Три сестры

      Нарцисса Малфой, в девичестве Блэк, могла бы поспорить изяществом с фарфоровой статуэткой. Да и характером тоже. Холодная и сдержанная, закованная в доспехи безупречного воспитания и воистину королевского достоинства. Утонченная, внешне хрупкая, почти хрустально прозрачная. Кто бы мог подумать, что в ней течёт неукротимая кровь Блэков? Она так искусно играла роль леди Малфой, что все вокруг позабыли кто она на самом деле. И это было удобно. В первую очередь ей самой.       Нарцисса Малфой была, кроме всего прочего, весьма рассудительна. И сталкиваясь с какой-то проблемой, сохраняла хладнокровие, сначала анализируя все до мелочей, а уже потом предпринимая тщательно выверенные действия. Она не полагалась на удачу, слепую веру в магию или даже своего мужа. И точно знала — бывших Блэков не бывает.       Блэк — это всегда волк в овечьей шкуре. Ядовитая змея, умело прячущая клыки до самого решающего момента. Грязь, искусно имитирующая чистоту. Тьма, идеально оттеняющая свет. Возможно, Нарцисса была куда больше Блэк, чем полагала. Ведь никто не подозревал, что прячется под маской леди и почтительной супруги сиятельного лорда. И в этом была главная ошибка окружающих.       Она несла себя через все испытания, не теряя достоинства и гордости. Следовала заветам предков и была послушной дочерью. Не роняла чести семьи, вызывая трепет и уважение одним лишь взглядом. Ухитрилась сохранять невозмутимость в самые отчаянные моменты. И она, в отличие от фанатичного супруга, видела чудовище под налётом аристократического великолепия Темного Лорда Воландеморта.       Возможно, Нарцисса могла это игнорировать, как игнорировала прожигающую зависть в глазах женщин на светских раутах или замаскированное недовольство тестя. Её не волновали те, кто опускается до плебса, демонстрируя несдержанность. Не беспокоили трусливые враги, мнящие себя белой костью и исходящие ядом в сторону древнейших и благороднейших. Но Воландеморт проник в их семью. Шептал отравленными губами на ухо Люциуса о величии и чистокровности. Будто они не являлись знатнейшими из ныне живущих. Тёмный Лорд завладел душами и сердцами многих, кто был небезразличен Нарциссе. Разделил волшебников, стравливая как гиппогрифов на арене. И это было омерзительно. Как и то, чего внезапно захотел от леди ее, магией данный, супруг.       Не будь она урожденной Блэк, сломалась бы под давлением обстоятельств и своего долга перед семьёй. Но она была не одна, у неё были сестры.       Строгая Андромеда. Она похоронила надежды семьи на очередной успешный союз и дерзко избежала ненасытного интереса Воландеморта. Не желая участи племенной кобылы, чьи жеребята на вес золота, но сама она обречена всю жизнь провести в стойле. В тени очередного, не менее родовитого, но оттого не более любящего, дворянина их круга. Подающая большие надежды как ученый-исследователь, выбрала сомнительную свободу, вместо удела вечной тени за плечом высокомерного мужа. Матушка была в ярости. Тетушка была в ярости. И лишь мужчины рода понимали тяжёлую участь дочерей Блэк — слишком яркие для женщин, которым уготовано традиционное место у колыбели очередного наследника сильной крови. Понимали, но молчали.       Проклятая на словах родней, она гордо несла этот крест, заслонившись маглорожденным мужем и маленькой дочерью. Нарцисса была уверена, что не такой судьбы хотела средняя сестра, когда пыталась вырваться из оков патриархального традиционализма и ожиданий семьи. Леди Малфой было совершенно наплевать какой крови Тед Тонкс. Её волновало лишь одно — Андромеда, не смотря ни на что, всё равно Блэк. В ней горит тот же всепожирающий огонь и та же магия. Та же жажда и неукротимость. И всё это жизненно необходимо Нарциссе. Всегда было необходимо.       Беллатрикс. Яркая, как ее звезда. Пульсирующая пламенем, жаром, энергией. Смелая и сильная. Дерзкая и красивая. Взявшая лучшее от своей крови. Талантливая и такая же одержимая, как и все Блэки. Закованная в золотую клетку замужества и сгорающая в собственном огне. Блеклые Лестренджи, жалкие лягушатники, кичащиеся приверженностью корням, от которых сами же бежали от бушующей инквизиции. Жалкие три века истории на берегах Туманного Альбиона, против более чем десяти у Блэк. Не безвольный Рудольфус должен был составить партию потрясающей Белле, о нет.       