Могу поспорить

– Мо-оди, – Пугод поворачивается к нему спустя минут пять молчаливого стояния рядом и разглядывания бального зала в две пары глаз. Это "Модди" – вместо приветствия. – Пуго-о-од? – мельком оглядывается на чужую довольную мордашку и, чтобы сохранять подольше безэмоциональное выражение лица, не начать улыбаться, отпивает вино. Пять минут стоял с бокалом в руках, не попробовав даже. К слову, ему не по вкусу. Пугод натянул цилиндр до носа – это должно было, наверно, выглядеть нелепо, но нет. Вполне себе элегантно. И забавно. Руки чешутся пальцем тыкнуть в поля, приспустить его до самого подбородка, чтоб люди вокруг удивились, как туда голова вообще помещается. Интересное решение, особенно учитывая, что многие гости вовсе не заморачивались над масками. И для кого была приписка "маскарад" в названии мероприятия? Модди, хоть и подумал о маске заранее, ничего особенного не сочинил. У него она простая и строгая, заострённая по бокам. Тоже скрывает только верхнюю часть лица. – Жираф не говорил, что ты тут будешь. Про всех-всех гостей рассказал, а про тебя ни слова, – тараторит, вглядываясь Модди в глаза. По крайней мере, такое создавалось впечатление – фиг его знает, что и как Пугод видит через шляпу, и куда сейчас направлен его взгляд. – Я в последний момент решил, у меня дело, – на самом деле, подобные мероприятия притягивают своей атмосферой, он бы даже просто так пришёл, была бы у него компания. А считать компанией Жирафа нельзя – он один из организаторов, следит здесь за всем, здоровается с гостями, прям занятой человек, Модди уже заприметил его на другом конце зала, но решил подойти позже, не отвлекать от разговоров. – У меня, вообще-то, тоже, – деловито заявляет, прокручивая бокал между пальцев обоих рук, – Тут твой клиент? У Модди не клиет. Было бы намного проще, если б он сразу был нацелен на определённого человека. Модди этого человека предстоит ещё найти – более того, найти за несколько часов, до полуночи. У него квота по заключённым контрактам за месяц не закрыта, остался всего один. Последнее столетие стабильно премию получает, стыдно будет вот так сдать позиции, ему этот один контракт, как воздух, необходим! – Подыскиваю, – отвечает уклончиво, не спеша хвастаться своим возможным провалом. – И я, – хихикает Пугод, к нему придвигаясь, щекоча дыханием шею и кончик уха. Засранец. Модди чуть не передёргивает. Он нервно шкорябает ногтями угол стола, на который опирается, – Два дня осталось, чтоб найти кого-то, но потом буду занят, так что, если не сегодня, то никогда. Пугод наверняка подразумивает заказ Диамкея. Диамкей тоже вампир, он по состоянию здоровья уже давным давно сам не охотится, а город этот не крупный и не настолько цивилизованный, чтобы просто закупаться кровью, приходится находить тех, кто за деньги готов охотиться за двоих. Таким желающим Пугод был ещё лет пятдесят назад, когда старательно копил в надежде когда-нибудь открыть бизнес. Сейчас недостатка в деньгах он не испытывает от слова совсем, но даже не думает точно так же, как Диамкей, просто платить кому-то за еду, и, мало того, всё ещё бегает по чужим поручениям. Пугод же, на самом деле, активный до ужаса. Ему на одном месте не сидится, ему спокойная работа – что пытка, и такая вот разрядка в виде периодических убийств просто необходима. Модди это всегда казалось забавным – Пугод, вместо того, чтобы подстроиться под обстоятельства, стать спокойным, серьёзным, таким, каким следует быть владельцу модного дома, будто создал себе вторую аля-деловую личность, а в сущности остался таким же милым непоседливым придурком, каким был при их знакомстве. Пугод кончиками пальцев, невесомо проводит линию по чужой руке, от плеча до локтя, тараторя что-то о какой-то девушке, подошедшей к нему