воспоминания прошлого выедают изнутри, толкая к необдуманным действиям. В последний раз чуть не сжёг свой блокнот, благо одумался. А сейчас побег выдумал. — «Надо бы записку оставить Модди, чтобы меньше переживал», — остановился, поставив корзинку на пол. — «А оно надо? Мы взрослые люди, независимые, как хотим, так и поступаем. Зачем мне отчитываться?!» — мотает головой, криво улыбаясь. — «Как ребёнок мыслю, фу» Тянется к бутылке виски. Пальцы скользят по холодному стеклу. На секунду ловит своё уставшее отражение в этикетке. Алкоголь - единственный способ заглушить всё внутри. Раньше пил регулярно, почти каждый вечер. Сейчас только по поводам. Да и кто поступает иначе? Весь мир пьёт, все так успокаиваются. — «Смешно. Сколько раз обещал себе бросить?» — фыркает. — «Ладно. Ночь пережить надо» Оплата продуктов по кошельку не ударила. Жирафа богатым назвать нельзя, но и впроголодь не живёт - зарабатывает стабильно, умеет распоряжаться расходами, тем более на переезд откладывал заранее. До дома решил дойти пешком: вид пробок моментально отбивает желание лезть в автобус. Такси вызывать тоже бесполезно, будет стоять рядом с общественным транспортом. Лучше пройтись, пока погода позволяет. Всё-таки середина августа. Под ночь жара спадает, наступает приятная прохлада. — «Начну новую жизнь, перестану злиться. На меня так прошлое влияет - избавлюсь и освобожусь» — выдохнул, меняя музыку. — «Иди ты нахуй со своим выбором, я не обязан это делать» Писком разрядились наушники, больно ударяя по ушам. Давно пора их поменять - оглохнуть можно! Как устроится на работу, получит первую зарплату, тогда купит новые. Пока что потерпит. Благо, дошёл до подъезда, успеет зарядить их до отъезда. — «Его точно нет дома?» — руки неприятно дрожат. — «По сути, даже если он там, я могу уйти. В этом нет ничего такого. Мы же просто друзья, а не кто-то там» Подниматься недолго, но каждый шаг даётся тяжело. Потратил десять минут, что бы забраться на второй этаж. Совесть начала мучать, выедая каждую клетку, от чего трудно дышать. Сжимает перила, сверля взглядом входную дверь. — «Как ребёнок стою». Вытащил ключи, быстро нащупывая замочную скважину. Лампочку выбили, а до новой дела нет. Помнится, это он сломал единственный источник света, когда напился и пытался попасть в квартиру. По-другому осколки, застрявшие под кожей, объяснить трудно. Покалывание расползлось по всему телу, когда дверь распахнулась. Ощущение, от которого злость вскипает. Хорошо, что дома никого нет. — Работает, знаю же, всегда так уходит, — оставил сумку у ванной, вытаскивая из шкафа чемодан. — Я вряд ли всё соберу, лучше самое необходимое. Дальнейшие разговоры вслух прекращает. Опасается, что сможет передумать. Ведь на самом деле ожидал увидеть друга, чтобы тот отговорил его уезжать. Подсознательно готов зацепиться за любой шанс, который остановит. Забавно: он называет себя "осознанным", раз выбрал переезд без лишних сомнений. Но как только мысли заходят о Модди - сразу даёт заднюю. Жалкая попытка соврать самому себе. Назло вспоминаются хорошие моменты: они ведь не только ругались, ещё и дружили. Начинает быстрее собираться. — Сам виноват. Мог бы давно понять, почему каждый раз злюсь, — небрежно складывает джинсы. — Не могу отпустить. Прошло три года, сильная травма после потери, — кидает вещь в сторону чемодана. — Да пошёл ты нахуй! Ненадолго тишина удерживала его, теперь она насыщена негативными высказываниями и сумбурными сборами. Если вещи в чемодан кое-как удалось сложить аккуратно, то дорожная сумка приняла на себя весь удар. — Повербанк, зарядки, наушники пока заряжаются, а… — застыл посреди комнаты. — Блокнот и пенал вроде уже в сумке, надо проверить. Их нужно достать, чтобы оставить записку о своём уходе. Это, кажется, правильный поступок. Модди будет меньше переживать. Вообще, не хочется его волновать. Он очень, очень хороший человек - сострадающий, терпеливый, заботливый, прекрасный друг. — Как эту записку сочинить… — выдохнул, крутя ручку в пальцах. — Она вообще нужна? Я собираюсь симку оставлять здесь… Ахнул, протягивая руку к телефону. Снял чехол, и на стол упала иголка. Подготовил её для вынимания симки: собирался сделать это на улице, но лучше здесь. Смена карты заняла минуту, даже меньше. Теперь снова вопрос о записке. "Спасибо за крышу над головой и поддержку, которая оказалась максимально бесполезной. Я ухожу навсегда — надолго и окончательно. Устал. Мы только ругаемся, в основном из-за меня, хотя ты меня раздражаешь. Я сам принял решение всё закончить. Всё. Ты не переживай…" Нет. Бред. Нужно попробовать ещё раз. "Хэй, Модди, удивился, что меня нет? А я вот решил поменять образ жизни, сбросить себя с тебя..." Ещё хуже звучит. Жираф бьётся лбом о стол, мучительно простонав. Думал, на сборы уйдёт больше времени, но, как оказалось, нет. Легче без записки. Может, Модди вообще плевать будет? По-любому мечтает избавиться от него. А он голову ломает, переживает как дурак. — Хоть что-то написать надо. Нельзя вести себя как последняя мразь. "Ключи под ковриком." Хватит. Пора выходить. Неудачные записки он порвал, засовывая обрывки в карман кардигана - заберёт с собой. А удачную оставил на столе, решив напоследок вымыть посуду. Нет, уход уходом, но порядок навести надо. Конечно, до генеральной уборки не дойдёт, мелочью ограничится. — Всё собрал? — осматривается — Так.. деньги наличкой, с новой симкой разберусь потом, главное номер работодателя записал. — снял с вешалки ветровку, медленно надевая её. — В целом, мне уже легче уходить. Выкатил чемодан, попутно подправляя лямки рюкзака на плечах. Закрывая дверь, опустил голову, понимая, какую ерунду сделал. Надо было ключи оставить до того, как надел остальное. Как он теперь нагнётся? Пришлось снять с себя всё, вспотеть, засунуть ключи под коврик и схватить вещи в одну руку. На улице наденет обратно. Время - 23:30. Полтора часа осталось. Если пойдёт пешком, придёт вовремя. Общественный транспорт всё равно не ходит. — «Мне другого не светит. Хочу исправиться - изолируюсь. Они все тупые, пусть думают уже что хотят», — остановился перед светофором. — «Но я никогда не поступлю так же, как ты, сволочь». Сердце колотится, мысли путаются. Страшно от предстоящей встречи. Посмотрит на эту могилу, может, наконец-то выскажет всё. — «Нет…» — вздохнул, игнорируя зелёный свет. — «О мёртвых так нельзя». Его раньше бы выкинули, скажи свои истинные чувства к погибшему. Мерзко от этих, неспособных мыслить глубже: видят страдания, так сразу «это скорбь». Послать бы их подальше. Только никому не нравятся злые люди. От них отворачиваются, выкидывают из общества. А Модди принимал, достойно терпя. Чёрт. Опять он. — Да, я какое-то время буду вспоминать и думать о нём. Всё же два года вместе жили, а дружим шесть лет. Это допустимо. Слова звучат ровно, почти убедительно, только внутри ничего не выравнивается. Он повторяет их как мантру. Воспоминания же лезут сами: кухня, шум, чужой смех, затянувшиеся вечера, которые всегда заканчивались молчанием. Вытащил бутылку виски. Холодное стекло неприятно жгло ладонь. В автобусе пить запрещено, да и не время там. Сделал глоток, горло моментально обожгло. Стало тяжелее, но мысли на секунду притихли. Вот так лучше. Так проще идти. Главное дойти до цели. Не врезаться ни во что, не сорваться, не искать проблем. Желательно без людей. — «Я тварь.» — выкинул пустую бутылку, стукая себя по голове — «Больше никаких ошибок в знакомствах.» Завтра собеседование, а он выпил и вряд ли выспится к утру. В целом ничего страшного - справится. Куда денется, правильно? Ему вообще никто не нужен. С такими мыслями добрался до автобуса. Площадка была без освещения, еле-еле нашёл свой, радуясь, что двери открыты, как и багажный отсек. Быстро разобрался с чемоданом, передумывая пихать следом рюкзак: там же техника. Пьяный, но думает здраво. Постоял секунду, проверяя, не забыл ли чего. Убедился, пожимая плечами, забытая вещь докупится. Отошёл, сунул руки в карманы ветровки. Ветровки. А должен быть кардиган. — Похуй, новый куплю, — протяжно зевнул. — Бля, там записки были… Попытался вспомнить, что там написано, но в памяти остались обрывки и ощущение, что там было нечто важное. Или просто привычка придавать значение лишнему. Выдохнул медленно, через нос, и отвёл взгляд от автобуса. Возвращаться не хочется. Да и смысла, наверное, уже нет. К чёрту всё. Забрался внутрь транспорта, усаживаясь на своё место - самый укромный уголок возле прохода, у окна места выкупили, как обычно. Билет куплен в последний момент: думал, вдруг всё же останется. Не остался. Это почему-то расстроило. Откинулся на спинку, вытянул ноги, насколько смог, и закрыл глаза. В салоне пахнет пылью. Двери хлопнули, кто-то прошёл мимо, задел плечом, пробормотав извинение. Удивительно, но незнакомца он проигнорировал. Алкоголь хорошо притупляет чувства. Сейчас хочется одного - чтобы автобус тронулся, унося его подальше. Освободил себя от выбора, от надоедливых знакомых, от постоянного негатива. Кичится тем, что "осознанно решил уехать", но постоянно сомневался в своём плане. Укрывается мнимыми решениями. Хотя, по сути, каждый из нас любит жить в иллюзии "осознанности". Так мы снимаем с себя ответственность и защищаемся от самокопания. Ведь если действие необдуманное - значит, мы неправильные? А если неправильные - то ненормальные. А нужно быть нормальными. Нет ничего плохого в жизни внутри иллюзии. Это способ защиты, и каждый имеет право защищаться так, как умеет. Проблемы начинаются лишь тогда, когда иллюзия становится единственным возможным вариантом существования. Неопределённость не проходит мимо, а оседает внутри, превращаясь в тяжесть, к которой постепенно привыкаешь. Привыкание - такая же форма безопасности: не нужно решать, чувствовать глубже, чем позволено. Можно просто ехать дальше, убеждая себя, что всё под контролем. Но хочется ли обманывать себя постоянно? Разве правильно заглушать собственные чувства? Ведь жизнь без возможности что-либо ощущать внутри — бессмысленна. Важен отклик, который разливается теплом или болью, даёт простое и важное понимание: «Ого, я живу!». Как же живут люди, не способные чувствовать в себе ничего, кроме пустоты? Им, наверное, очень тяжело. Хотя для такого, эту "грусть" нужно ощущать, а они этого лишены. Остаётся только имитировать веселье, шутки выстраивать через анализ и проявлять доброту, потому что так правильно — это нравится другим. Как таким людям понимать жизнь? Как объяснить другим, что внутри ничего нет, если снаружи всё выглядит "нормально"? Как донести, если сам не до конца понимаешь, что именно должен чувствовать? Девятнадцатый день рождения прошёл отлично. Ночью пришли друзья, устроив шоу-поздравление. Родители прилетели сюрпризом - правда, всего на пару часов. У них важная работа, долгое отсутствие чревато последствиями. Главное, что близкие люди окружили вниманием. Программу праздника составили сами, заранее зная, как безразлично Нео относится к такому. От него вообще инициативы ждать бесполезно: проще всё устроить самостоятельно, чем пытаться вовлечь. Все привыкли к такой особенности парня. Ничего критического, главное, человек хороший. Когда надо, приезжает, постоянно помогает, никогда не отказывает. Последнее скорее минус, чем плюс. Такими пользоваться любят. Одно хорошо - друзья у него адекватные. — Какие планы на девятнадцать лет? — спрашивает Арлабус, наливая себе вино. — Возраст некруглый, но не менее важный. Считай, последняя однёрка в начале! — Ты прав, — кивает. — Если умру в этом возрасте, то буду красивее выглядеть в новостях. — Нео, давай сегодня без твоего чёрного юмора, — перебивает второй друг, которого считали уснувшим. — День хороший же! — Ага. — выдохнул, слабо улыбнувшись. — Хороший день. Им точно весело. Значит, этот момент оставит приятные воспоминания. Стоит запомнить его, не перепутав с грустными для них событиями - только так получается соответствовать нормам общения. Раньше Нео мог разделять эмоции в компании: сам чувствовал, чаще включался и наслаждался общением. Только когда оставался один, все эмоции сходили на нет. Объяснял это усталостью, всё-таки интроверт. А в последние два года всё изменилось. Эта пустота стала постоянной. Теперь приходится прилагать усилия, чтобы посмеяться или уловить суть обсуждаемой темы. И при этом не происходило ничего травмирующего, что могло бы объяснить такое состояние.. — «Все уснули», — прошёл в гостевую комнату, стараясь быть тише. — «Мне бы на балкон выйти…» Сна никакого. Собственная комната кажется душной, а балкон находится там, где