Леди Малфой знала секрет, о котором не принято говорить в приличном обществе. Знала о страсти Темного Лорда, не угодившего Блэкам подпорченной родословной. И отлично видела, что эта страсть не безответна.       Белла сгорала. При каждой, увы весьма редкой, встрече, Нарцисса видела как это пламя заживо пожирает ее драгоценную сестру, угрожая вот-вот превратить в нечто совершенно иное. Нечто, что уже не будет ее дорогой любимой сестрой. И не нуждается ли она в спасении даже больше Нарциссы? Гордая Белла сама не признается в этом никогда.       Но в ночь Самайна, когда ткань между мирами истончается, а магия струится в воздухе, нет никаких барьеров и нет никаких запретов. Лишь чистая воля и вера в волшебство. Как в детстве. Как в страшной сказке…       Изящные пальчики с идеальным маникюром ловко выводили безупречные буквы на дорогом пергаменте. Два коротких послания унесли разные совы. Нарцисса несколько минут смотрела в окно, скользя взглядом по ухоженному саду, тронутому осенним разложением. Что даст им эта встреча? Нет, не так. Даст ли им эта встреча желаемое? Леди Малфой верила, что даст. Она приложит для этого все усилия.       Страницы древнего фолианта, извлеченного из самого дальнего угла библиотеки, настолько ветхие, что грозят вот-вот рассыпаться. Но нужно еще раз перечитать архаичный текст, чтобы не упустить ни одной детали.       У Нарциссы есть время подготовиться. Люциус отбыл на очередное собрание Пожирателей Смерти, которое наверняка перерастет в кровавую резню маглов. Магия ему судья. Но это на руку. «..аще захочет провести воззвание, не брати крови чужой, а только свою. Призвати родное в помощенствование, а лучше двое, а лучше трое собратися. Круг создати ведьминский, женскоя сути пользуясь. Вина готовити, мясо птицы непременно. Молока взяти и хлебин втрое. Чертити символ единый, трискелем зоветися, на столе, али полу, али камине, гдежмо стояти котел жертвенный. Отдати от каждой слово. Аще не говорити, а писати позволяется. Лить вино и молоко. Магия услыше…»       Верный домовик послушно подготовил охотничий домик на отшибе владений и все необходимое для предстоящего ритуала. Удачное место — лесное озеро и густая чащоба вокруг. В грядущую ночь не стоило бояться леса. Стоило бояться трех ведьм, что соберутся на шабаш, взывая к магии. У Нарциссы была горячая просьба и почему-то, зная своих сестёр, она была твердо уверена, что им тоже найдётся о чем воззвать.       Вырисовывая на камине последний завиток трискеля кровью из надрезанного пальца, Нарцисса услышала характерный хлопок аппарации на улице. Спустя всего десяток секунд раздался энергичный стук в дверь. Леди Малфой усмехнулась — только Белла могла так стремительно появиться, секунда в секунду с назначенным часом.       — Ну здравствуй, сестричка! — Леди Лестрендж поцеловала младшую сестру в щеку и вошла в дом. — Ты дьявольски заинтриговала меня своим письмом. Что за ритуал ты раскопала и зачем он нам, м? Признаться, я готова была даже без разрешения сорваться в предстоящий рейд. Фестрал раздери этих тугоумных братьев, ухитрившихся взять с меня твёрдое обещание не делать глупостей…       Белла на ходу цапнула бокал вина с круглого столика и с комфортом разместились в глубоком тяжёлом кресле, устремив испытывающий взгляд на Нарциссу.       — Мы ждем Андромеду, дорогая. И не надо мне тут изображать обиженного василиска. Она всё еще наша сестра.       Непримиримо хмыкнув, Беллатрикс отвернулась к огню, с возрастающим интересом изучая небольшой котелок, стоящий ровно в центре поленницы. По дровам пробежала огненная саламандра и сама нырнула в котел, оставив снаружи лишь полосатый хвост.       — Ну-ну, что-то будет, — задумчиво пробормотала леди Лестрендж, покачивая бокалом, остро ощущая привкус крови в выдержанном вине.       Нарцисса тем временем сама расставляла перед камином подношения в плетеных корзинах — мёд, молоко, сыр, забитого и ощипанного фазана, масло и воск. Отдельно встала оплетеная пузатая бутыль с древней печатью двухвековой давности и несколько таких же древних рукописных книг. На потертых корешках с трудом угадывалась экслибрисы Блэков и Малфоев.       Аккуратный стук отвлек сестёр и на порог ступила Андромеда, лишь едва заметным движением бровей выдав свое удивление.       — Теперь я окончательно убедилась, что ты позвала меня не просто так, Нарцисса.       Обменявшись поцелуями в щеки, женщины рода Блэк переместились за отдельно накрытый стол. Гостьи осматривали праздничное убранство, то и дело бросая заинтригованные взгляды на котелок с саламандрой и нетерпеливые на хозяйку.       — Что ж. Я собрала вас сегодня не из праздной скуки, сестры, — неторопливо начала Нарцисса, наконец и сама завладев бокалом. — Наш мир стремительно меняется и мне не нравится то, что он несёт в наши жизни. Думаю, каждая из нас все еще считает себя Блэк. И каждая может сказать о чем-то, что желает изменить, но не может. Нас с детства учили, что магия может всё. А потом загоняли в рамки долга и послушания. Я считаю, что достало нам с этим мириться. И сегодня у нас есть шанс изменить свою судьбу.       Нарцисса сделала паузу, неотрывно глядя на котел в камине, и сделала большой глоток вина, словно чествуя кого-то невидимого.       — Этот ритуал может помочь. Не знаю как именно. Но верю, что может. Хочу всем сердцем. У каждой из вас, уверена, есть что просить у магии, есть о чем выразить недовольство, есть что изменить. Вы нужны мне, как и всегда. Потому, что ближе вас у меня никого нет. И сегодня, в ночь Самайна, я прошу вас разделить со мной это воззвание и если не присоединиться, то поддержать.       — А ты-то что, сестричка? Чем же недовольна наша очаровательная Цисси, отхватившая себе малфоевский платиновый зад и платиновые же капиталы? — Беллатрикс, ничуть не стесняясь, сбросила маску аристократичности и наконец могла говорить так, как хочется и что хочется.       Андромеда понимающе усмехнулась, качая бокалом в руке. Она тоже была в рамках, которые давили и требовали от неё больше, чем она готова была отдать. А Нарцисса лишь чуть поморщилась, впрочем тоже отбросив оковы светских манер, с не меньшим удовольствием, чем старшая сестра.       — С Люци мне безусловно повезло больше, чем многим может казаться. Но...       — Но-о-о?.. — нетерпеливо подтолкнула Белла, подавшись вперёд. Если у малышки Нарси были тайны, то они всегда отличались особенным шармом тьмы и боли. Невозможно не сгорать от любопытства.       — Но он тоже умеет настоять на своём. — Нарцисса с непонятным ожесточением швырнула свой бокал в котел. Пузырящаяся жидкость сыто булькнула, принимая подношение, и на миг вспыхнула голубоватым пламенем. — Видите ли, мои дорогие сестры, в семье Малфоев принято непременно обзаводиться мальчиком. Не передаётся фамилия по женской линии. И некий Абаддон Малфой, в семнадцатом веке, воспитывая пятерых дочерей, так отчаялся получить сына, что изобрёл ритуал, дающий стопроцентный результат. С одним незначительным побочным эффектом… — Нарцисса сделала небольшую паузу, прервавшись на глоток вина из нового бокала и крохотное пирожное со взбитыми сливками. — После этого ритуала больше не будет детей. Никаких и ни с кем. Ни бастардов с любовницами или любовниками, ни потомков во вторых браках. Зато наследник фамилии непременно родится сразу же. Мило, правда?       Голубые глаза леди Малфой блеснули едва сдерживаемой яростью.       — И Люциус хочет заставить тебя пройти через это? — Андромеда подала голос, пока Беллатрикс совершенно на аристократично поминала всех Малфоев в самых развратных позах и в самых немыслимых выражениях.       — И он великодушно дал мне время для моральной подготовки, — Нарцисса кивнула и криво улыбнулась. — Выбора у меня нет, увы.       Они помолчали, объединенные горем младшей, с одинаковой синхронностью насилуя пальцами венецианское стекло бокалов и с потаенной грустью глядя в пламя камина, облизывающее стенки пузатого ведьминского котла.       — А я домой хочу. — Неожиданно даже для самой себя проговорила Андромеда, опираясь обоими локтями о стол. Снова попирая этикет. — Но не к отцу с матерью. И даже не на Гриммо к тете и дяде. А в такой дом, где не будет никого чужого. Только вы, мои сестры. Не будет Теда. Он милый и добрый. Так не похож на нас, бешеных Блэков. Такой уютный и заботливый. И до отвращения простой и предсказуемый. Знаете, такой, правильный. Не читающий по ночам книг по темной магии. Зовущий Самайн — Хэллоуин. Отправляющий родственникам открытки на Рождество и неплохо орудующий губкой для посуды. Не ругается и не кричит. Не поднимает руку и не топит в презрении за мой темный род. Но с той же ласковой улыбкой, он топит меня в этой рутине так усердно, словно фанатик, сжигающий ведьму на костре. А Нимфадора. Его маленькая неуклюжая копия по характеру. Кошмарно, но я не люблю свою дочь… Я смотрю на ее невероятное сходство с нами, Блэками. О Моргана, Белла, как она похожа на тебя детстве… — Андромеда горько усмехнулась и покачала головой. — Но как она впитала эту ненависть к старым семьям раньше, чем я смогла это заметить. Она даже имя свое ненавидит и постоянно перекрашивает волосы в розовый, только бы никто не видел ее тяжёлые чёрные кудри!.. Свекровь обожает Дору, но я же вижу их скрытое торжество — даже маглы могут подчинить себе магию, заставить Блэк стать просто Тонкс…       Средняя сестра с внезапной злостью швырнула свой бокал в камин, и котел поглотил второе подношение, рассыпав сноп алых искр, которые еще несколько минут полыхали над непрогорающими поленьями.       