познакомиться ещё в самом начале вечера. О том, что он обрадовался сначала – её же можно приворожить, завести в переулок, вырубить и оттащить к Диамкею – но оказалось, что она просто узнала его, интересуется Пугодом, как дизайнером, да и вообще замужем, ни на чьи сладкие речи не поведётся. – Нам стоит разойтись, – говорит Пугод вдруг, когда тема уже себя исчерпала, – У обоих есть, чем заняться. Не надо друг друга отвлекать. Модди вздыхает разочарованно. Он уже как-то по привычке успел настроиться на двухчасовой монолог о последних новостях, планах, глупых ситуациях – так бывает при каждой их встрече. Но сейчас и правда нужно вернуться к делу. – Может, сходим потом куда-нибудь? Ну, посидеть, поговорить подольше. Через несколько дней, как будешь свободен. Пугод замирает, медленно поднимает на Модди взгляд, и, чтобы в полной мере осознать его удивление, стягивать цилиндр не обязательно. Модди сам со своих слов афигел не меньше. Они никогда не планировали увидеться. Пересекались частенько, как минимум потому что имеют кучу общих знакомых, но все эти встречи были случайными. Модди, обнаружив сегодня Пугода в толпе, был вне себя от счастья – как и всегда, когда Пугод появлялся перед глазами – тем более, последний раз они виделись несколько месяцев назад, а разговаривали и того раньше. Но он сразу понимал, что времени у них мало, и не собирался по этому поводу впадать в депрессию. Так какого он сейчас несёт? Вопреки всем опасениям, Пугод улыбнулся широко и задорно, так, будто Модди его давнюю мечту исполнил. – Правда? – глупо переспросил он. Неверяще и, что ему уж совсем несвойственно – неуверенно. Модди не удерживается от смешка, почти нервного. Кивает, два раза, чтоб наверняка. – Завтра и послезавтра не получится... Через два дня ночью? У меня прямо возле офиса ресторан полгода как открылся, – продолжает вычерчивать пальцами замысловатые узоры. Модди, возможно, волнуется. Но это не точно, потому что волноваться он не привык, и вообще, с чего бы? Ему это глупое предложение определённо точно не кажется самым важным, что он делал за последнее время! Они жмут руки и расходятся – Пугод юркает в сторону бара, а Модди ныряет в толпу гостей, принимаясь сразу за дело. Он далеко не в первый раз заключает сделки за такой маленький промежуток времени, но, наверно, никогда к этому не привыкнет. Шаг первый – найти подходящего кандидата, чтоб поговорить лично, и тогда уже определиться на все сто процентов, стоит ли пробовать или идти выбирать дальше кого-нибудь другого. Ауры здесь у всех плюс-минус одинаковые, никаких нуждающихся не видать – это на то и бал-резвлечение для богатеньких – но Модди ведь не просто так пришёл сюда, а не в какой-нибудь бедный район. С бедными работать сложнее, они менее доверчивы и более суеверны. Таких за три часа не обработаешь. Боковым зрением ловит чьё-то отчаянье, но то оказывается пожилая женщина в чьей-то компании – не то. Работать с аурами просто и занимательно, по ним при должном опыте можно считать всего человека. Модди вспоминать страшно времена, когда приходилось тратить несколько дней на выяснение, подходит ли кандидат для сделки, а потом от недели до месяца его ещё уговаривать. Пытка в чистом виде. Модди не отбивается от общего ритма – перешёл к аурам где-то через сто пятдесят лет работы. В этой сфере всё решает именно опыт, не важны ни старания, ни стремление. В теории через плюс-минус семьсот лет можно заключать сделки напрямую с душой, вообще не контактируя при этом с человеком, но так надолго здесь никто не задерживается. Модди тоже не собирается. Он рано или поздно переберётся в жнецы. Желание достаточно... нестандартное. Работы не меньше, чем с контрактами, так ещё и график плавающий. Но зато не надо ни с кем разговаривать, и