все спят. Идти по головам - вариант неприличный, значит, выйдет на лестничную площадку. Там есть терраса: пол подогретый, чистый, можно выйти без тапочек. Правда, окна панорамные и не открываются. Своеобразный минус, но ладно, ничего критичного. Нео по пути начал собирать волосы в низкий пучок. Пока разбирался с непослушными локонами, ударился бедром о перила лестницы - удар задел и крыло. Спазм прошёл волной, сопровождаясь острыми покалываниями. Чуть от боли не крикнул, хорошо, что вовремя сжал рот. Аккуратно опустился на пол, пытаясь медленно раскрыть крыло - но никак, больно. Ходить по темноте идея ужасная. Если уж хочется, стоит сначала обзавестись ночным зрением. Своими действиями он разбудил друга. — Хороший ты мой! — подскочил, падая рядом на колени. — И куда без света? Сильно ударился? Крыло задел? — Задел, — сдержанно выдохнул. — Крови нет, жить буду. — Это, конечно, радует, но не утешает, — неодобрительно цокнул, касаясь рукой его плеча. — Давай лучше спать или пойдём чай попьём. Быстро соглашается с последним предложением. Может, горячий напиток поможет от ноющей боли, а на балкон выйдет потом. Мог добавить свой вариант, но соображает, что между ними завяжется серьезный разговор в любом выбранном месте. Это неизбежный сценарий, только разговаривать вообще не хочется. — Вставай без спешки, — поднимается первым, протягивая руку. — Что вообще врачи говорят? Ты ведь наблюдаешься? — Был недавно, — принимает помощь, крепче хватаясь за перила. — Говорят, что операция не поможет. — Обратись к другим, — закатывает глаза. — Они предлагают всю жизнь на таблетках существовать? Спускаются на первый этаж без лишних происшествий. Здесь уже горит тусклый свет. Кухня находится со стороны прихожей, а там - подъезд и терраса. Ладно, проехали эту тему. Проходят дальше по коридору, стараясь не шуметь. — Родители что-то говорят? — продолжает тему. — Это не дело, тебе всего ничего, а здоровье таблетками поддерживаешь. — Мама возмущается, папа ищет врачей за границей. — опускается на диван, повторно рассматривая крыло — Они рады тому, что ситуация не ухудшилась. — А ты рад? — . . . . Какой-то странный вопрос, на который не находится простого ответа. Радость является чувством, а ему такое давно незнакомо. — Нео? — Диамкей, — поджал ноги, забиваясь в угол дивана. — Мне нормально. Ничего не чувствую. — Ага… — включил чайник, облокотившись о столешницу. — Может, покажусь чересчур дотошным, но твой ответ вполне ожидаемый. Долгое время замечаю, как ты уходишь куда-то во время любого контакта. Нео посмотрел на него, внимательно рассматривая выражение лица. Стоит ему начать копать, и он всё с концами выскребет. Рассказать о возникших изменениях несложно, это даже секретом трудно назвать. Просто до этого момента мало кого интересовало. — Думаю, с детства, — пододвинулся вперёд, а то крыло прижало. — Всегда так было, но моментами, теперь постоянно. Диамкей тяжело вздыхает, вынужденно отвлекаясь на чай. Проблемы друга задевают сильно. То, что тянется с детства и усугубилось во взрослом возрасте, проработать очень тяжело - известно по самому себе. Разница между ними целых десять лет. Это, конечно, не показатель мудрости, но примеров для сравнения достаточно. Вытянуть младшего товарища сможет, как минимум будет держать его в поле зрения. «Приходи каждый день ко мне на работу, если сможешь! Только не оставайся один - я буду всегда на подъёме». — было сказано после маленького чаепития. Особого дискомфорта эта просьба не вызывает - Нео может каждый день посещать кафе. Только, многое зависит от того, какой новый контракт заключит агентство. Именно они устанавливают распорядок дня. Универ посещать позволяют, забивая любой пустой час срочными съемками. Правда вот, родители подумывают перевести его на заочное обучение - всё из-за болезни. Они не могут присутствовать лично, поэтому пытаются уберечь любыми способами. Можно ли вообще назвать врождённую патологию болезнью? Это ведь невозможно вылечить, она с самого утробы и навсегда. Стоит ввести в курс дела, дабы продолжать: прекрасные крылья, которые не каждому достаются, абсолютно бесполезны. Кости хрупкие, их очень легко сломать. Внешнему виду они придают привлекательность, а самому приносят лишнюю боль. Справляться получалось с помощью таблеток, которые прописывали курсами. Однако, это раньше помогало. Вот родители и ищут более эффективное решение, сводя все пути к операции. При таком раскладе придется забыть о модельном агентстве. Оборвать все контракты, объявить свой уход, сконцентрировать внимание на учебе. — «Мне просто хочется скинуться вниз». Собственная смерть ничего внутри не вызывает. Ощущение, что, если он умрёт, всё останется как было. Порыв не движим чувством ненужности, ничтожности или недопонимания - это обычное, спокойное желание исчезнуть. Внутри сидит тишина, накидывая эффект усталости от нарастающей отрешённости. Будут ли сожалеть близкие? Нео думает об этом в последнюю очередь. Перестал скрывать мысли, открыто заявляя желаемом. Реакция остальных - никакая, и, честно говоря, плевать хотелось. Нет сил думать в сторону других. О настоящем исходе мертвецу знать не обязательно. — Ты уже проснулся? Достаточно рано.. Арлабус протяжно зевнул, разминая спину. Проснулся раньше всех, видимо, начнёт собираться на работу. Мог поспать подольше, если бы поехал домой, но его настораживает изменение в поведении друга: Диамкей любезно помог увидеть. И действительно, раньше Нео больше улыбался, охотно поддерживал разговор. Сейчас же ходит задумчиво, постоянно где-то в своих мыслях. Отвечает без прежнего участия, через раз реагирует на вопросы. Вот как сейчас. — Хэй, слышишь? Осторожно трясет по плечу, вытягивая пернатого из мыслей. Видимо ночью бодрствовал: выглядит слишком потрепано. — Слышу, слышу. — отмахнулся, застегивая пуговицу, о которой забыл. — Позвонили и сказали приехать, съемка внеплановая. — Ну не дают человеку отдохнуть после дня рождения — мотает головой — Я бы остался досыпать. Нео слабо улыбнулся, пожимая плечами. Отказывать ему несвойственно, и это откровенно раздражает Арлабуса. Нельзя же настолько не любить себя! Умение сказать "нет" - ценный дар. Нужно отстаивать границы, тратить на это силы, доказывать свою точку зрения. Вот он - яркий тому пример. — Когда отпустят? По планам свозить тебя кое-куда. — потянулся ещё раз, провожая к выходу — Странно оставаться в твоей квартире без тебя. — Обычно затягивается до обеда. Если вызвали, значит, надо ехать. Мозгу легче концентрироваться на задачах. Пока он занят поставленной целью, работают мысли, заменяя собой чувства. К примеру, сбор вещей: всё ли взял с собой? Сумка должна содержать таблетки, влажные салфетки, пауэрбанк и запасной корсет. Вечно пропускает последнюю вещь, а потом терпит ноющую спину. Благодаря корсету легче существовать с врождённой патологией: он фиксирует позвоночник, не позволяя и так уставшим крыльям усугублять положение. Было бы легче их ампутировать.. — Ладно, переносим на вечер, — выдохнул. — У Диамкея сегодня собеседование. Наконец-то нанимает работника, и как освободится, поедет к тебе. — вытаскивает телефон из кармана. — На связи будь. — Без проблем. — вяло помахал рукой перед уходом. — Пока. День сурка начинается. Лифт приехал быстро, а водитель ожидает у самой двери подъезда. Он выходит раньше остальных жителей, сталкиваться не приходится. Да и соседей в этом доме всего десять. Каждая квартира состоит из двух этажей, только расположение комнат разное. Когда родители подарили собственное жильё, Нео воспринимал это как начало хоррор-фильма: оставаться одному в огромной квартире, да ещё на последнем этаже. Фантазия шестнадцатилетнего подростка работала слишком хорошо. Страх сковывал, тревожка била, а потом всё пропало - видимо привык. — «Значит, на сегодня график забит», — неотрывно смотрит в окно, цепляя взглядом каждое проезжающее здание. — «А если машина попадёт в аварию, каков шанс моего выживания?» Многое зависит от места удара, значит, процент выживания у него и у водителя примерно одинаковый. Однако, если машина просто собьёт его, то умереть более чем возможно. Интересно, а подобная боль способна вызвать хоть каплю эмоций? Давно стала привычной мысль о намеренном причинении вреда. Время от времени гудит: "А почему бы и нет? Что в этом такого?". Но не подумайте о порезах! Он же модель: любой шрам станет сенсацией. Увидят видимые повреждения - сразу упекут в специализированное учреждение. Нео, может, и перестал чувствовать, однако мыслительные процессы сохранились. Нагнетающие мысли никогда не реализовывались, кроме одной…до которой дойдет после поставленных задач. Внеплановые съёмки - следствие лёгкой безответственности менеджера, который вечно забывает предупредить моделей. Бывает редко, но метко. Все всё равно приходят, хоть и ворчат, ведь гонорар того стоит. Правда, появляются сонными, натягивая улыбку, источающую пассивную агрессию. Менеджер отмахивается коротким "так вышло", отдавая внутренне предпочтение Нео - с ним легче всего работать. Приезжает вовремя, лишних вопросов не задаёт. Вот кого могла бы ждать хорошая карьера в модельной индустрии! Жаль только, решил связать жизнь с вечной учёбой. Впрочем, пока есть возможность, пользуется им без стеснения. Зайдя, Нео натыкается взглядом на электросамокат, который принесли для съёмки рекламы - это по словам менеджера. Информация бесполезная. Он здесь по другому делу, которое так же мало интересует. Начинается цикличная рутина, состоящая из однотипных действий: стилисты, показ одежды, примерка, объяснение нужных поз…так утомляет. Занимается этим с пяти лет - благодаря инициативе родителей, которым показалось, что ребёнок уродился привлекательным. Дальше это стало обязанностью на уровне учёбы. Главное правило: «Выкинь из кадра своё состояние и забудь о существовании настоящих эмоций и чувств. Тебе нужно уметь играть для камеры, изображать любую эмоцию по щелчку пальцев». Несформированный детский мозг воспринял правило всерьёз, соблюдая каждый пункт. По началу всё казалось игрой, потом перетекло в серьезную работу. Двенадцать лет заработок копился, и, докинув недостающую сумму, была куплена нынешняя квартира. Плюсы значительнее минусов, которых особо нет. Неприятно корсет снимать каждый раз, но ладно, так надо. — Управились быстрее обычного! — произнесено радостно — Свободен, остальное как обычно. На часах двенадцать дня - справились за пять часов, что в целом можно счесть за "быстро". Нео сейчас нужно умыться, переодеться и направиться к Диамкею. Он просил заходить, если есть свободное время, ещё Арлабус упоминал утром о дополнительном сюрпризе. — «А где корсет?» — осмотрел гримёрную, не находя свою вещь. — «Видимо, забыл снаружи… понятно». Вечно упускает из виду, поэтому таскает запасной. Спина в целом ещё держится, а вот крылья слегка давят: их ещё приходилось раскрывать для кадра - что вообще нежелательно для него. При неосторожном движении можно усугубить ситуацию. Действительно легче ампутировать. — «Вот блин..» Работники суетливо убирают реквизит, устанавливая новый для будущей рекламы. Прохода никакого, а корсет где-то в конце. Придётся пробираться, пропуская спешащих. Больновато прижимать крылья, но будет больнее, если кто-то заденет их во время бега. — «А, вот где.» — забирает со стульчика корсет, решая сразу надеть. — «И отец позвонить собирается, будет о больницах рассказывать..» Стоит ли сообщать всем о своём решении уйти? Внутри нет ни желания объяснять, ни необходимости что-то доказывать. Это не секрет - просто раньше он не сталкивался с такими вопросами. Больше слушает, чем говорит. Хотя Диамкей должен знать: ночью Нео выразился предельно прямо. Идёт дальше, пытаясь зафиксировать корсет, но механизм упорно не поддаётся. Приходится замедлиться, затем и вовсе остановиться - крепление заело. В этот момент раздаётся крик. Довольно болезненный, пробирающий до костей. Нео словно сам почувствовал мучение, которое испытывает этот человек. А спустя секундной концентраций становится понятно: это его боль. Тот самый электросамокат, который утром стоял среди реквизита, влетает в него со всей скоростью. Удар выбил пол из-под ног, и столкнувшись с твердой поверхностью, слышит короткий, сухой хруст. Утренние предположения, что последствия автокатастрофы могут вызвать нечто большее, чем усталость, сломались - как кость крыла. Благо позвоночник цел, перья смягчили удар, но задачи выполнить не получится. Арлабуса стоит предупредить о предстоящих неудобствах: врачи планируют операцию. Теперь они уверены, что это поможет. — У вас