Белла молчала дольше всех, катая в ладонях тонкое стекло, кусая губы и хмуря брови.       — Не мне вам говорить о той порочной страсти, что терзает меня не первый год… О той боли, что разрывает изнутри… Я считала Его идеальным. Тем, кто должен быть рядом со мной. А если нельзя — то я сама готова служить Ему. О, какой дурой я была, сестры! Какой дурой! — Беллатрикс покачала головой и приблизилась к огню, больше не глядя на Нарциссу и Андромеду, рассказывая пламени, а не им. — Мысли о Лорде сводили с ума и днем и ночью. А когда он поставил метку, страсть стала и вовсе ослеплять. Я поняла почему в тот момент на Его губах играла такая нежная, невозможная, улыбка. Он изощренно отомстил всем Блэкам, поработив мою волю, сделав одержимой… Постылый болван Рудольфус интересуется только своим братом, какой позор! А его жена сохнет по полукровке! Мерлин и Моргана!       Белла резко обернулась и в ее темных глазах зажегся настоящий пожар.       — Да он ненавидит нас! Весь цвет магического мира! Каждого чистокровного! Он мстит нам и истребляет. Унижает и пользует как скот. Он приведёт нас к краху! Как же я мечтаю разорвать эту порочную темную связь и стать свободной! От Него, от Рудольфуса, от треклятых отца с матерью, не сделавших ровным счётом ничего, чтобы спасти меня! И фестрал задери, но я жажду того же, что ты, Анди — быть втроём. Потому что только мы не предали родную кровь. Не торговали ею. Не оставляли плавиться в собственном бессилии. Воистину мы — Блэк. Только мы!       Третий бокал вызвал целый столб белого пламени, а все выставленные подношения исчезли вместе с котлом. По залу охотничьего домика пронёсся обжигающий вихрь магии, погасив все огни и даже ритуальные светильники. На несколько томительных минут воцарилась звенящая тишина.       — Получилось?.. — прошептала Нарцисса.       Огонёк люмоса прорезал тьму, вычерчивая острые тени на лицах трех сестёр.       — Должно было… Ведьмы мы, или кто? — усмехнулась Белла и взмахнула палочкой, заново поджигая свечи.       — Хотелось бы ими и остаться… — задумчиво пробормотала Андромеда, поправляя причёску.       — Хм? О чем ты, сестра?       — Ну знаете эти легенды о горных и болотных ведьмах? Здорово было бы так жить. Все тебя боятся и уважают, ходят на поклон. А ты ни от кого не зависишь и никому ничего не должна…       Они еще долго просто разговаривали, делясь тем, что прежде было невысказанным. Болтали, как в далёком детстве, разгоняя годы вынужденного отчуждения, смеялись и пили игристое вино, ощущая себя совсем взрослыми. Уже не придёт строгая матушка в ночной сорочке и не прогонит по спальням. Сухая гувернантка, с вечно поджатыми губами, не запретит есть сколько угодно сладкого и не отчитает за неподобающие манеры. Они снова были девчонками. Сёстрами Блэк. Пусть и выросшими слишком рано не по своей воле…       Первые лучи солнца высветили совершенно иной пейзаж за окном и полное отсутствие брачных обетов на запястьях.       — Горы… — потрясенно выдохнула Нарцисса, выбравшись из широкой постели, где они втроём уснули вповалку под утро.       — У меня полосатые чулки! — вскрикнула Белла.       — А у меня чёрное платье из паутины акромантула! — удивилась Андромеда, разглядывая смятый подол.       Сестры переглянулись и бросились искать зеркало. А это было довольно затруднительно в совершенно неузнаваемом доме. Но наконец они его нашли.       Три сестры сгрудились перед огромным ростовым зеркалом в резной раме.       — Ведьмы, — ухмыльнулась Белла, поправляя смоляной локон и с удовольствием оглядывая свой наряд.       — Ведьмы, — расплылась в, несвойственной ранее, шальной ухмылке Андромеда, поводя плечами.       — Ведьмы! — как девчонка захлопала в ладоши Нарцисса.       И три сестры громко и искренее рассмеялись, наконец ощутив себя полностью свободными.