большая часть времени проводится в нематеривальном обличии. Само представление себя на подобной должности окутывает каким-то туманным комфортом, будто именно это занятие Модди подходит лучше всего. В стороне, у стены, обнаруживается одинокая девушка с ярко выраженной нервозностью, завистью и чувством собственной неполноценности. Как и положено – аккуратный диалог без знакомства, плавно переходящий в тему желаний. Чем дальше, тем больше открывается аура, но Модди достаточно и просто знания, что самоненависть вызвана тем, что в такое сверхприличное общество она попала совсем недавно, а зависть – её небольшим, по сравнению с остальными гостями, достатоком. Пункт два – отойти, дать цели время оклематься и подумать, издалека навести её на нужные рассуждения. Жираф наконец свободен и жалуется на то, что Модди не подошёл раньше. Если бы подошёл, говорил бы, что он мешается. Привычно – тянет улыбаться. Жираф болтает одновременно обо всём вокруг, не очень лестно отзывается о гостях. Пару раз приходится незаметно его пихнуть – негоже организатору говорить такие вещи так громко. – Знакомтесь, – Жираф неожиданно выдёргивает из толпы и разворачивает к себе паренька. Модди с ним уже знаком, уходит секунды две на то, чтоб узнать. В первый раз они виделись не в лучших обстоятельствах, оба выглядели менее опрятно, – Душенька-Модди, Модди-Душенька, – бормочет спешно. – Знакомы, – констатирует Душенька, протягивая запястье для рукопожатия. Из-под перчатки без пальцев у него выглядывает рисунок, определённо точно руны-проводники для маны. Модди видел, они у него по всем конечностям разбросанны. Браслет – скорее всего тоже артефакт. – Он с подготовкой зала помогал, здесь все зачарования – его рук дело, – нахваливает нового друга Жираф. – С освещением очень хорошо получилось, – замечает Модди. Душенька кивает вместо "спасибо". Комплимент вышел сухим, но Модди Душиными лампами-тыквами и правда восхищается! Очень сложно так хорошо замаскировать магическое под немагическое – если бы не сохранившиеся частицы ауры мага, Модди бы никогда не понял! Да даже частиц осталось совсем мало, а обычно они вокруг зачарований тучками летают – очень чистая работа. Модди постоянно отвлекается от обсуждения каких-то знакомых, всё возвращался и возвращался взглядом к той девушке. И Пугоду рядом с ней. Блять, только он попробует её выбрать... Пугод ей тыльную сторону ладони целует. Он точно её выбрал. Сука. Модди был первым и он не станет искать кого-то другого! – На Пугода своего засматриваешься? – язвит Жираф, когда он в пятый раз пропускает мимо ушей Душенькин вопрос. В голове всего одна мысль – ну пускай Пугод передумает! Почувствует его недовольный взгляд, мирно утступит! Ну нет у него сегодня настроения идти ругаться, ну почему? – Это твоя клиентка? – Душенька оказывается сообразительней Жирафа, тот только прыскает, когда осознаёт, в чём дело. Модди медленно кивает, не отводя от Пугода глаз. На лице у того та самая хитро-соблазнительная улыбочка, а девушка улыбается, хихикает в ладошку. Мало того, что чужую добычу пиздит, так ещё и пока что добился больших успехов! – Да договоритесь вы как-нибудь.., – тянет Жираф, как что-то само собой разумеющееся. Договориться, да. Главное, чтоб это "договориться" не дошло до драки, как в последний раз. Но остановить Пугода в любом случае необходимо. Модди впихивает бокал в руки Жирафу, подбирается к тем двоим поближе, чтоб у Пугода уже никак не получилось его не замечать. Тот на него оглядывается в искреннем непонимании, быстренько сворачивает разговор с девушкой, чтоб подойти, узнать, в чём дело, с чего такой грозный вид. Модди его под локоть хватает, слышит в ответ удивлённое ойканье, а сам спешно оглядывается. В десяти шагах дверь в коридоры для персонала – кажется неплохой идеей туда пройти. Если наткнутся на кого-нибудь, и их решат выгнать, будут прикрываться Жирафом. Здесь освещение тусклое, жёлтое, да и бордовые стены под кирпичь подкрепляют вязкий полумрак. В контрастирующей с бальным залом гулкой тишине стук каблуков блестящих туфель и громоздких сапогов складывается в цельную мелодию. – И что это такое? Возмущённый Пугод – зрелище интересное. Его возмущение всегда выглядит так, будто говорит несерьёзно, подшучивает, даже если это вообще не так. – Это моя клиентка, я раньше тебя к ней подходил, – Модди наконец отпускает чужое предплечье, скрещивает руки на груди, и на стену спиной опирается, – Найди себе кого-нибудь другого. Пугод кривится, очевидно, осознавая, что он в проигрышном положении, и, поставь они рядом кого-нибудь в качестве судьи, тот бы несомненно оказался на стороне Модди. Простое правило – кто первый встал, того и тапки. А ещё Модди прекрасно знает, что Пугод не отступит. – Сам найди, – фыркает, – Да она уже со мной уйти готова! Если бы у тебя получалось её заговорить, она бы не стала так легко знакомиться... – Это не так работает, Пугод, мы вообще в разные стороны её тянем, – Пугод не тупой, понимает, что тут и как, но попробуй убеди, когда он отказывается это признавать. – ...она мне лучше подходит, просто смирись с этим, – продолжает заверять с умным видом. Модди не выдерживает, дёргает Пугода за поля цилиндра, приспускает их до губ, чтоб только заткнулся уже со всем этим бредом. Тот скалится уже озлоблено, открывая вид на клыки. – Ну Мо-оди, ну ты головой-то подумай! – Пугод тянется его показательно в висок стукнуть, но запястье оказывается перехвачено. С этим ничего не делает, будто вовсе не заметил, – Что там она у тебя попросить может? Денег? К ней статный мужчина клеится, она наверняка думает, что деньги могла бы получить через меня. – Ей в первую очередь уверенности в себе не хватает, – цокает. – Она в постель ко мне запрыгнуть готова, там такая уверенность! Пугод явно перегибает палку – и это даже оскорбительно. Девушка-то очень даже скромная. Сразу видно, что для него она уже не более, чем заказ, он даже думать о другом не собирается. – Блять! Хочешь, я тебе другую жертву предложу? – Модди двух секунд хватит окинуть взглядом огоньки аур и указать на подходящего человека. Тут ведь и выбор в разы больше. И всего одной секунды достаёт для того, чтобы понять – Пугоду на его предложения плевать. У Пугода задета гордость и самообожание, он просто не собирается сдаваться. Плевать, каким образом, – но жертва будет его. Модди ответом становится недоверчиво-смешливая улыбочка. – Могу поспорить, она тебе не подойдёт. Если так по ауре прикинуть.., – что-то вроде последнего средства. Пугода не пронимает. Чужое запястье всё так же зажато у Модди между пальцев, но уже без давления, легко можно высвободиться. Вот только Пугод этого не делает – кончиками пальцев ведёт по щеке, от уголка губ до краешка глаза. – Я тоже спорить могу. Но сейчас план другой. Как насчёт... Чего-нибудь взамен? На жертву, – наклоняется, оказываясь у уха, и тот с огромным усердием удерживает на лице выражение раздражения, когда хочется прикрыть глаза, – Ну такого... Не материального. Ты понимаешь, о чём я говорю, – наконец констатирует. Он мечется между тем, чтобы самодовольно хмыкнуть – да, да, понимаю – и наоборот изобразить замешательство. Ни того, ни другого не успевает – Пугод клыком шкарябает мочку уха, при этом не касаясь её ни губами, ни языком. Так, что можно и не почувствовать. Пугод более, чем прекрасно, понимает, что этого хватит, чтобы выбить Модди из колеи. Тот тянется за поцелуем, глубоким и смазанным, прерывающим чужое самодовольное хихиканье. Ладонями по шее, плечам, в попытках найти себе место, прислониться