перелом плечевой кости крыла и обычный гипс не подойдёт. Учитывая ваш остеогенез, даже первого типа, ситуация только ухудшается. Кость может сместиться под собственным весом. Поэтому используем спицы: это внутренняя фиксация. Мы вводим их в кость, чтобы зафиксировать отломки в правильном положении и не дать им “разъехаться” во время заживления... Нео перестал слушать. Болевая реакция утихла благодаря обезболивающим, друзья предупреждены, и Арлабус вообще сидит рядом. Остаётся открытым вопрос, каким образом его пустили, да ещё посвящают в суть проблемы: обычно такое сообщают только родственникам. Но, видимо, врачей убедило их отсутствие. — «Объясняет так, словно это мой первый перелом», — отводит взгляд в сторону окна. — «Вообще-то второй. Хотя первый был в глубоком детстве… а я ничего до четырнадцати лет не помню» Операцию назначили через полтора часа, длиться она будет примерно столько же. Рентген уже сделали, а остальные показатели проверить не успели - слишком спешили определить перелом. Сбор крови и ЭКГ дело быстрое: закончили, оставив морально готовиться в палате. Хотя последнее можно было пропустить. — Как это вообще произошло?! — Электросамокат. — выдохнул — Это был электросамокат. — Ты... — запнулся, мотая головой — Диамкей приедет через пол часа. Наседать на травмированного не очень правильно. Нео и без того плохо объясняет произошедшее, а тут - с поломанным крылом, без возможности прилечь или нормально облокотиться. Правда, прогресс имеется - он хотя бы сам позвонил, рассказав о своей беде. Обычно о заболевании узнавали уже после выздоровления или из сообщения: «я не смогу присутствовать, у меня пневмония, в больнице лежу». Сложно человеку рассказывать о себе просто так, считает это ненадобным занятием. Ему проще контактировать при личной встрече, чем поддерживать общение в интернете. Как люди вообще находят заинтересованность к чему-либо? Они умудряются вечно выбирать, перебирать и не соглашаться с неприятным вариантом. Выражать мнение, которое непонятно откуда рождается. Нео учит психологию, пытается понять структуру человеческого мышления, разбирая различные аспекты. Однако это изучение кажется бессмысленным: для полного понимания недостаточно теории, личная практика важна и нужна, но чувства… это сложно. Хочется хоть раз почувствовать внутри что-то, кроме ровного состояния. Вспыхнуть яркой эмоцией - неважно какой, главное, живой. Есть же люди, которым тяжело контролировать свои порывы… Вот бы поменяться с одним таким. Взять и поругаться, даже подраться - почувствовать адреналин не из-за боли, а из-за самого момента. По-настоящему накричать, пнуть, возмутиться. — Да иди ты нахуй со своей комиссией! Жираф зло сжимает лямку рюкзака, сверля водителя взглядом. Он готов в случае чего подправить лицо этому шарлатану, если тот продолжит нести бред о доплате за работу. Ничего подобного не говорилось, когда осуществлялась покупка билета. — Давай потише, брат, ну не моя же прихоть, — отвечает с ярко выраженным акцентом. — Правила такие, мне самому ничего брать от тебя не хочется. Дополнительные разборки вообще не к месту. Если доплата предполагалась, о ней бы предупредили. Как говорит житейская мудрость: "Пока не доказано - не ебет, что сказано". — Вот и не бери, — развернулся, схватив чемодан. — Скотина, всё равно опоздали. Паршивая идея - идти на собеседование в таком состоянии, но ситуация безвыходная: работа нужна в срочном порядке. Освежится по дороге, погода, к счастью, прохладная. Нужно самому себе поднять настроение, нечего поддаваться негативным эмоциям. Первое впечатление о городе спустя четыре года отсутствия должно сложиться хорошим, позитивным. — «Один месяц без ругани продержись!» — открутил крышку бутылки, выпивая всю воду за раз. — «Без драк, без угроз и без плевка в напиток». Хватит пасовать перед эмоциями - пора разуму управлять жизнью. Сейчас придёт к новому работодателю, расскажет, какой вкусный кофе готовит, приготовит его и даже выдаст историю появления первой кофейни. Хоть где-то эта информация пригодится. Отдастся делу полностью, потом найдёт хостел, а затем и квартиру. — «В том кардигане остались записки… я такой идиот», — тяжко вздыхает, проверяя маршрут к кофейне через приложение. — «О, прямой автобус едет. Отлично, похуй, куплю новый кардиган» Автобус попался пустым, и дорога без пробок. Есть же чему радоваться! Доедет со всеми удобствами, перекусит оставшейся едой - там, глядишь, настроение поднимется. Главное дышать глубже, игнорируя окружение. Когда разберётся с бытовыми потребностями, начнёт налаживать коммуникацию. Стоит выработать тактику и отсекать тех, кто врёт даже по мелочам. Хочется знать лишь одного лгуна, который покоится под землёй. — «Мёртвых нельзя осуждать», — закатывает глаза. — «Надо было при жизни материть. Чёртова влюблённость» Выходит на нужной остановке, оглядываясь по сторонам. Сразу замечает кафе и решительно направляется туда. Колёса чемодана цепляются за кирпичную кладку дороги, замедляя ход. Мягко говоря, неприятно, но всё в порядке - нужно найти в этом плюс. Например… эта тропа отлично гармонирует с магазинчиками и кофейнями. — Да блять! — споткнулся, как только открыл дверь. — А, ой… извините. Быстро поднимается, неодобрительно покосившись на свой чемодан. Это пошатнуло натянутое равновесие. — Хороший ты мой, ну что за день такой - все падают! Хозяин кофейни поднимает упавшее, заодно забирая рюкзак. Он не выглядит раздражённым, хотя Жираф сильно опоздал. Так ещё и перед клиентами мат произнёс. Какой-то тут подвох. — Я на собеседование, — подправляет ветровку, стряхивая невидимую пыль. — Прошу прощения за опоздание. — Ты писал, что едешь из другого города, а я не додумался перенести собеседование, чтобы ты мог отдохнуть, — разочарованно выдохнул. — Тут я недоглядел. Сильно устал? А хотя, пойдём присядем и поговорим. Здесь явно присутствует подвох. Диамкей - так представился владелец - налил мятный чай и начал расспрашивать о дороге, комфортно ли проводить собеседование сейчас. Жираф сильно отвык от хорошего отношения, по тому сильнее напрягается, чувствуя себя на иголках. — Жил тут, потом поступил в другой город. Закончил университет, решил вернуться, — мнётся, отводя взгляд. — Начать жизнь с чистого листа, как принято говорить. — Хоть место остановиться нашел? Далеко отсюда? — Пока нет, думал сегодня хостел отыскать. — берет кружку с чаем — Говорю же, полностью с чистого листа. Диамкей отодвигается, надолго задумываясь. Оставлять парня в беде нельзя. Видно, что хороший, яркий, эмоциями не обделён - точно будет отличным работником. Если понаблюдать за ним подольше, можно будет познакомить его с тем, кто как раз лишился этих качеств. — Расскажи, какие напитки умеешь готовить, или давай сразу пройдём к рабочей зоне! Наконец-то переходят к главному. Камень с плеч словно спадает, дышать становится легче. Но Жираф не будет себе лгать - это отношение приятное. Будь здесь подвох, он бы вылез намного раньше. Ему попалась личность, умеющая сострадать. Показательная забота отпала ещё на моменте чая, да ещё и мятного. — «Надо же, такие существуют», — усмехается. — «Надеюсь, мне действительно повезло». Глубокий вдох, затем медленный выдох. В конце концов является адекватной личностью, которая понимает, что собственное состояние можно контролировать. Когда живешь среди отягощающих факторах, становишься таким же угрюмым и злым. Серая масса - вот как обзовёт прошлый город. — В целом все пункты меню я смогу приготовить, — кивает, пробегаясь глазами по доске. — Только что такое "решение бариста" и "на свой вкус"? — В первом случае тебя просят приготовить напиток по своему усмотрению, а во втором по усмотрению клиента, — горделиво поясняет. — Всем нравится такой подход, дополнительно развивается доверие! С этим сложно не согласиться. Значит, придётся запастись фантазией, если нужно будет готовить кофе, опираясь на собственные идеи. А сейчас похвастается умениями и историей. Жираф старался отвлекать себя любым читабельным материалом. К тому же попадались достаточно интересные люди с вопросами, на которые находились не менее интересные ответы. Например: «Почему после кофе хочется спать?» Всё просто - в малых дозах кофеин может расслаблять, особенно если организм уже устал. Так же кофеин является защитной реакцией растений. Содержится даже в цветах, просто доза слишком мала для сбора. Зато хватает пчёлам - и именно благодаря кофеину они запоминают, где растут вкусные цветы. — Значит, потом ты будешь искать хостел? — осторожно поинтересовался владелец. — С тяжёлыми вещами на себе?.. — Другого выхода нет, — пожимает плечами. — Потом поищу квартиру, когда освоюсь. Диамкей резко замолкает, и Жираф за этот короткий час знакомства уже понимает: тот задумался. Предугадывать мысли других - привычка, от которой сложно избавиться. — «Видимо, хочет предложить какое-то место неподалёку», — берёт губку, намыливая её. — «Было бы кстати, совсем нет сил искать». — Есть вариант получше, — наконец произносит, чуть наклоняясь вперёд. — У меня есть свободная комната. Ничего особенного, но чисто и спокойно. Переночуешь, отдохнёшь, а дальше уже спокойно решишь, что делать. Подсознательно рассчитывал услышать что-то подобное. Кому-то это показалось бы подозрительным, неправильным, странным. Да плевать - главное, можно сэкономить деньги. Признавать в этом наглость не собирается, как и учитывать возможные риски. — Я не настаиваю, — продолжает. — Просто таскаться с чемоданом по городу после дороги… так себе идея. — Это, конечно, неожиданно и подозрительно, — улыбнулся — Но моя ситуация не позволяет отказываться или выбирать. — настроил напор воды, беря в руки чашку. — Буду рад принять помощь. После сказанного осознаёт, какую глупость сделал: снова согласился жить с кем-то. Этот сценарий заканчивается одинаково, а городам свойственно заканчиваться. Внутри обратно всё сжимается, стирая едва появившуюся лёгкость. Нет! Пару дней - максимум, и найдётся хорошая квартира. Накопленное вложит, лишь бы подобное страдание не повторилось. Выход есть всегда, в чем пытается себя убедить. Только возникший огонёк продолжает разрастаться, выдавая больше негативных сценариев. — А что произошло?! — обеспокоенный голос вырывает из угрызений, заставляя обратить внимание. Диамкея начинает слегка трясти, телефон едва не выпадает из рук. Динамик разносит приглушённый голос - по тону ясно: новости плохие. — Крыло сломал? — быстро собрался, стараясь говорить ровнее. — Как он? Куда ехать? Кран выключается, позволяя расслышать больше деталей. Кажется, речь о птице, по-другому "крыло" не интерпретировать. Но чутьё подсказывает не спешить с выводами: фрагментов недостаточно, чтобы сложить цельную картину. — Я мигом, — убирает телефон в карман, поднимая взгляд на недоумённого парня. — Мне жаль, но ситуация вынуждает. Сможешь побыть тут один? Справишься? Я… я вернусь сразу после… — вытирает глаза, видно заплакать собирается. — Мой близкий друг сейчас в больнице, я очень переживаю за него. Если ты сильно устал, можешь закрыть всё и отправиться ко мне домой. Жираф ничего не понял, но ему очень интересно. Раз крыло сломал друг, значит, это человек. Действительно, поспешил с выводами, стоило дослушать. Хотя чего выделываться, когда сам наполовину… так, стоп, тут вообще-то о помощи просят. — Я могу прикрыть, — кивает, убирая руки за спину. — Если я, конечно, принят на работу. Отличный повод показать себя, один работать умеет. Главное, за время отсутствия владельца не подраться с клиентом. Тот неловкий случай никак не отпускает, прокручиваясь раз за разом. Вообще-то виноват был другой. — Выручаешь! — шумно выдыхает, снимая фартук. — Я принял тебя ещё с начала нашей переписки. — сразу же уходит, не давая времени что-то добавить. — Надеюсь, всё будет… — отмахнулся, говорить уже некому. — Хорошо. Мысль о том, что его день терпимее чужой боли, кажется даже кощунственной. Но он всё равно цепляется за неё, вытаскивая хоть какой-то плюс. Сломанное крыло для того, у кого есть крылья, - катастрофа, как конец мира. От этого сравнения самому становится не по себе. Ломал пару раз ребра. Если Жираф правильно понимает, то крыло где-то на том же уровне. Вспоминаются собственные мучения: трудности с дыханием, сном, ходьбой. Обратно закололо под сердцем, напоминая пережитое. Мерзость полная. Впрочем, долой размышления, пора доказывать свою работоспособность. Плевать, что половину сознания клонит в сон. Как вообще можно злиться, когда так хочется спать? Похоже, менталка даёт сбой - даже во сне толком не удаётся успокоиться. Постоянный