Нужен

— Мы нашли друг в друге выход своей боли. Смех. Как скрежет металла, слух режет. — Одиночество и отчаяние. Вот наше связующее, наши нити. — глубокий вдох. Тяжело говорить правду. Ещё тяжелее, если она унизительно неприятна.  — Я был обречён. Всё, что мне было дорого, развеялось пеплом. Мой яд - любовь. Безответная, терзающая любовь. Её яд - ненависть. Едкая, пожирающая, бесконечная ненависть.  •Кто это вообще такой? А, клоун? Нет, я лучше выберу *имя_персонажа*• — Я никому не был нужен. Никому… — небрежный взгляд скользит вниз, больно пронзает затёртые руки. Выдержка.  — От меня шарахались, как от прокажённого. Я никому не был нужен! НИКОМУ! Всем было плевать на меня, будто я…— срывается, в порыве гнева слова глотает, стараясь темп речи сохранить, — будто меня вовсе не существует.  Горькая усмешка смазывается на искажённом лице, свинцовые слёзы катятся, душу наружу выворачивая. Боль тело пронзает, нестерпимая боль. Обида, горечь, несправедливость. — Её все любили. Всегда в центре внимания и всегда мало, мало! Как паразит, в глотки им вгрызается сладостными словами, глазами своими искренними. Как товар продаёт своё сердце. И не видит счастья в содеянном, всё ругается. Я же сам, сам всего добивался, жадно глотал крики публики, дышал не кислородом, вниманием! Калечил себя, лишь бы…И что же? Снова опустился на землю, на дно ненужным, забытым мясом. Уродом. Но в этой пучине бесконечной тьмы мы оказались рядом… — Мягкий стук, сначала в дверь комнаты, а потом и моего сердца… • – Джокер? Здравствуйте…Меня зовут Алекс, приятно познакомиться. Недавно я узнала о вашей трагичной судьбе и тех злополучных событиях, и…мне…Мне жаль. Очень жаль. Я постаралась исследовать все доступные записи, разные материалы и газеты, но…мое любопытство не осталось удовлетворено, уж простите за откровенность. Понимаю, мой визит крайне странный и неожиданный, и все это звучит глупо и сумбурно, но…У меня к вам есть…п-просьба. Может…Может, вас не затруднит вновь окунуться в эти воспоминания? – размеренно, слегка дрожа, от страха ли, от сочувствия, а может от того, что увидела в нем, уродливом и всеми забытом клоуне, себя? • — Нам было тяжело поначалу. Она - дотошная, ответственная, трусливая, раз десять проверит, переспросит, лишь бы довести до идеала, лишь бы понравиться. Смешная, напоминала меня в молодости. — грузная рука медленно, момент растягивая, тянется, фотографии мятые перебирает. Мгновение, алое пламя огарка освещает улыбчивую фигуру на фоне шатра, а рядом - неизменные члены труппы, чьи имена давно стёрты в памяти. Кроме одного.  — Она всё знала. Особенно её интересовала наша с Нат… — грубый кашель волной разносится, монолог длинный срывая, детали подавливая. Теперь они другие, лгать нельзя, — с Маргарет история. Я думал, что ей нужна всего лишь эта дурацкая история! Но оказалось…— Джокер голову вверх поднимает, уставившись неподвижно, словно задумавшись. Дыхание каменное застывает, хрипит. Наклоняется, тихим шёпотом продолжая: — ей нужен был… — смехом истерическим разражается, в кашель страшный переводя, задыхается. Мгновение, сквозь маску слёзы тёплые прорываются, эмоции истинные показывая.  Снова воспоминания. Голову вновь поднимает, едва плач горький уняв, и заканчивает: — ей нужен был. Я.