Последний танец в пустоте

Имуги стоял спиной к братьям, глядя на ночной город. Он медленно обернулся, его лицо было спокойным, почти скучающим. — Не думал, что вы придете вместе. Как мило. — он расплылся в до боли жуткой, умиротворённой улыбке. — Последние семейные узлы, которые нужно разорвать. — Твоей игре конец, Имуги, — Ён шагнул вперед, его глаза горели яростью. — Игра? — змей усмехнулся. — Это не игра. Это проверка. Проверка того, насколько хрупки ваши человеческие чувства. — Осторожнее, Ран, — Ён бросил брату короткий взгляд, сжимая рукоять меча. — Он снова задумал какую-то грязную игру. — Что бы ни случилось, каким бы я ни стал... помни, что это не я, — сказал младший, невольно улыбаясь сквозь страх и готовясь к битве. — Я всегда найду способ вернуть тебя, — твёрдо произнёс Ён, подмигнув брату и переводя взгляд на врага.

***

Братья Ли пришли сюда не случайно. Перед ними раскинулась крыша высотки, где Имуги решил затеять свою игру — жестокую, как сама его сущность. Не раз, завладевая разумом людей, он почти лишил братьев всего самого дорогого. Но сегодня должно было стать концом страданий. Они знали, где появится змей — не первый раз он выбирал именно эту крышу, чтобы низвергнуть в пустоту невинную душу. Ён сделал шаг вперёд. Его глаза вспыхнули пламенем, но под этим светом пряталась усталость сотен бессонных ночей. В них дрожали ненависть и холод — такой взгляд мог обратить в бегство любого, кто осмелился бы преградить ему путь. Имуги двигался с такой скоростью, что глаз едва поспевал уловить его силуэт — он был не медленнее самого лиса. На его губах мелькнула самодовольная ухмылка, и он сорвался с места, бегая по крыше. С каждой секундой Имуги появлялся то справа, то за спиной, то на самом краю крыши, стараясь довести старшего до злости и изнеможения. — Тебе, видимо, совсем нечем заняться? — голос Ёна прозвучал устало, но в его холодном взгляде сквозила угроза. Он провёл пальцами по переносице, словно сдерживая раздражение. — Боже… зачем ты... Фраза оборвалась — в следующее мгновение змей оказался прямо перед ним. Лицо Имуги расплылось в слишком широкой, почти неестественной улыбке. Ён среагировал мгновенно — меч сорвался вверх, сверкнув отражением городских огней, но ударить он не успел. Лис даже не успел заметить, когда Имуги оказался за спиной Рана, прижимая холодное лезвие к его шее. При виде этого Ён ощутил, как в груди вспыхнула буря, и его пальцы сжали рукоять меча до боли. Он не мог сделать и шага — будто каждое его движение зависело от того, насколько глубоко змей решит вонзить оружие. — Нож? — Ён усмехнулся, но в голосе слышалась усталость и презрение. — Что за детский цирк... Ты ведь никогда не пользовался таким оружием. Имуги не ответил. Его губы растянулись в улыбке — спокойной, опасной, как у хищника, уверенного в победе. В этом взгляде было чувство власти, будто мир уже лежал у его ног, умоляя о пощаде. Он притянул Рана ближе, и лезвие больно врезалось в кожу. Ран задыхался, глотая воздух, глаза его расширились — ещё секунда, и он бы упал от потери сознания. — Посмотри на себя, ничтожество, — змеиный голос зашипел прямо у самого уха, ядовито, почти ласково. Ран вздрогнул, тело его будто окаменело. — Твоя тайная любовь к брату... вот то, что тебя погубит. Младший замер. Его плечи дрожали, взгляд, полный боли, скользнул к старшему брату. Руки предательски затряслись. Слова Имуги ранили его намного сильнее, чем ледяное лезвие у горла. — Не верь ему, Ран! — отчаянно закричал Ён. — Ты ведь знаешь, он всегда искажает правду! Раздумывать о тактике было некогда — Ён стоял на грани, рискуя потерять младшего. Он бросился вперёд, сбив Имуги с ног, и заслонил брата собой. Ран не был слаб. Никогда. Но в этот миг отчаяние охватило его, как холодная волна. Каждое слово, брошенное змеем, вонзалось в душу, оставляя там глубокие, кровоточащие следы, которые никак не вылечить. Он ощутил себя ничтожным — будто всё это время был лишь тенью рядом с братом, недостойной его силы и любви. Ран судорожно втянул воздух, его ладонь дрожала, сжимая горло, где проступили тонкие алые следы. Взгляд потускнел — в нём бушевала ярость, направленная на всех. На Имуги, на этот мир, на самого себя... за то, что он так и не смог убить в себе то чувство, которое считал позором. За то, что всё ещё испытывал к Ёну не братские чувства — и ненавидел себя за это.