стресс. — Здравствуйте! Подошла миловидная девушка, окидывая Жирафа взглядом с ног до головы. Жаль, таким же ответить нельзя - она имеет право возмутиться. — Добро пожаловать! Чего желаете? Собственный голос звучит фоном. Стоило всё же отказаться, а то злее становится от недосыпа и слабого похмелья. — Вам идут эти яркие пряди! Люблю фиолетовый. И можете сделать что-то по своему желанию? — А… — потупился на месте, переваривая сказанное. — Благодарю? — слегка улыбнулся. — Знаете, это мой первый подобный заказ, как и первый рабочий день. Я постараюсь что-нибудь придумать! — проморгался, собирая концентрацию. — Какие предпочтения? — Тем более буду рада попробовать, мне главное без кокоса и с собой. Настроение так легко подправить одним маленьким комплиментом. Сразу появляется желание постараться: вот она упомянула цвет, а под руку попадается лавандовый сироп. Его отлично смешать с анчаем, добавив сублимированную малину. Какой выйдет вкус узнает уже клиентка, но всё свежее и сочетаемое. — «Я терпеть не могу эти скачки настроения», — вздыхает, вытаскивая манжет из коробочки. — «Но к этим психологам… хрень, ещё хуже сделают». Надевает манжет на стакан, протягивая ожидающей девушке. Она восторженно оценивает напиток, оставляя чаевые - надо же, хорошие люди существуют! Второй раз удивляется. У Диамкея золотые клиенты, впрочем, это во многом зависит от общей атмосферы кофейни. Стопроцентной гарантии, что отсталые индивидуумы обойдут стороной, конечно, нет. Придут обязательно, но встречаться будут значительно реже. Им правда лучше держаться подальше. Жираф устал, а день только начался. — «Я совсем забыл спросить, где лежат пакеты», — оглядывается по сторонам. — «Только не в нижних ящиках…» Сопротивлялся пару секунд, найдя мусорный пакет в самом отдалённом ящике. Закон вселенской подлости, иначе не назвать. Хотя бы можно присесть, а то голова кружится. Опускается на край стула, прикрывая глаза. Пара глубоких вдохов, глоток холодной воды - и мир понемногу возвращается. Не идеально, но терпимо. — «Главное не вырубиться прямо здесь», — усмехается под нос, проводя ладонью по лицу. — Горячая выпечка! Жираф с места вскакивает, испугавшись громкого голоса. Его предупреждали о приходе парня, который снабжает заведение пропитанием. Показали, куда какие изделия положить, но время прихода пропустили из внимания. — Здравствуйте… — обхватывает край столешницы, сжимая пальцы. — Меня зовут Жираф, я тут… — О, неужели Кей решился нанять работника? — ставит перед ним большую корзину, из которой разносится тёплый, сладковатый аромат выпечки, и отряхивает руки. — Я Душенька! Очень приятно познакомиться. — Взаимно… — открывает витрину, аккуратно отодвигая стеклянную дверцу, переставляет подносы, освобождая место. — Диамкей говорил, что вы приедете. — Можем перейти на "ты", — наклоняет голову, опираясь ладонью о край стойки. — Как тебе тут работать? — Толкового не скажу, — выпрямляется, пожимая плечами и на секунду отводя взгляд в сторону комнаты работников. — Главное, чтобы я подходил. Душенька настоял на желании помочь разложить всё. Неправильно отказываться от возможности сократить телодвижения - то есть от искреннего побуждения расположить к себе нового человека. Ему бесплатно перепал маленький пирог, и будьте уверены, он чертовский вкусный. — А Кей то где? — хмурится, скрестив руки на груди, слегка постукивая пальцами по локтю. — Неужели спит? — Об этом... — вздыхает, сжимая переносицу. — Друг попал в больницу. Эти слова стирают с лица кондитера всю лёгкость. Его ладонь замирает в воздухе, а потом медленно опускается на столешницу. Видимо, сейчас их общий друг под наблюдением врачей. Когда-нибудь Жираф научится правильно подбирать слова. — А… а детали? Он только так сказал?.. — Было одно… про сломанное крыло. — Какой ужас, это Нео… — закрывает лицо руками, проводит ладонями вниз. — Почему я узнаю самым последним?! Там по-любому ещё и Лабус. — мотает головой, резко убирая руки и растерянно поднимая взгляд. — Мы обязательно познакомимся повторно при более хороших обстоятельствах. Сейчас прошу прощения, мне пора к ним. Обратно остался один. Теперь до жути интересно, кто такой этот Нео и как умудрился найти себе настолько хороших друзей? Помнится, когда он сам ломал рёбра, даже Модди не пришёл. Правда, причина была весомая, но всё же - эти ребята готовы бросить работу. Легкая зависть присутствует, как и желание разок взглянуть на крылатого человека. — Имя прикольное, как мелодия, — хмыкнул, пряча корзинку в шкаф. — Сами разберутся, что с ней делать. Раз все убежали, значит, правила мои! Рано радовался временной власти. Начиная с обеда и вплоть до закрытия поток людей не прекращался. Будь Жираф в бодром состоянии, обошёлся бы без противоречивых мыслей, ведь каждый клиент оставлял после себя улыбку. Когда-то бывали такие приятные смены, но они неизменно заканчивались вечерней руганью дома. Теперь такого не будет. Впереди ждёт собственная, пусть и съёмная, квартира. Никаких соседей рядом - полное личное пространство, в котором невозможно ранить кого-то, кроме себя самого. Этот город остался без предполагаемых знакомых: если только из садика или средней школы - никого оттуда не помнит. Переехал, как только пошёл в девятый класс, и именно там нашёл друга. Друг казался самым прекрасным человеком, которого можно встретить. Забавно, как первое впечатление бывает обманчиво. — «Он уже знает о моём уходе», — плечи опустились. — «Переживает ли? Будет ли звонить всем знакомым, чтобы узнать, где я? А может, наконец-то побудет в тишине, обрадуется моему отсутствию…» Ни один из вариантов его не радует. Легче перестать думать, а то мысли унесут слишком далеко. Сам же себе сказал отпустить прошлую жизнь. Да, будет сложно, без этого никуда, он это понимает. Четыре года дружбы - привыкли друг к другу. Столько пережитых моментов - морально тяжело перечеркнуть их за один раз. Но боль пройдёт, когда привыкнет к новому порядку, который точно лучше старого. — Ты меня прости, что вот так бросил. Диамкей виновато вздыхает, выглядя, откровенно говоря, ужасно. Утром был полон энтузиазма, теперь заметно потрёпанный. Хотя Жираф выглядит ещё хуже: его буквально трясёт от усталости. — Всё нормально… — ответ неразборчивый. — Нормально. — Ты лучше полежи, а я закроюсь, — похлопал по плечу. — Спасибо, что прикрыл и Душу предупредил. Если ляжет - моментально уснёт, поэтому просто сел. Пальцами начал массировать виски и затылок, стараясь снять напряжение. Выдыхает через рот, не открывая глаз. Надо просто досидеть до конца закрытия. Завтра суббота, а кофейня вроде работает по будням, значит сможет отоспаться. Диамкей возится с закрытием: что-то переставляет, вытирает столики, надолго застревает возле кофемашины, после гасит свет. К этому моменту тело перестаёт трясти - дойти куда-то уже сможет. — Я тебе заплачу за сегодня, — подходит, ставя рядом рюкзак. — Пошли, завтра обсудим твой график работы. Было желание разговорить долгожданного сотрудника - оно осталось, но ушло на второй план. Гложет стыд перед ним и тревога за другое: как теперь помочь Нео с его ситуацией? Сейчас за ним присматривают врачи, через неделю выпишут, возвращая в пустую квартиру. Опасно получается, а постоянно контролировать плохо, личные границы существуют. Вот вроде рядом человек, который ищет жильё, но ему явно хочется своё. И сойдутся ли они характерами? — «Чего я наперёд забегаю?» — слегка стукает себя по лбу. — «Будь как будет, мне главное их познакомить». Кей старается видеть в каждом человеке равного себе. У каждого есть базовый набор качеств, возможностей и прав. Однако по-настоящему равным может назвать только Нео. Тот всегда высказывается точно, рассматривая ситуацию с разных сторон. Благодаря этому не приходится разжёвывать мысль - её схватывают сразу. Это экономит силы, позволяет наслаждаться общением без лишних затрат. И видеть его обнулённым...невыносимо. За свою жизнь повидал много людей, работающих с психологией, но ни один из них не сможет дельно помочь. Потому что Нео должен сам захотеть обратиться. А сегодня ему было сложно попросить обезболивающее, хотя боль точно была невыносимой. Жираф появился недавно, решив, что сможет скрыть поступки "прошлой" жизни. Ему так легче справляться с переменами, и Диамкей это понимает: сам когда-то поступал так же, пока не нашёл нынешних друзей. Вот если получится показать им хорошую сторону жизни? Один начнёт ощущать, второй перестанет прятаться - звучит недурно. Только следом всплывает язвительный вопрос, полный эгоистичных побуждений: «Зачем? Разве они не взрослые, чтобы справляться своим умом?» Конечно-конечно!!! Девятнадцать и двадцать один - возраст ведь признак самостоятельности. Сарказма мне не занимать) Существуют личности внутри огромного социума, которым есть дело до чужой боли. Они сострадательные, эмпатичные и, пожалуй, самое ценное - верные. Именно верность скрепляет чувства по отношению к своим друзьям. Такие люди действуют, получая собственную, не всем понятную выгоду - ощущение правильности. Многим нравится чувствовать себя правильным. Почему это не может считаться выгодой? Если задуматься, вся человеческая сущность в социуме так или иначе строится вокруг выгоды. Неужели суть жизни кроется в этом? Когда называешь вещи своими именами, то легче воспринимать своё отражение в зеркале. Правда о собственных мыслях и поступках позволяет увидеть настоящее, где находится принятие личности. Когда-нибудь Жираф поймёт, что "жизнь с чистого листа" - это всего лишь резкая сепарация от Модди, которая, к слову, проходит безрезультатно. Может, он нашёл квартиру, обустроил собственный уголок и принял на себя бытовую ответственность, но полностью отверг эмоциональный план. Таким способом контролировать агрессивную натуру долго не получится, особенно при постоянном контакте со стрессом: настоял работать 6/1, не оставляя себе времени на тишину. Спокойствие давно наполнено мучительными мыслями и назойливыми внутренними нравоучениями. Перейдём к хорошим новостям за прошедший месяц! Он купил новый кардиган, ставя этим точку в истории старого. Даже хорошо, что так сложились обстоятельства. Диамкей оказался отличным собеседником: мало навязывается, рассказывает кучу историй из жизни, спокойно доверяет готовку, поощряя инициативу добавить нечто новое. Правда, хорошая личность - такие всё же существуют! И помогал незаметно справляться с агрессией в сторону посетителей, не делая за это выговоров. Если быть честным, те случаи кого угодно вывели бы из себя. — Наклеено огромным стикером на двери, что сюда с животными можно! — бухтит, стараясь говорить тише. — Нет, нужно вызывать полицию и трепать мозги. — Я часто такое терплю, приходится привыкать, — пожимает плечами. — Не все люди способны это понимать, и это странно. У нас нет кухни, а только готовая еда, значит, по закону можно. — Да извилины отсохшие, вот и ноют. — глубоко вдыхает. — Тут даже зона для собак выделенная! Жирафа мало интересовали животные, а после месяца работы тут слегка полюбил их. Они, признаться, сообразительнее некоторых особей человеческого вида. Pet-friendly - только набирает обороты. Эта новизна отталкивает поколение, мыслящее прошлым веком. У них нет никакого желания задумываться о возможности собакам и кошкам находиться там, где едят остальные. Хотя за барную стойку никого не пропускают, и пол моют после каждого питомца. — Доброго дня! Лёгким звоном открывается дверь, впуская девушку с сидящей на плече кошкой. Вот о таких питомцах Жираф и размышляет - они его действительно удивляют и восхищают. Всегда считал котов слишком своенравными для дрессировки. Подобные люди немного "соблазняют" - из-за них невольно задумываешься о маленьком друге. — Добро пожаловать! — внимание концентрируется на питомце. — Ого, рыжие уши… Окрас необычный: вроде вся чёрная с белыми пятнами, а кончики ушей и кисточки ярко-рыжие. — Сама красота, зовут Рысь, — потрепала её по макушке. — Пришли к вам за бананово-малиновым капучино. Вкусы клиентов не подлежат осуждению. Если захочет, попросит добавить шоколадный сироп - и это нормально. Да хоть рыба, лишь бы разрешили потом погладить чудо на плече. Тем более, нечего жаловаться человеку, который любит чистый эспрессо. Диамкей сам заинтересовался гостьей, оставляя готовку напарнику. — А у самого аллергия на кошек, — усмехнулся. — Может, когда-нибудь заведу… Представлять себя кото-папой прикольно, но не предугадать характер будущего кото-ребёнка. Говорят, это зависит от самого хозяина, значит, кот будет агрессивным. Так же вредным, закрытым, нелюдимым… мм, стоит