Лги, живи и будь счастлив.

Натаниэль знал, он понял, стоило только его матери намекнуть. Они готовят побег. Такой долгожданный, но и опасный в то же время. Стоит только Натану понять, что они замышляют, тогда они не спасутся. Его мать начала готовить его ещё задолго до побега, всё началось с изучения иностранных языков. Немецкий, русский, японский, испанский — каких только языков не стал изучать маленький Натаниэль! Даже так его мама не останавливалась: она учила его обороне, оказанию первой помощи и, самое главное, стать незаметным, стать тенью, что следует за каждым, стать частью всего, что окружает его. Мери вводила новый язык, стояло перед Абрамом выучить хоть один язык; он сам не знал, сколько языков выучил за год. Мери учила его всему, что знает сама: экономика, инвестиции, а самое главное – дипломатия. Он знал, что она не планировала его обучать этому, но после того, как он смог договориться с одним из подчинённых отца, она поняла. Её сын сможет обучиться её делу, Мери была прирождённым дипломатом; только благодаря ей дела Натана идут настолько хорошо. Как бы ей этого не хотелось, но она должна была. Должна быть строгой и требовательной, только так она будет уверена, что её сын сможет выжить. Натаниэль стал взрослее, внимательнее и осторожным, настолько, что люди его отца начали подозревать. Тогда маленький Нат понял: надо играть и лгать, делать так, чтобы никто не смог разгадывать его игру, даже его мать. Он играл, стал такими же, как и раньше. Он лгал, играл, прикидывался дураком, как же это доставляло ему удовольствие. Никто не смог понять, что он играет, раскрыть его игры, даже его мать, которая знает его всю жизнь. Тогда Натаниэль понял: ложь станет для него всем, его спасительницей в этом аду. Она станет частью него, он будет лгать всем! Но только не родным, он знает, что тогда окончательно потеряет себя. ___________________ Натаниэль сидел у себя в комнате за столом, он практиковался в произношении японского. Резкий скрип двери прервал его, в комнату ворвалась его мать, она стремительно за секунду оказалась возле Ната, села на корточки, схватила его за плечи и заставила повторить всё, все обещания, которые они давали друг другу. — Абрам, лги всем, живи всем на зло и будь счастлив. Будь с собой только с родными! Держись, закройся в нашем месте, притворись тенью, стань ею. А когда станет совсем тихо, позвони дяде, он поможет тебе. — Натаниэль понял, что его мать прощается с ним, он не стал плакать и требовать объяснений, он был готов к этому. Встав со стула, он взял из протянутой руки матери телефон, он смотрел ей в глаза, он хотел запомнить её на век: её светло-карие глаза, каштановые волосы, морщинки вокруг глаз, её улыбку, хоть и такую обеспокоенную. Он поцеловал её в щеку, потом во вторую, а после в лоб. — Я буду лгать всем, жить на зло всем и стану самым счастливым, чтобы ты не беспокоилась обо мне, мама, я люблю тебя. — Он видел, как в уголках глаз матери появились слёзы, но она не позволила им скатиться. Мэри с всей нежностью и любовью поцеловала его в лоб. Посмотрев на сына в последний раз, она сняла с шеи свой кулон. Её кулон прямое доказательство, что она является частью семьи Хетфордов, она быстро надела его на шею сына, а после скрылась за дверью. Маленький Нат сжал кулон со всей своей силы. Он убрал все со стола. Он ни должен оставлять следов, он станет тенью этого дома. Его вещи уже были готовы, ему просто нужно будет захватить его когда он уйдет отсюда и спрятаться в их месте. В одной руке  был телефон, в другой он сжимал кулон матери. Он быстро залез в шкаф, найдя на ощупь маленькую выпуклость он схватил её, а после оторвал. Место было немного, но для маленького Ната это будет нормально, ему не привыкать. Закрыв за собой, он убедился в том, чтобы ничего его не выдала. Он затих, его дыхания стало едва ощутимо, его тело замерло в одной позе. Он не знал сколько провёл так, он вспомнил все, чему учила его мама. Резко его дверь комнаты распахнулась, он услышал глухой стук, он знал этот звук. Тело упало на пол, но вот чье тело? Он услышал грозный голос его отца. — Где он! Где чёрт возьми этот кусок дерьма! — Натан был в бешенстве, он искал его. Абрам понял, глухой звук должен быть его матерью. Тело его матери было брошено на пол. — В зеркало посмотри, там ты и увидишь кусок дерьма! Тебя не избежать гнева моей семью! Не забывай, что я Хетфорд. — Голос его матери звучал как сталь, а после звук выстрела и глухой стук. Он все понял, тихое осознания произошедшего словно вёдро холодной воды, накрыло его полностью. Он просто закрыл глаза. Он не должен выдать себя, сейчас он тень этого дома, Натана, Мери и самого себя. Сейчас нет никакого Натаниэля Абрама Веснинского, есть только его тень, какое-то упоминания о нем. Он слышал звук того, как Натан разрушает его комнату в поисках его. Он считал про себя, начал в тот момент когда в его комнату ворвались. Ровно тридцать минут, а после все затихло. Но даже так он не стал открывать телефон, он ждал, он знает Натана, читает его как открытую книгу. Терпения Натана быстро иссякло, тот вышел из комнаты, а дверь тихо закрылась, только маленький скрип выдал его. Тело Мери так и осталось лежать посреди комнаты. Только тогда Абрам отрыл телефон, в контактах был только один номер, номер его дяди-Стюарда Хетфорда, будущий наследник семью Хетфорд. Нил набрал его, через три гудка его дяде взял трубку, значит он звонит с неизвестного для него. — Слушаю. — Голос дяди был спокойным и ленивым, тот явно проснулся совсем недавно. — Дядя, это Нил. Лис сказал. — Его дядя знал как он не любит имя Натаниэль, что так схоже с именем Натан. Они придумали ему новое имя, Нил. И он знал, что это имя во многом ему поможет. — Что надвигается буря. Что случилось? — В тоне дяде слышалось беспокойство и тревога, там не осталось и следа прежней ленивости. — Натан убил маму. — Только три слова. Всего три, они были настолько тяжёлыми, что давили необъятным грузом на Нила. Все стихло на том конце телефоне, если до этого Нил слышал чужой голос, то сейчас ни чужого голоса ни голоса дяди. — Я скоро буду, потерпи Нил, я обещаю что буду сегодня. — Дядя отключился. Нил верил ему, хоть за все жизнь они встречались всего два раза, но даже так у них образовалось нерушимая связь. Нил закрыл телефон, сжал кулон матери и ждал. Он не издал ни звука после звонка, словно его и не было здесь.