***

Старший не стал ждать, пока враг снова поднимется на ноги. Вскочив, он ринулся вперёд, замахнувшись мечом. Удар — звон стали — и бой вспыхнул с новой силой. Теперь ими обоими двигала не только сила, но и безграничная, всепоглощающая злость. Ран, очнувшись, тоже бросился в схватку, но Имуги оказался сильнее. Он мощным движением отбросил младшего прочь — прямо к самому краю крыши. Ран ударился о бетон, вскрикнув, и, едва удержав равновесие, схватился за голову, пытаясь унять боль. Мир качнулся под ним, и, отползая от края, он почувствовал, как страх падения сковывает каждое движение. Змей решил не сдерживать свою силу — теперь он использовал её во всей жестокой красе. Одним мощным ударом он отбросил Ёна прочь. Тело старшего с глухим стуком ударилось о стену, и на мгновение всё вокруг померкло. В глазах потемнело, грудь пронзила боль, дыхание сбилось. Ён судорожно прижал ладонь к груди, кашляя и пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. — Брат! — отчаянно вскрикнул Ран. Он, едва держась на ногах, бросился к нему. Сердце бешено колотилось в груди, страх сжимал горло. Когда он добежал, то увидел, как Ён лежит на земле, тяжело и хрипло дыша. — Дыши, Ён, пожалуйста... прошу тебя! — голос дрогнул, почти сорвавшись на крик. — Какой же ты жалкий! — засмеялся Имуги, медленно подходя всё ближе, с каждым шагом будто приближая их к гибели. — Ты действительно думал, что сможешь меня победить? Но ведь злодеи не побеждают... Так что задумайся, герой ли ты, Ли Ён? — Заткнись! — взревел Ран, прижимая брата к себе, словно стараясь заслонить его от самого мира. Его глаза полыхнули, в голосе звучала чистая ненависть. — Я тебе глотку порву, слышишь?! — Ран... — тихо произнёс Ён, с трудом подняв руку и сжав пальцы брата. Его голос был хриплым, но в нём звучала мольба. — Остановись... — И так, что мы имеем? — губы Имуги искривились, и он начал неспешно расхаживать по крыше, будто раздумывая о чём-то важном. — Девятихвостый лис, который всегда спешил на помощь другим... А кто теперь придёт ему на выручку? Старший скривился, сжимая зубы. Он опёрся на Рана, ощущая, как ещё пульсирует гул в голове от ударов. Но, переведя дыхание и подавляя мольбы брата, он молча шагнул навстречу своему противнику. — Я пришел сюда не за победой. Я пришел сюда, чтобы положить конец тебе. Даже если это окажется моей гибелью, — глубоко вздохнув, лис сделал шаг вперёд. — Моя жизнь давно стала ценой за тех, кого я люблю. Не думай, что ты открыл что-то новое. — Твоей гибелью?.. — едва слышно произнёс Ран, не веря своим ушам. Ноги под ним дрожали, но он всё же поднялся, пытаясь дойти до брата, спасти, хоть как-то вмешаться. Но не успел. Имуги, будто тень, сорвался с места — холодные пальцы сомкнулись на шее Ёна, перехватив дыхание. Змей рывком притянул его к себе, и в его взгляде отражалось наслаждение властью. — Можешь не утруждаться, — произнёс Имуги, сильнее сжимая горло старшего. — Я уже победил. — Ещё нет, — прохрипел Ён, собирая последние силы. Он попытался оттолкнуть Имуги, цепляясь за призрачную надежду, что всё ещё можно изменить. Но вдруг леденящая сталь пронзила его спину, выводя из строя, лишь чудом не задев сердце. Острая боль обожгла всё его тело, но куда страшнее стало то мгновение, когда Ён, обернувшись, увидел Рана... Тот стоял позади него с безумной, почти неживой улыбкой, держа меч, принадлежавший самому Ёну. И прежде чем осознание успело прийти, он провернул клинок, выдернув его с тем же холодом, с каким вонзил. Ён упал на холодный бетон, сжимая раненое место. Кровь стремительно сочилась наружу, пропитывая одежду и оставляя на ней алые пятна. Всё тело дрожало, дыхание вырывалось рывками, становясь всё слабее. Он ощущал, как жизнь медленно уходит из него, и понимал — ни одно лезвие не способно причинить боль большую, чем та, что рвёт его изнутри.