повременить с питомцем. Закончил, оборачиваясь для выдачи заказа. Второго как ветром сдуло - видимо, убежал за лакомством. — Ваш заказ. — Благодарю! — забирает, сразу пробуя — Самое то! Вот поверьте, нигде точно так же не готовят. Приятно сразу на душе. Жираф - самый лучший бариста, о таком только мечтать. Эти руки многое умеют, вы ещё увидите. Будь проклята та разбитая лампочка в подъезде, из-за неё постоянное ощущение стекла под кожей. Морщится, потирая костяшки пальцев. Модди тогда долго ругался - впервые вспылил, и непонятно почему. Они ведь не ссорились в тот день, просто рана. — Эй, а с какого перепугу ты сюда с кошкой приперлась? Это место, где люди едят, совсем поохеревали зоозащитники ебаные. Заявился гнусный человек, о котором бухтели утром с Диамкеем. Начал орать на девушку, которая спокойно наслаждалась своим кофе. Бедная кошка навострила уши от крика, вжавшись в бок хозяйки. Внутри что-то резко щёлкнуло. Переключатель сработал - и по телу прокатился жар. Сжал руку, пытаясь взглядом просверлить в мужике дыру. Хватит молчать. Долго изображал из себя доброго, терпеливого, понимающего. Улыбался идиотам, поддакивал, проглатывал чужую злобу. И к чему это привело? К такому отношению. — Слыш, урод. — подошел ближе — Ебало завалил и отошел от девушки. — Ты кто такой, чтобы указывать?! — попытался задрать подбородок, выпятить грудь, сделать вид, что не испуган, но в голосе проскочила заметная дрожь. — Эта дура закон нарушает со своим животным. — Животное тут ты, — криво улыбнулся. — И по совместительством тупой. — Совсем ахуевший?! Мужик взбесился. Красное лицо стало бордовым, жилы на шее вздулись, как у перекормленного индюка. Его рука взметнулась вверх - хочет ударить по всей видимости. Но Жираф даже не моргнул. Рука поймалась легко. Удар ребенка в песочнице, бомжи лучше дерутся. Хочется ответить тем же, но он точно попадет, и оставит синяк. Полиций для полного комплекта не хватает. — Ой, смотри-ка, — протянул, наклоняя голову набок. — А я думал, ты только гавкать умеешь. Такие только словами кидаться умеют, за годы работы насмотрелся. Эти трусы всегда так живут: наживаются на слабых, орут на тех, кто не ответит, качают права перед девушками и стариками. А как силу показать - в кусты. Даже грустно немного, долго ждал момента выплеснуть накопившуюся злобу. — Что тут происходит?! Голос Диамкея резанул по залу, как нож по стеклу. Таким бывает только когда действительно зол, значит, редко. Благодаря этому спор разрешился очень быстро. Жираф разжал пальцы. Мужик дёрнулся назад, чуть не упав через сзади стоящий стул, но удержал равновесие - печально. Хотелось разок по лицу получить. Не для боли, для оправдания. Чтобы ответить тем же самым, спокойно, с чувством собственного права. Хорошо запястье останется красное. Может, даже синяк вылезет к вечеру. — Ты! — мужик ткнул пальцем в его сторону. — Ещё пожалеешь! — Угу, — лениво кивнул, скрещивая руки на груди. — Не расплачься по пути к маме. Выкрикнул на последок что-то отборное - мат через слово - и вывалился на улицу, хлопнув дверью так, что звякнуло стекло. Жираф пожал плечами, разворачиваясь к бару. Хочется просто дойти до стойки, взять тряпку, протирая ею любую поверхность, чтобы руки заняты были. Не успел. Пальцы вцепились в плечо - не больно, но крепко. Диамкей вообще редко трогал людей без причины. И уж тем более не хватал вот так. — Тебя ждет серьезный разговор, Жираф голову чуть набок скосил, одним глазом глядя на руку на своем плече. — Ага, — выдохнул без интонации. — С кем? — Со мной. Потом. — отпустил. — Будь осторожен. Отлично, теперь ему светит увольнение. Отвратительная идея изображать из себя невесть что, а потом срываться, плюя на построенные принципы. Игра одного актера, которая только после провала заставила сделать правильные выводы о себе: безнадежный и агрессивный. Любое начинание разрушается темпераментом. А ведь раньше этой злобы не было. Жираф был другим. Слегка наивным, слишком влюблённым и преданным. Проглатывал любую колкость в свою сторону, свято веря, что сказанное не пыталось его задеть. Старался вылезти из зоны комфорта, лишь бы ему было интересно. Идиотом был. Добрым идиотом. Это всё его вина. Давно сгнил в земле, а жизнь портит до сих пор. Винить мертвецов нельзя - он это знает, - но иначе не получается описать рвущие чувства. Давно пора взглянуть на могилу, только ноги отказываются туда нести. Сразу подступает тошнота, и вспоминаются те слова. — «Ты достоин презрения», — закрыл глаза. — «Всегда был его достоин, но остался несчастным в глазах остальных». Почему все скорбят по лицемерному эгоисту? Вспоминают его с тёплой улыбкой, благодарят за совершённые поступки. А Жирафу досталось лишь презрение, наполненное неугасаемой злобой, и - точно, чуть не забыл самое главное - несделанный выбор. Закончилась смена. Кофейня опустела, только лампы над барной стойкой горят тусклым светом. Должен состояться разговор. Жираф снял фартук, оперившись ладонями о столешницу. Эмоций бушуют, желая задушить своего носителя. Успел до окончания рабочего дня мысленно написать десять видов бумажки для увольнения. Выжил из себя все соки, теперь хочется улечься под теплотрассой. Диамкей вышел из подсобки. Выглядит он спокойно, только устало. Хорошо, что не злиться, быть может увольнение отложит. — Ты как? — спросил тихо, подходя ближе. Вроде разговор, которому суждено закончиться неприятным решением, начинается иначе. Хотя за всё время работы они ни разу не ссорились по-настоящему. Может, стоит перестать себя накручивать лишний раз? — М.. — осторожно отвечает — Всё нормально. — А я поругать хочу тебя. — скрестил руки — Ты зачем себя так сильно мучаешь? — В плане? — проморгался — Что? — Всего один раз отдыхаешь, с утра до вечера находишься здесь, — начинает перечислять, загибая пальцы. — Причём раньше меня приходишь. Под конец смены совсем уставший, валишься с ног, но ни за что не попросишь помощи. Тебе точно не хватает сна, времени для себя, развития в чём-то ещё. С каждым словом Жираф чувствует, как внутри разливается мерзкий холод. Готовился к другому разговору - про агрессию, скандал, хватание клиентов за руки. Он отвык от такого отношения. Не привык, чтобы кто-то замечал, переживал без причины, просто так. — Я ж не просто тебя спросил, — тихо добавляет, вздыхая. — Ты мне друг, я то переживаю. Впервые за долгое время назвали другом, так ещё вслух. — Я… — голос предательски дрожит, но он прочищает горло и заканчивает твёрже: — Сам не могу найти ответ. Чистая правда. Слишком много причин, их тяжело сформулировать в одном предложении. Разбегаются как тараканы, прячась по углам из-за страха попасть под агрессию. Потому что если начать копаться по-настоящему, вылезет такое, с чем может не справиться. — Тяжело. Диамкей кивает, радуясь хоть какому-то ответу. Честно говоря, рассчитывал на полное молчание - такой стресс человек пережил сегодня. Красный ходил полчаса после того мужика, руки тряслись, пока кофе варил. И это при том, что обычно он невозмутимый, как удав. А что до ситуаций? Ничего критического. Сам как-то чуть не наорал на клиента, который плевался в сторону барной стойки. Жираф вообще молодец, сдержаннее поступил. — Ладно, — ударяет себя по бокам. — Следующая неделю у тебя выходной. — Да не надо, я… — Без споров. — перебивает мягко, но твёрдо. — Выспишься, прогуляешься. — кивнул в сторону выхода — Иди давай, сам закроюсь. Достаточно быстро выгнали. Отбирают время опомниться или переварить разговор. Остаётся стоять на улице, хлопая глазами. Странно всё как-то вышло. Без криков, увольнения, привычным выговором. Это какой-то абсурд. Он плохо укладывается в привычное мышление. Привык к другому, более плохому. С таким идти домой не вариант, обратно будет лежать в тишине. Лучше действительно прогуляться. Прячет руки по карманам кардигана, медленно шагая вперед. Бродит по знакомым улицам, мимо спящих витрин, редких прохожих, которые наслаждаются окончанием рабочей недели. Так умиротворённо, просторно и мягко вокруг - жаль, никак не помогает. Невозможно перестать думать о внутренних проблемах. Это нужно решать, но любые попытки приводят к срыву. Сотню раз говорил себе: соберись, выкини этот мусор из головы, стань нормальным. Сидел ночами, сжимая виски, заставлял думать, вспоминать, анализировать. И каждый раз заканчивал желанием разбить что-нибудь об стену. Останавливается посреди улицы, поднимая голову к небу. Ночь пасмурная, всё же осень наступает. — Идиот. Непонятно, кого он имеет в виду - себя или того, кто оставил ему это "наследство". Стоило бы человечеству придумать способ возвращать мёртвых к жизни, хотя бы один раз. Этого хватило бы, чтобы выбить из него правду перед всеми бывшими друзьями, а потом отправить обратно покоиться. Пусть сам терпит последствия своего выбора, чёртов интриган. Так же трус - не оставил ни одного честного ответа, только обрывки фраз и пустые обещания. Жираф иногда ловит себя на мысли, что ненавидит его сильнее, чем всех живых. Потому что с живыми можно разобраться. — Нельзя так.. — глубокий вдох — Нельзя. Отводит взгляд, замечая перед собой пустое, многоэтажное здание. Судя по отсутствию окон и оставленным граффити на стенах, место давно заброшено. Ржавые буквы когда-то ярких тегов не читаются - расплылись под дождями, выцвели на солнце. Первые этажи заколочены кривыми листами фанеры, кое-где торчит арматура, как сломанные рёбра. — Я же..я же могу зайти? — оценивающее смотрит — Тут дворы и полиций не должно быть. Конечно он быстро поддается соблазну, ловко забираясь внутрь через открытое окно первого этажа. Подошва скользит по подоконнику, пальцы цепляются за раму, и вот уже внутри. К темноте глаза привыкают медленно. Сначала только силуэты - колонны, обломки штукатурки, чьи-то старые вещи. Нащупывает телефон в кармане, включая фонарик. Делает осторожный шаг, под ногами хрустит битое стекло. Пахнет сыростью, пылью, чем-то металлическим и горьким. Антисанитария полная. — Думаю, на крыше ситуация получше с запахом.. надеюсь, она тут есть. Оглядывается по сторонам, выискивая лестницу. С помощью фонарика быстро находит её у дальней стены. Бетонные ступени целые, перил нет, забирайся на свой страх и риск. Жираф ступает осторожно, проверяя каждую ступеньку прежде, чем перенести вес. Где-то на третьем пролёте плита предательски проседает под ногой, и он чувствует, как ёкает сердце, но конструкция держится. Дальнейший счёт этажей сбился, просто идет осторожными шагами. Вскоре напоролся на дверь, которая к огромному счастью оказалась открытой. Слегка покосившаяся, с выбитыми стёклами, но открытая. Толкает её, чуть не выбивая из петель. — Ой. — кашлянул в кулак. — В любом случае она никому не нужна. Крыша плоская, с торчащими вентиляционными трубами и чьим-то забытым, проржавевшим оборудованием. Края только высокие, имитируя некий забор. Само здание достаточно высокое - если прищуриться, можно увидеть верхушки дальних домов. Клад для подростков, бомжей и всякого сброда. Нет ни окон, ни охраны, ни забора - заходи кто хочет, делай что вздумается. Удивительно, почему тут так пусто. Забирается на парапет, останавливаясь в паре метров от обрыва. Внизу фонари, редкие окна, светофоры, визуальный городской шум. А здесь такая тишина, прям настоящая. — Вот так лучше, — говорит себе под нос. Садится прямо на бетон, свешивая ноги. Ветер дует снизу вверх, треплет полы кардигана, забирается под воротник. Холодновато, конечно. Бетон выстужает через джинсы за минуту, но пересаживаться на другое место не собирается. Потому что внутри всё горит. — «Я не собираюсь умирать, я хочу работать над этим», — сжимает руки. — «Хочу вновь вернуться в прежнее состояние. Может, хочу нормально влюбиться и ощущать жизнь без злости? Я же был нормальным… когда-то был». Былое можно вернуть. Когда-нибудь престать видеть врагов в каждом, считая злость единственным честным чувством - это возможно, пока есть вера и надежда. Главное держаться. Период закончится, ведь он попросту не может не закончиться. — Здравствуй, — раздаётся мягкий голос. Жираф вздрагивает, поворачивая голову. На краю крыши, в паре метров от него, стоит парень. Причём не типичный, а с крыльями! Крылья. Самые настоящие. В темноте плохо определяет цвета, но вроде белые. Сначала думает, что показалось. Трёт глаза ладонью, щиплет переносицу - нет, никуда не делось. По виду ему лет двадцать, может, меньше. — Ты не против, если я умру? — спрашивает тем же мягким, сонным голосом. Парень не выглядит напуганным или отчаянным. Просто стоит и ждёт ответа, как будто спрашивает разрешения