ближе. А ещё хочется шляпу эту ебучую стянуть и выкинуть – мешает! Хватает за поля, её владелец от неожиданности вздрагивает, прикусывает губу, но сразу же ойкает и бормочет что-то притворно извиняющееся. У него под шляпой такая же длинная чёлка, Модди её большим пальцем с глаз сдвигает, чтобы в их золотистом переливе потонуть. Поклясться готов, что они светятся, дымкой заплывают, чем-то напоминая чарованные огоньки, те, что используются для освещения больших территорий. На воспоминания какие-то пробивает. Лет пятдесят назад, когда они могли видеться реже, но дольше, часто засиживались по ночи в парках. Пугод что-нибудь рассказывал, не очень захватывающее и не очень важное, а Модди вглядывался в огоньки чужих глаз. И Пугод определённо точно замечал, как Модди на него сморит, но только улыбался и продолжал нести свою чушь несусветную, придвигаясь поближе. У Пугода губы всё ещё пахнут тем таким-себе вином, а щёки привычно мертвенно-холодные, и Модди сам не понимает, почему его от этого всего так ведёт. Пугод тянется к пряжке ремня – Модди задыхается. Пальцами впивается в плечи, так, что руки от напряжения дрожат – а может и не от напряжения – ловит чужую ухмылку в очередной жадный поцелуй. Тот руками юрко забирается под брюки. Только тут до Модди доходит, что они, вообще-то, не в подсобке, а в подсобочном коридоре. Что тут, вообще-то несколько входов и периодически снуют сотрудники – хоть и не часто. Блять. Не то, чтобы он собирается с этим что-то делать. Вздох разочарованный, когда приходится разорвать поцелуй, но новое зрелище головокружение вызывает пуще прежнего – Пугод брюки чуть оттягивает, но долгожданных прикосновений не следует. Он опускается на колени. Модди сглатывает, наверно, слишком гулко, хочется неуверенно отвести взгляд, но и оторваться от зрелица не получится. Просто потому что раньше такое происходило единожды, и Модди оставалось только хранить в дальнем уголке воспоминаний прищуренный взгляд золотистых огоньков снизу вверх. Язык еле-еле касается головки, будто на пробу, а Модди руками опирается на стену, борется с желанием всё-таки попробовать ладонью коснуться чужой макушки. Знает ведь, что не разрешено, что Пугод только посмотрит недовольно, и с места не сдвинется, пока Модди руки не научится при себе держать. Губы кусает, мельком оглядывая коридор, прекрасно осознавая, что, если сейчас кто-нибудь вывернет из-за угла, его бдительность их не спасёт. Пугод в рот не берёт вообще, и давления языка на головке оказывается – как бы не было стыдно – вполне достаточно, чтобы Модди одну руку со стены убрал, зажал рот, да зубы поплотнее стиснул. Пугод, отрываясь всего на пару секунд, поглядывает вверх, они глазами встречаются. На долго его не хватает, вот уже тянет полушёпотом чужое имя, и Пугод успевает вовремя отстраниться, пачкает только руки. С пола поднимается живо, намного быстрее, чем Модди успевает оклематься, заглядывает в глаза из-под чёлки, самостоятельно застёгивая обратно тугую пуговицу брюк и шипя что-то недовольно себе под нос. Модди тянется к губам – на них противный солоноватый привкус. Всего секунда – Пугод тут же отстраняется, довольно улыбаясь, натягивает обратно оставленную на полу шляпу. Модди, вообще-то, заметил его стояк, и, вообще-то, думал его тоже удовлетворить, но Пугоду, кажется, даже в голову такая мысль не приходила – он снова оказывается на приличном расстоянии. – Может, сойдёмся на том, что каждый просто выберет новую жертву? Искренне удивляется тому, что Пугод сдал позиции. Пугод сейчас должен был заверить, что всё, его часть сделки выполнена, он возвращается к девушке, а Модди остаётся с носом – разве нет? Раз уж так, с чего это ему тоже поддаваться? – Ты бы ещё добавил "Давайте жить дружно", – цокает, – Ни за что.