***

Ран дрогнул, словно очнувшись от тяжёлого сна. Голова кружилась, сознание было затуманено. В его руке всё ещё лежал меч — тот самый, только теперь залитый кровью. Взгляд скользнул вниз — и сердце замерло. Ён окончательно рухнул на землю, почти не дыша, глаза его постепенно теряли свет. Паника захлестнула младшего. Как?.. Почему?.. Он не помнил, как это произошло, не помнил ни движения, ни удара. Ран выронил меч, бросился к брату и, приподняв его, крепко приковал к себе, будто хотел удержать жизнь, ускользающую из его рук. — Ён... это я сделал?.. — его голос дрожал, а из глаз текли слёзы, которые он уже не мог сдержать. — Прости меня... прости, умоляю... Ён слабо открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на брате. Его дыхание было прерывистым, а губы едва шевелились. Он видел перед собой Рана — заплаканного, растерянного, охваченного ужасом. Старший хотел поднять руку, чтобы коснуться Рана, но сил почти не осталось. — Не вини себя... — выдохнул он слабо, стараясь улыбнуться, хотя боль пронзала каждую клеточку. — Это... не ты... Ран отчаянно замотал головой, продолжая шептать сквозь слезы: — Нет, это я... я видел... этот меч был в моей руке! Младший был потерян. Он не знал, что делать, не понимал, как всё это произошло. Паника сжимала грудь, мешая дышать, а мысли путались, превращаясь в сплошной шум. Ран поднял взгляд на Имуги — тот стоял неподвижно, спокойно, будто ничего не совершил. На его лице застыло выражение наслаждения. И тут до Рана дошло. Всё стало ясно, как вспышка молнии в темноте. Змей овладел его разумом, заставил поднять руку на того, кого он больше всего любил. Он был всего лишь игрушкой в его руках, марионеткой, через которую тот достиг своей цели. — Зачем ты это сделал... Зачем?! — Ран закричал, захлебнувшись в отчаянии. Его голос дрожал, срываясь на хрип. — Когда тьма подчиняет тебя — ты теряешь контроль. — произнёс Имуги с самодовольной усмешкой. — Не осознаёшь, что творишь, не чувствуешь времени. А потом — поздно. Тогда ты понимаешь: твоя жизнь превратилась в фильм ужасов. И ты в нём не герой... ты чудовище. Каждый твой шаг — это мой шаг, каждая мысль — моя. — Ты... ты больной псих! — бросил Ран, его крик разорвал воздух. Он посмотрел на брата — бездыханного, бледного, но всё ещё живого. Слёзы душили его, превращаясь в рыдания, которые, казалось, слышал весь город. — Ран... — слабо произнёс Ён, и младший резко вскинул голову. — Ты ни в чём не виноват, оставь меня... ты должен жить... — Нет! Я не могу, слышишь?! — Ран в отчаянии тряс брата, не в силах поверить, что теряет его. — Я спасу тебя, я должен! Всё будет хорошо, только держись! — Ран... — голос Ёна таял, как эхо. — Тише... послушай меня... — он с усилием поднял руку и коснулся его лица, стирая влагу на щеках. — Я люблю тебя, лисёнок... всегда любил... — Нет, так не может быть! — голос младшего сорвался, превратившись в крик, полный боли. Он прижал брата к себе с отчаянной силой, будто мог удержать его душу, не дать ей покинуть тело. Имуги наблюдал за ними с довольной ухмылкой, и вдруг его глаза вспыхнули огнём. Ран почувствовал, как в его сознание снова проникает мрак, как всё внутри искажается. Он сжал голову руками, отчаянно борясь с невидимой