выбросить мусор.. Жираф хмурится, наклоняя голову вбок. Глаза сужаются, пытаясь разглядеть что-то в этом бледном, безразличном лице. — Ты ебанат? — вылетает само. Но тот не обижается, наоборот, улыбается. Будь проклято общественное приличие: нельзя светить фонариком в лицо незнакомцев, да бы рассмотреть черты лица. А захотелось увидеть. — Хорошо, — проговаривает вместе с выдохом. — Приду завтра. Спускается на ровный пол крыши, направившись к лестнице. Жираф наблюдает за ним, пока не теряет из виду. — Приду завтра, — бормочет, передразнивая. — Да пошёл ты... Обидно: нашёл красивое место и тут же напоролся на неудачу. Ему что, теперь каждый вечер ждать очередного придурка, который решил умереть? Сколько можно мучить уставшую душу? Вытребовать бы себе хотя бы один день полного спокойствия. — «Отдалённо знакомый тон голоса, прям как…» — втянул воздух ртом, ударяя себя по голове. — «Нет, нет, нет!» Пора бы этому дню закончиться прибытием домой. Сидеть вот так у края небезопасно - неясно, куда приведут тягучие мысли. Выходит через то же окно, через которое залезал. Вываливается на улицу, поправляя съехавший кардиган. Довольно поздно, хоть бы нужный автобус не окончил свой рейс. — Нужно поспешить. — разводит руками — Наверное?... Кажется, кое-что изменилось. Встал посреди пустыря, пытаясь разобрать возникшее сомнение. Странно, вроде никаких камер наблюдения или лишних глаз. Внизу теплее, чем наверху - значит, дело не в холоде. Тот крылатый испарился, его нет. Постойте… почему эти мысли звучат слишком чисто? А где постоянный гул, тревога, злость, тяжёлый, как якорь, камень, угрызения совести? Куда всё это пропало? Жираф трёт грудь ладонью, проверяет на правдивость. Верно, камень исчез. Осталась лёгкая, почти приятная пустота. Словно кто-то выскреб из него всё лишнее, оставляя нужное. — Тот придурошный сказал аморальную хрень, и я даже не разозлился?! — ахнул, прикрывая рот рукой. — Меня не взбесили такие слова? Такого человека, как он, это должно было задеть. Должен был вспылить, схватить за шкирку, наорать как следует. Сделать хоть что-то агрессивное - сегодня же кидается на каждого. Мысли тяжёлые крутились, проклиная суицидальные поступки людей. Всё ещё твёрдо уверен: подобное совершать омерзительно, ведь можно же разобраться. Рубить сгоряча глупо. Тогда почему отпустил крылатого, не вылив кипящие эмоции? — У него такой тихий голос. — мотает головой — Как я вообще.. Трогает своё лицо: щёки холодные, челюсть расслабленная, костяшки пальцев перестали болеть. — Да как так-то? — бормочет. — Меня не взбесили такие слова? Это же... это же ненормально! Нормально... Повторно трёт лицо, пытаясь собрать мысли, но ничего не выходит. Чёрт. Погодите… а ведь этот завтра собирается умирать! Мысль бьёт наотмашь, сбивая всё остальные. Сердце на мгновение замирает, потом начинает колотиться где-то в горле. — Никакой смерти в мою смену, — хмурится, последний раз оглядывая заброшенное здание. — Сначала я хочу понять, что ты такое. Жирафу стоит пересмотреть собственные взгляды и заметить одну закономерность: он постоянно врёт самому себе. Подсознательно это понимает, поэтому так старательно избегает полного самокопания. Если выявит ложь - даже такую, - то точно свихнётся. Этот незнакомец на долю секунды напомнил погибшего друга. Манера поведения отличается кардинально, но мыслительные процессы идентичные. Хотя, по паре фраз разобрать весь психотип невозможно, для этого стоит подольше пообщаться. Черт, серьезно, теперь будет с каждым суицидником общение заводить, заглушая этим пережитую травму? — Меня не вставляет мысль быть свидетелем ещё одного самоубийства. Четыре года назад его попросту лишили возможности помочь, запудрив голову наигранным сценарием. А ведь Жираф действительно был готов решать проблемы друга, потому что дорожил им. Находил время проводить вместе, поддерживал общение, не скрывая своей лёгкой симпатии. Потом появился Модди, забирая всеобщее внимание своей персоной. Возможно, именно тогда чужие проблемы отошли на второй план… — «Вдруг просто… просто…» — отвёл взгляд, сжимая руки. — «Нет, он точно не заботился о чувствах кого-либо. Ну, кроме своего любимого Модди!» — закатил глаза. — «Самым любимым, ага, а тебя настоящего узнал только я». Решено! Завтрашний день потратит на надзор за крышей, и никакой гибели точно не будет. Хотя бы попытается это предотвратить. Но перед этим нужно составить чёткий план действий. Как раз блокнот под рукой. Предварительный план по поимке крылатого незнакомца: 1: Время смерти не обсуждалось, значит, можно ожидать в любой промежуток времени. Прийти в 8 утра, раньше вставать уже издевательство, и ждать. 2: Если пробуду целый день на крыше, то стоит позаботиться о питании. Уходить опасно - вдруг заявится и помрёт? 3: Взять с собой краски. 4: Зарядить пауэрбанк, телефон. Утром достаточно прохладно, что довольно странно: начало сентября, почему холодает так резко? А, точно, он же теперь живёт ближе к северу. Новая жизнь и всё такое. Короче, наблюдательная точка в виде крыши безлюдна. Жираф единственный придурок, решивший прийти сюда ради непонятной личности. — Ладно.. — выдохнул, расслабив плечи — Подожду. Сел неподалёку от выхода, облокотившись о стену. Достаёт любимый блокнот из рюкзака, открывая страницу со вчерашним планом. Если записал, значит, должен выполнить: впустую страницы не тратит. Правда, чёткую причину такого поведения понять сложно, легче пропустить это мимо себя. Пришёл, значит просидит столько, сколько потребуется. 10:20 Солнце поднялось, только толку от него ноль. Тучи ещё с вечера держат свои позиции, лишь проблесками пропуская тусклый свет. Тёплые дни грозят закончиться, и это даже неплохо. Жираф любит более прохладное время года - можно постоянно ходить в вязаных вещах. Появляются сезонные напитки, которые, конечно, он может готовить вне сезона, но важна атмосфера. Романтизация осени и зимы - лучшее, с чем согласился весь мир. Так же раньше ему нравилось участвовать в интерактивах волонтёров, проводя выходные за уборкой природы. Успокаивающее занятие: компания приятная попадалась, и дело доброе делалось. — И в какой момент я это бросил?.. — выдохнул, опуская голову. — Почему я так себя веду? Ладно те, кто действительно раздражает и заслуживает подобного, но остальные?.. Я же за этот месяц увидел нормальных людей, которые не копают ради издёвки, очень тактичные и, кажется, понимают…понимают. — заостряет внимание на блокноте. — Я так хочу прекратить это. Я так хочу доказать всем, что на самом деле очень хороший. 13:15 Пару страниц блокнота исписаны стихами. Давно не брался за своё хобби, точнее - напрочь забыл о нём из-за суматохи с переездом. Сейчас свободное время резко появилось, а значит, пора повышать навыки: прошлые стихи кажутся такими нескладными. — Что я вообще имел в виду? — усмехнулся, зачёркивая строчку. — Перефразировать надо, тогда нормально получится. Во время учёбы часто приходилось писать сценарии, и несложно догадаться, кто этим занимался. Пару одногруппников, прочитав один из стихов, спалили его перед мастерами. Тогда Жирафу было приятно, ведь такую ответственность доверяли только ему. Тот стих, к слову, всё ещё остался в блокноте. А я умею колдовать. И хочу всем показать! Наколдую шумный дым Взрываться будет изнутри Ой, смотри, как сверкает! Я добавил каплю крови Не своей! И не чужой! Эта кровь - дары природы Клёном зваться захотел Какое напыщенное древо! Мои варианты отклонил Хм, вздор, с чего бы вдруг? Очень хочется узнать! Но колдовать я научу Смотрите, слушайте меня Кхм, кхм, кхм Первым делом возьму траву А дальше забуду волшебство Ай, забылось всё давно Но шляпу не сниму! Колдовать то я могу Это вы! Не колдующие маги! Ну всё, надоели все вокруг Бессмыслица полная, но улыбку вызывает. Пока творение смешит творца, у него есть смысл существования. Тем более, об этом увлечении больше некому помнить. Одногруппники давно забыли, а мёртвый разговаривать не умеет. 15:40 Может, этот крылатый пошутил? На самом деле умирать не хочет, а просто ради смеха напугал, желая увидеть реакцию? Таких нынче много развелось - любят действовать обществу на нервы. Однако, как бы ни хотелось в это верить, внутреннее чутьё говорит об обратном. Им нужно встретиться второй раз, иначе круг, который Жираф старательно пытается разорвать, снова замкнётся. — Я не запомнил его черты лица или вид крыльев, но одежду помню, — достал краски и открыл блокнот с задней стороны. — Думаю, нарисовать одежду, не самое плохое решение. Ему известно многое о суицидниках, изучать начал после одного разговора. Обычно такие люди игнорируют внешний вид, совершая всё под действием сильных эмоций. Но есть и другие, более отчаянные, для которых смерть равнозначна бытовому действию. Им, наоборот, свойственно продумывать образ. — «Ой, ладно, не хватало мне ещё с самим собой спорить», — цокнул. — «Мне просто понравился стиль». 18:19 Жираф действительно потратил свой выходной на бредовое желание помочь какому-то придурку. Хотя, постойте… здесь лишь один придурок - и это он сам. А ведь правда хотелось разобраться, как-то поговорить, обсудить чужие намерения. Появилось желание завести разговор, то есть впервые начать первым. Скоро начнёт темнеть, а возвращаться домой как вчера не хочется - еле успел на автобус. Пора собираться, думать о приготовлении ужина и распланировать недельный отдых. Сидеть дома всё равно плохая идея. — «Это точно какой-то урок судьбы», — пытается себя успокоить. — «Чувствую себя отвратительно. Как можно было вот так просидеть? Идиот». Последний раз осмотрел крышу, задерживаясь взглядом на вчерашнем месте: днём тут скучно и некрасиво. Впрочем, вряд ли он собирается возвращаться сюда ещё раз. Лестница внушает страх своей хрупкой конструкцией. — Окей, в этом нет никакого смысла, — поворачивается в сторону выхода, но тут же меняется в лице. — Ну и где ты шлялся? Явился виновник вчерашнего вечера и сегодняшнего дня. Теперь получается рассмотреть его внешний вид, заодно отмечая, что рост у них одинаковый. Никакой пламенной речи не готовил. Да и, честно говоря, после такого ожидания хочется просто послать его куда подальше. — Это… — оглядывается по сторонам. — Оу, это ты со мной говоришь. — Я тебя, сука, ждал с восьми утра! — злость возвращается на законное место. — Ты пришёл выполнять вчерашние слова? — Вчерашние слова?.. — осеняет, о чём идёт речь. — Да, думаю, это входит в мои планы. Но что здесь делаешь ты? Жираф стискивает зубы и сжимает кулаки. Скидывает с плеч рюкзак, подойдя ближе. Его раздражает эта манера речи - слишком непринуждённая. — Вчера мне было очень неприятно увидеть одного идиота, — указывает на него — Который несёт хуйню про свою смерть и съёбывает. И мне очень не хотелось увидеть твою тушу, размазанную по дороге, через которую я ежедневно прохожу! Ты там запомни своим отсутствующим мозгом, что люди умеют пугаться и переживать! — Что ты несёшь? — скрестил руки. — Зачем ты это делаешь? Разве нет своей жизни? Ведь… — Сволочь, — хватает за плечи, сжимая достаточно сильно. — Не тебе рассуждать о жизни других, когда свою оборвать хочешь! — Да какое тебе дело?! — оттолкнул, хватаясь за левое плечо. — Зачем ты запомнил меня? Почему пришёл? Разве я не могу задаваться такими вопросами? — Не можешь, раз тебе настолько плевать на близких людей! — переходит на крик. — У тебя по-любому есть люди, которые невероятно переживают и считают тебя самым дорогим в жизни. А ты берёшь и без задней мысли собираешься подыхать, даже не задумываясь о последствиях. — переводит дыхание — А я расскажу! Дальше будут одни страдания, причинённые тобой, и никто не сможет сказать об этом вслух. Просто потому, что твоя жалкая жизнь оборвалась, а значит, нельзя оскорблять. — смеётся, проводя рукой по волосам. — Но даже так ты навсегда останешься трусом, эгоистом и уёбком, который будет гнить под землёй с клеймом лжеца. — Оставь, — закрывает уши и жмурит глаза. — Я устал… уйди. Жираф делает шаг назад, растерянно подбирая слова. Он не может позволить себе давить дальше, потому что парень явно слабее. Обычно на его агрессию отвечают тем же, и всё быстро перерастает в ссору. А тут шёпотом просят уйти....непривычно. Видимо пора уходить. Пусть незнакомец сам разбирается со своей жизнью - главное после его ухода. Если резко передумает, то сможет взлететь и переиграть своё решение. — Да.. — разводит руками, пройдя мимо — Да иди ты нахуй. Нео не понимает, почему продолжает слушать этого безумца. Нео не понимает, почему каждое сказанное слово отзывается внутри чем-то болезненным. Сломанное крыло кажется ушибом на фоне сжимающегося горла. Левое плечо в полном порядке, а вот лёгкие будто схлопываются, мучаясь от нехватки кислорода. Руки начали трястись и голова раскалывается. Ему правда больно. Очень сильно. — Я… я просто должен, — трёт глаза тыльной стороной ладони, а потом замирает, удивлённо рассматривая мокрые пальцы. — Слёзы?.. Смотрит секунду, другую. Он ведь давно смирился с мыслью о своей смерти. Тогда откуда это всё взялось? Сколько времени представлял этот день, рассказывал людям вокруг, ждал свободного окна в расписание. — «Они правда будут думать обо мне, если я умру?» — неуверенно подходит к парапету, расслабляя плечи. — «Что-то действительно произойдёт, я же это знаю. Только зачем мне думать о таком, если меня не будет? Я умру… они будут сами, просто без моего присутствия. Разве люди задумываются, будет ли человек всегда рядом? Как они могут думать о таком, если не знают продолжения в точности? И почему я никогда не слышал таких слов? И… и… но почему… почему не могу?» Ему не хочется забираться на парапет и шагать вперёд. Тело сковало, запрещая двигаться, пока мозг пытается найти объяснение резкому наплыву неординарных мыслей. Он совсем забыл, что о нём могут думать друзья. В случае гибели именно им придётся сообщать родителям. Но жить с этой пустотой… Сзади раздаются шаги, и кто-то хватает его за локоть, оттаскивая назад. Нео поворачивает голову, видя уже знакомое лицо. Жираф же проклинает себя за слабость. — Почему ты не прыгнул? — продолжает держать за руку. — Ты так стоял минут двадцать. — Почему ты не ушёл? — наклоняет голову набок. — Я стоял минут двадцать. Говорят, на любой вопрос существует ответ, а если ответа нет - значит, вопрос поставлен неправильно. Вот пусть тот, кто это придумал, и объяснит этим двоим их поведение. Потому что сейчас они оба в тупике собственных чувств. Один успокоился, впервые за долгое время услышав чистый голос своего разума. Второй оживился, впервые за долгое время ощутив сопротивление. Считают себя самыми понимающими и "я точно знаю", а в итоге застревают, стоит им увидеть друг друга. Они не понимают, почему их чувства контактируют без участия слов. Забавные ребята. Всю неделю Жираф провалялся дома: читал книги, смотрел разные шоу. Иногда выходил во двор, сидел с музыкой по четыре часа - и на этом вся активность заканчивалась. Бездельничество, то есть свободное время, придумано для тех, у кого есть друзья. При таком раскладе планирование досуга кажется весёлым занятием, да и выходные ждёшь с удовольствием, ведь впереди запланирована встреча. Люди должны держаться вместе, без этого никак. — Потом займусь социализацией, — набирает воду в чайник. — Кей ожидает увидеть отдохнувшего меня, а я словно в земле обвалялся. Зачем мыться, когда сидишь дома? По его мнению, это бесполезное занятие: хватает почистить зубы и умыть лицо. Вот на работу уже нужно приходить опрятным. Правда, гладить одежду необязательно - кто вообще обращает на это внимание? Всё равно ходят в фартуках. — Может, найти нормального психолога? — достал кружку. — Я в таком тупике. Он не из тех, кто отрицает проблему. По крайней мере, пытается такое пресекать, вынуждая мозг мыслить неординарно. Только после недавних событий поток мыслей сократился, сколько бы ни давил на себя. Можно списать всё на усталость, но силы должны были давно восстановиться: неделю пролежал дома. — «Вот бы Модди позвонить…» Этот человек точно знает, как действовать в подобных ситуациях. Умеет искать нормальных специалистов и почти никогда не натыкается на плохих. Хотя бы ради этого стоит позвонить? Написать? Однако, если это сделает, то польются расспросы о совершённом поступке. Начнётся разговор по душам, полетят фразы про "я всегда буду рядом" и "я тебя слышу" - пустой трёп. — «Потребует от меня объяснений, я начну оправдываться и в итоге расскажу, где живу, чтобы он снова влез в мою жизнь», — прыснул, мотая головой. — «Нет уж. На этот раз нет». Если задуматься, их общение изначально было недобровольным. Со стороны Жирафа - так точно. Было неприятно узнать о появившемся парне у близкого друга. Тогда ему казалось, что между ними самими могло сложиться нечто большее, а потом появился Модди. Человек, готовый каждому протянуть руку помощи. Весь из себя идеальный, уверенный, будто без изъянов. Размышлять об этом сейчас смешно, ведь этот некий идеал упустил жизнь собственного парня. — «Мне стоило рассказать правду», — оставляет кружку на столе. — «Но ведь в этом мой выбор, молчать или рассказать», — выдохнул. — «А ты хитёр, знал, что после смерти плохого слова никто не сможет сказать». Мёртвые не могут ответить на обвинения или защитить свою честь, поэтому говорить о них плохо считается непристойным. Эта установка у всех, и ломать её желания нет. Накинутся, сделают сволочью, который разорвал старые раны. Тем более умерший скрыл полную правду, говоря всё обрывками. — Нужно голову помыть, — стянул резинку с волос, расчесав их руками. — Желательно три раза. Время близится ко сну, придётся засыпать с мокрой головой. Решение не самое приятное, но вынужденное. Просто подобное заканчивается двумя утренними сценариями: 1) Проснётся с прекрасной укладкой, которую достаточно расчесать. 2) Проснётся с гнездом на голове, что расчёской не расчесать. Впрочем, ладно, лучше быть выспавшимся, чем красивым. Главное - избегать клиентов, которые вкус кофе оценивают по внешнему виду бариста. А если быть более точным: скидывать всех клиентов за сорок лет Диамкею. Тем более укладывать волосы смысла нет: из-за влажного воздуха вся укладка выравнивается. Хотя с этой недели вроде дожди заканчиваются. Погода объявила затишье, позволяя насладиться более-менее тёплыми днями. Но рано радоваться! Осень обманчива, возьмёт и снегом обольёт. Стоит задуматься о зимней одежде, пока цены приемлемые. — «Зима здесь не такая суровая, но неприятная...» — взял полотенце, закинув на плечо. — «Этот парень, у которого я не додумался спросить имя, был одет слишком легко». — дошёл до ванной, положив полотенце на стиральную машину. — «Неужели иммунитет к холоду? Хотя нет, руки у него холодные». Первое время старался не думать о нём, а потом устал, разрешая мыслить о чём вздумается. Глупо запрещать и отрицать то, что настойчиво сидит внутри. Поэтому всю неделю прокручивает ситуацию, вырабатывая некий иммунитет. Навряд ли они увидятся ещё раз, шансов очень мало. Это достаточно грустно, ведь ему понравились эти синие глаза. Такое редко встретишь, ну и сам взгляд специфический: пустой, что ли? Крылья также интересуют, помнится, в детстве хотелось погладить голубя. Нет, он не сравнивает парня с голубем! Просто... перья-то одинаковые. — «По сути, такие крылатые не могут быть обычной массовкой...» — регулирует температуру воды. — «Окей, завтра гляну ради интереса, вдруг что-то найду». На утро волосы обрадовали нормальной укладкой. Повезло, значит, день выдастся неплохим. Вдобавок есть чем завтракать: яблоко с йогуртом. Яблоко, конечно, кислое, но сойдёт. Между голодом и изжогой второе предпочтительнее. Главное таким не забавляться слишком часто, а то врачебная помощь нынче дорогая. По своему опыту известно, чем заканчивается острый гастрит. После этого начинаешь ненавидеть вредную еду. Он который год не пьёт газировку и на этот раз точно бросил алкоголь. Лишних денег нет, съём квартиры всё съедает, так же причина заглушаться спиртным пропала. — Доброе утро! — радостно открыл дверь кофейни, махая находящимся внутри. — А я живой и ещё долго буду мучать вас. Диамкей сразу начал интересоваться самочувствием, улавливая вялые нотки в голосе. Он знает, что у Жирафа нет друзей, с которыми можно куда-то сходить. Видимо, бедолага пробыл один дома, и так обидно за него. Но ничего страшного, сегодня всё точно изменится! — Я долгое время горю желанием познакомить тебя со своим другом, — хитро ухмыляется, скрестив руки на груди. — Его зовут Нео, думаю, ты помнишь свой первый рабочий день? Я к нему убегал... — Нео? — задумался, опустив голову. — Нео... вроде помню, наверное? Я вообще предпочитаю тот день не вспоминать, не в обиду, конечно. — Я всё понимаю, — вздохнул. — В общем, мне кажется, вы... поладите? — Какое неуверенное окончание. — увлеченно раскладывает столовые приборы — Будь я более внимательным, решил бы, что ты недоговариваешь. — Ты прав, — кивает. — У Нео есть кое-какая проблема, в виде того, что он плохо понимает чувства в обычном понятии. — То есть? — Кажется, он перестал ощущать какие-либо чувства и пытается определять их у других с помощью книг, — пожимает плечами. — И ему многое безразлично не потому, что он плохой или специально игнорирует, а просто... не понимает? Я так предполагаю. — Звучит как работа для психиатра. — задумывается, медленно закрывая ящик — Не кажется? — То правда... но я не могу насильно повести, — садится за ближайший столик. — Он должен сам понять, захотеть. — А как захочет, если, по твоим словам, внутри него всё вырублено? — Затрудняюсь ответить. — нервно улыбнулся — Тебе просто нужно пообщаться с ним, — подправил раннер. — Это больше как просьба. — Без проблем. У Жирафа сильнейшее предчувствие, что этот Нео и есть тот суицидник. Вот звучит бредово, но слишком идеально всё совпадает: крылья, поведение, имя подходящее. Хоть бы ошибся, иначе жить скучно с настолько хорошим аналитическим складом ума. Постоянно предугадывает сюжеты фильмов, от чего смотреть их невыносимо. Быть умным классно, но вокруг слишком тупой мир, в который иногда хочется вписываться. Мир привык идеализировать интеллект, забывая ему соответствовать. Это действительно тяжело: иметь хорошую соображалку, когда рядом откровенно недалёкие знакомые. С кем тогда общаться и дружить? Они все бросают, говоря: "Ты странный". Где же этот плюс от ума? Внутри полного одиночества, окружённый непонятно для кого сделанными свершениями? Бросьте, это самая отвратительная судьба из возможных. — «Не буду связывать двух людей просто потому, что так легче воспринимать», — отсчитывает сдачу для клиента. — «Мало ли сколько крылатых в этом городе? Я давно тут не был, и, чёрт, владелец этой кофейни вообще вампир!» Меньше слов, больше работы. От излишних мыслей становится тяжелее двигаться, а в понедельник люди спасаются только кофе. Жираф должен быть начеку: кассу легче заполнить, если работать быстрее. И его удивило, что некоторые клиенты заметили недельное отсутствие, спрашивая, всё ли нормально. Разве не прелесть? Вроде малознакомы, но искренне интересуются положением дел. Значит смог закрепить своё место, осталось реализоваться в своей настоящей профессий. Попытки бросать рано, мастера сулили хорошее будущее, нужно постараться. Как говорилось ранее - город большой, работы много, и шоу-бизнес отлично развивается. Правда, пробиваться без связей нереально, но ничего страшного, познакомится с нужными личностями. В кофейню ежедневно приходят люди различных профессий, также среди постоянной клиентской базы имеются друзья продюсеров. — «Чувствую себя в каком-то ситкоме...» — закатил глаза. — «О, я актриса, чья семья состоит из военных, прилетела в Нью-Йорк исполнять мечту, имея ужасные актёрские навыки. В итоге становлюсь няней для детей знаменитых людей киноиндустрии. А у одного ребенка комодский варан!». — Сегодня работаем до трех. — Работа няней требует больше времени, тем более там с проживанием. — хмыкнул, кивая — Отлично, работаем до трех. — Договаривай мысли в мыслях или делись всей историей. Заметьте, он сам попросил рассказать о ситуационной комедии, никто не принуждал! Нужно молодому поколению обучать старое, а то совсем одичают от шуток шестилетней давности. Хотя Диамкей выглядит молодо, что, наверное, логично, вспоминая, кем он является. Впрочем, лучше без подробностей. Проговорили фактически до закрытия, подключив к диалогу пришедшего Душеньку. Освободился раньше, решив, по всей видимости, увидеть долгожданное знакомство. Этого, оказывается, все ждали, а обсудить с причастными лицами не захотели. Вот же заговорщики. — Привет. Слишком увлеклись разговорами, пропустив мимо ушей открывающуюся дверь и пришедшего человека. Надо было закрыться на ключ, чтобы отвадить желающих заглянуть после закрытия. — О, а это Нео! Жираф заостряет взгляд, видя очень знакомую внешность. Ожидаемый исход, который был принят ещё утром, но теплилась надежда другого сюжета. Этот мир точно запрограммирован неизменяемыми паттернами, а в огромных городах невозможно потеряться. Что до Нео? Да, это тот с крыши. Одет так же, как неделю назад, и прослеживается лёгкое удивление повторной встрече. Интересно, а как он начнёт