силой. — Нет! Не смей! Только попробуй ещё раз! — закричал он, чувствуя, как змей вновь пытается проникнуть в его разум. Ран, словно под властью чужой силы, рывком схватил меч. Его взгляд был пуст, в нём не осталось ни боли, ни сомнения — лишь тьма. — Ран, что ты делаешь?.. — тихо выдохнул Ён, пытаясь подняться. Он чувствовал страх — не за себя, а за брата. — Эй... прошу, очнись! Младший не слышал его. Не слышал ни мольб, ни голоса, что мог свести с ума. Он обнажил клыки и безжалостно вонзил меч прямо в сердце брата. Ён дернулся, последние вздохи сорвались с губ, а сердце замерло, полностью поглощая его во тьму. Пелена спала. Первое, что увидел Ран, — это широко открытые глаза брата, полные не боли, а... покоя. И рукоять тяжелого меча, торчащую из его груди. — Нееет! — крик Рана эхом разнесся по небу. Лис подхватил тело Ёна, но тот был уже бездыханен. Сердце сжалось, желудок скрутило, а тошнота вырвалась наружу, подступая к горлу. Он бился в панике. Стучал по плечам брата, кричал, молил, пытаясь оживить его взглядом, руками, голосом — всеми силами, что у него остались. — Прекрасное оружие у тебя вышло, лис, — змей подошёл к нему и тихо добавил: — Спасибо, что сделал грязную работу за меня. И он исчез, словно растворился в воздухе, оставив Рана наедине с кошмаром и чувством вины, которое давило сильнее любого врага. Он остался один. С братом и с кровью на руках. С осознанием, что его руки стали орудием убийства. Он вжался в Ёна, его тело содрогалось от беззвучных рыданий. Жить в мире, где он лишил жизни единственного, кто имел значение? В мире, где он стал оружием против своего же счастья? Этого он не мог вынести. — Ён... открой глаза, дыши, умоляю... — сквозь рыдания шептал Ран, тело его дрожало, а сердце разрывалось в клочья. — Я люблю тебя, Ён... слышишь?.. — голос Рана дрожал, но уже было слишком поздно. Старший не услышал и больше никогда не услышит этих слов. Ран бережно положил тело брата на бетон, и встал на край крыши. Ветер подхватил его, словно приглашая в последний танец. Казалось, что страх высоты покинул его окончательно. Слёзы до сих пор падали рекой вниз. Но Ран бы не смог... Не смог бы вынести мысль, что своими руками лишил брата жизни. Не смог бы смириться с тем, что для Имуги он стал марионеткой, которой он сможет управлять когда ему захочется. Он не смог бы жить без брата, которому так и не успел признаться в своих чувствах... Он зажмурился и шагнул в пустоту — навстречу молчанию, которое было милее, чем существование без него. Даже самые сильные существа не выжили бы после падения с высоты птичьего полёта. А Ран... Ран был всего лишь полулисом, полукровкой, который не сумел защитить старшего даже от собственной руки. Говорят, что когда падаешь с крыши, понимаешь — все проблемы решаемы. Но проблемы Ли Рана никогда не имели решения. Его душа была окутана жгучей болью, которую ничто не смогло бы излечить, даже самая сильная любовь. Ведь этой любви больше не существовало... Не существовало Ёна, того, кто был для него всем. Гул полицейских машин с сине-красными огнями заполнил ночную улицу у высотки. Ран лежал на холодной земле, кровь медленно растекалась вокруг. Душа покинула его тело навсегда. Они умерли вместе, но не рядом...