выкручиваться, если выдать всю правду их знакомства... — Давно не виделись, — скрестил руки, откидываясь на спинку дивана. — Хоть имя знаю. — Так вы знакомы? Мой план провалился... — грустно вздохнул, после улыбнулся. — Расскажите, как это произошло? — Думаю, Нео лучше выразит тот день. Мечтал подобную сцену вживую увидеть. Только роли бы поменять и отмотать на несколько лет назад. Тогда всего этого можно было избежать. — В субботу на крыше, — голос тихий, значит, он всегда так разговаривает. — Я хотел умереть, а он сидел там. — замолк, обдумывая следующие слова. — Я не смог в субботу, тогда пришёл в воскресенье. А мы поговорили, точнее, ругались?.. — пожимает плечами. — Он не дал умереть, схватив за руку. У Жирафа уши заложило от услышанного, и челюсть слегка отвисла. По телу пробежалась острая волна мурашек. Вот как ощущается чужая прямолинейность. — Может, сегодня без этого обойдёмся? Душенька звучит неудивлённо, наоборот, слегка раздражённо, что ли. Он театрально вздыхает, прикрывая лицо рукой: — Надеюсь, Кей тебе рассказал, что Нео обожает чёрный юмор? Стоп, стоп, стоп! Чем дальше диалог идёт, тем хуже становится. Поток полученной информации должен перевариться поэтапно, а не разом. Однако всем тут нет дела до этого. — Нео не шутит, — довольно осуждающе смотрит на Душеньку. — Это правда. Диамкей быстро перехватывает тему обсуждения: они открыто проигнорировали услышанное. Вот в какие моменты поспешные выводы о людях возвращаются двойным ударом. А ведь считал их образцовыми, порядочными и хорошими друзьями. Сейчас же увидел первый минус, который перекрывает все плюсы. Так мерзко. — Я пойду вещи соберу. Горло дерёт от желания вылить всю желчь. Оставаться опасно - точно сорвётся, как тогда. Лучше сесть в комнате персонала, выговаривая всё самому себе. Значит, они прекрасно осознают состояние близкого друга, который: перестал чувствовать, реагировать, интересоваться чем-либо. Вокруг него понимающие происходящее. Однако эти друзья страшатся надавить излишней помощью, решая в итоге вовсе урезать её. Учитывая нынешнюю реакцию, Нео всегда выражается прямо, не скрывая ничего - что логично для того, кого не интересует собственная жизнь. Этот парень неспособен помочь себе, а люди вокруг поднимают руки, желая оставаться чистыми. Получается, что целый месяц потрачен на общение с лицемерами? — Они ушли, — Диамкей медленно садится рядом, устремляя взгляд вперёд. — Понимаю, как это выглядит со стороны, но- — Я испытываю к вам ненависть, — сжимает кулаки, стараясь ровно дышать. — Терпеть не могу таких. — встаёт с места. — Я, может, и отсрочил его смерть, а дальше что? — Он бы не убил себя. — Какая уверенность! А ты там был?! — встаёт напротив, заставляя посмотреть на себя. — Если бы ты видел тогда его выражение лица, то не мог бы судить сейчас! — прижал руку к груди. — Меня лишили шанса помочь другу, который находился в такой же беде. Лишили! Он молчал до последнего, скрывался от всех, и я теперь живу без него. — выдохнул, разведя руки. — А тут у вас этот шанс есть, но вы игнорируете, ожидая, когда же Нео сам додумается себе помочь! Мой ответ - никогда. С такими друзьями ему светит самоубийство в ближайшие дни. — хватает рюкзак, не надевая его. — А теперь я пойду и ещё раз вытащу твоего друга с той крыши, чтобы вы все не лили лицемерные слёзы на его похоронах! Потом поругает себя за сказанное. Плевать уже на собственные запреты поднимать ту тему - ему легче вылить как есть, чем чистить вылетающие слова. Главное добежать до той крыши. А ведь столько гадостей тогда наговорил Нео, ошибочно решив, что он повторяет судьбу того придурка. Надо прекращать додумывать за других, но тяжело такое в моменте перекрывать. — «Какой я молодец! Наорал на своего работодателя и точно заслужил увольнение!» — замедляет шаг, дойдя до здания. — «Сам уволюсь, не хватало с такими уродами работать». К чёрту осторожность на сомнительной лестнице. Сколько раз спускался и поднимался - ничего не произошло. Конструкция смущает отсутствием перил, но в остальном нормально. Добирается до крыши без происшествий, позволяя себе отдышаться. Бежал ещё по одной причине: страх, что Диамкей пойдёт следом. Принципиально хочется скрывать это место. — Так! — выпрямился, оглядываясь вокруг. — Я знал, что ты будешь здесь! Есть же прок от умения быстро складывать пазлы. Нео собственной персоной сидит на парапете, сложив руки на коленях. — Я знал, что ты придёшь. Больно знакомая ситуация, в дежавю бросает. Второй раз подобный диалог выходит, и это становится слегка странным. Хотя всё происходящее ещё страннее. Жираф подходит аккуратно, опасаясь резких движений со стороны парня. Конечно, маловероятно, что он побежит прыгать - потому что ждал. Как бы то ни было, нужно помягче себя вести. — Хочу извиниться за те слова, — выдохнул, садясь рядом. — Я не мог и представить, что твои друзья такие, такие... — помягче слова пытается найти. — Безразличные к твоей проблеме. — А почему ты извиняешься? — смотрит на него, слегка наклоняя голову. — Я понять не могу. Вот о чём предупреждали. Надо было тот разговор всерьёз воспринять, тогда смог бы подготовиться. Сейчас не уверен, что сможет нормально объяснить. — Ты сказал правду, ни разу не приукрашая её, — разводит руками. — Знай, для меня нет ничего важнее чистейшей правды! Думал, ты начнёшь лгать, ведь посчитал тебя слабым, который не ценит близких людей. Однако твои друзья... не обижайся, но они больные на голову. — А я мог сказать по-другому? — вопрос скорее самому себе. — Кажется, я всегда говорю то, что появляется первым и последним. У меня нет других вариантов. — Оу, ага, ого, — отводит взгляд. — Знаешь, я пришёл сюда вытаскивать тебя и перед этим наорал на Диамкея, — выдохнул. — Внутри всё кипит. Я видел, как он переживал за тебя, а сейчас ему плевать? Не понимаю, вообще не могу понять! — Ты столкнулся с новым для себя, всё нормально. — поднимается, убирая руки за спину — Мозг до определённого возраста активно накапливает опыт, в том числе через множество социальных взаимодействий. Со временем накопленной информации становится достаточно, чтобы начать выстраивать собственные представления о морали, правильном и неправильном поведении. После этого человеку становится сложнее воспринимать совершенно новую информацию без внутреннего анализа. Мозг пытается найти сходства с уже имеющимся опытом, опираясь на знакомые модели и выводы. Если совпадений нет, возникает необходимость искать другой способ понимания. Именно тогда подключается оценка через призму "правильно" или "неправильно", ставя новую информацию под сомнение и вынуждая переосмысливать уже сформированные взгляды. — говорит всё медленно, спокойно, давая возможность переварить поток слов — Это нормально и правильно, с точки зрения психики. Жираф обратно ощущает ту непонятную тишину внутри. Значит не показалось, и грубо говоря, он становится нормальным когда слушает крылатого. Даже странно. Обычно в голове постоянный шум: мысли спорят друг с другом, всплывают ненужные воспоминания, раздражают чужие слова, собственные догадки и вечное желание всё анализировать. Мозг никогда не замолкает, вынуждая цепляться за каждую мелочь. Просто всему внутри пришлось утихнуть, чтобы услышать Нео, который очень тихий. Что до сказанного? Вроде логично звучит, возражать глупо. Более того, Жираф ловит себя на мысли, будто впервые за долгое время действительно слушает человека, а не продумывает ответ заранее. И от этого внутри становится спокойно. — Ты психолог? — Я учусь в медицинском, хочу понять психологию, — опустил голову. — Понять, почему пропадают чувства и как их вернуть, но не понимаю. — Ты не думал, что справляться в одиночку невозможно? — помолчал, думая, как правильно донести. — Для помощи самому себе нужно понимать и чувствовать, куда именно двигаться. Чем дальше идёшь, тем больше проблем находишь, — усмехнулся. — Хотя что уж там, твои друзья считают себя наблюдателями, ожидая, когда ты сам соизволишь попросить помощь. — встаёт с места, положив руки на плечи парня. — Друзья - люди, которые согласились впустить тебя в свою жизнь. Вы становитесь буквально семьёй, в понимании социума. Нельзя назвать человека близким другом и бросить его за секунду, потому что на деле никаких обязательств не было. — отпустил, смотря уже в глаза. — Для меня слова тех людей неправильные и заслуживают моего осуждения. Нео чувствует лёгкое давление после прикосновения. Откликаются последствия перелома: неприятна любая тяжесть, от чего перестал таскать сумки, обходясь одним телефоном. Корсет теперь снимается перед сном, надеваясь сразу после пробуждения. Однако на данный момент боль незначительна по сравнению с услышанным монологом. Слова Жирафа вызывают куда больше ощущений, чем давление на рёбра или тянущий дискомфорт в спине. Странно. Раньше чужие эмоции воспринимались как далёкое и ненужное, существующее отдельно от него. Сейчас же внутри появляется слабый отклик, который не может нормально распознать. Этот парень вызывал тогда множество вопросов и продолжает их накапливать. Такой интересный. Слишком громкий, эмоциональный, резкий в словах. Не пытается выглядеть правильным или удобным, говорит первое, что чувствует, злится, переживает, раздражается. — Я всю неделю думал над твоими словами, и... — О, лучше забудь, я много хрени наговорил! — отрицательно помахал руками, нервно смеясь. — Мне правда стыдно. — Это было, и оно останется существовать, потому что я и ты - свидетели. — медлит, отвлекаясь на сирену скорой помощи. — А... а почему ты стоишь? — Потому что стоишь ты? Мне неловко сидеть одному. — Мне тяжело долгое время сидеть, корсет давит, — помотал головой. — Тебе необязательно повторять. — Корсет?.. — чутка подумал. — Кажется, вспомнил! Это ты крыло сломал?! — в ответ кивок. — Ох чёрт, ты, значит, летать пока не можешь... — стукнул себя по лбу. — Блять, забудь, забудь, что я сказал. — Я никогда не умел летать, — искоса глянул на крылья. — У меня заболевание, и кости крыльев хрупкие, не выдерживают вес и легко ломаются. — Вот как бывает. — всё же садится, ноги ноют от усталости. — Правда, забудь, я не думая хрень говорю. — Почему ты постоянно пытаешься сделать так, чтобы я тебя забыл? — А ты прям так не хочешь забывать меня? — ухмыльнулся, скрестив руки. — Я, так-то, сталкерил тебя чутка. — Я не хочу тебя забывать и не смогу этого сделать, — вдохнул. — В тот день мне было тише, чем в другие. Я ничего не слышал, не думал, как обычно вообще, но по-другому. Потом ты, который по всем критериям и вычитанным книгам... переживал. Ты не со зла кричал, а потому что тебя задело внутри, — выдохнул. — Возвращаясь к моим размышлениям, скажи, а каково это - переживать и чувствовать, что за тебя переживают? Последнюю неделю думает чаще обычного, ловя себя на беспокойстве. Да, это нечто существенное, и должна последовать радость, ведь спустя столько лет что-то поменялось. Только вот ничего, кроме бьющей тревоги, нет. — Слушай, не обессудь, что вопросом на вопрос, но... — подозрительно рассматривает его. — Ты сколько книжек про психологию прочёл? — Пятьдесят четыре. — Ахуеть, — кашляет в руку. — Вижу, они бесполезны, раз ты спрашиваешь. И думаю, огорчу тебя, но и я бесполезен, — пожимает плечами. — Чувства нельзя описать словами в полной мере, даже если я расскажу, ты не поймёшь. В этом он прав. — Просто не понимаю, беспокоятся ли мои друзья обо мне... — Душенька точно нет, — фыркает. — Как можно считать такое за юмор? — Я раньше умел шутить, — сел рядом. — Как тебя, кстати, зовут? Точно, так и не представился, а в кофейне тему знакомства перевели. Неловко получается. — Жираф, — расстегнул пуговицу кардигана. — Если не секрет, а как ты крыло сломал? — В студии сбил электросамокат. — Ага... — озадаченно кивает. — Вопросов стало больше. Это в какой студии электросамокаты ездят? — В модельной студии, я работал моделью, — замолчал, после вздохнул. — Не помню, почему там он был, и не помню, что было дальше. — Ожидаемо, — закатил глаза и тут же опешил. — Вот обратно! Тип, ожидаемо, что ты модель. У тебя внешность... — ахнул, принимая поражение перед самим собой. — Красивый ты. — Раньше был, уже не вернусь туда из-за травмы, — закрыл глаза. — Интересный ты. Теперь понимаю! Без социальных коммуникаций мы ничто из себя не представляем, ведь созданы такими. Нас формируют разговоры, чужие взгляды, поддержка, конфликты, случайные встречи и даже болезненные расставания. Важно испытывать злость, обиду, ненависть, боль, радость, волнение, переживание, любовь. В общем, присмотрите за ними!!! Вдруг когда-нибудь поймут?