Часть 1
31 октября 2025 г., 20:00
Казалось, стены коридора давили, и чувство это только усиливалось с каждым шагом. Взгляды, цеплявшиеся за одежду, обувь и волосы, были липкими, склизкими и раздражающими, перенасыщенными наигранным волнением и неподдельным интересом. Девушку начинало подташнивать от одной только мысли о том, как долго она находилась в этом обществе — была его неотъемлемой частью.
Теперь же создавалось впечатление, будто искажённая линза в её сознании наконец-то надломилась.
Вот только дышать свободнее всё равно не получалось.
Передёрнув плечами в провальной попытке стряхнуть с себя цепкие взгляды, она остановилась перед нужной дверью. Так странно, раньше вздрагивала от одной только мысли о встрече с начальством, а теперь — ничего. Ледяное равнодушие, сковывающее каждую клеточку тела, ведь девушка знает, что действительно имеет значение. Теперь знает.
И точно не сомневается, что органам с этой заразой не справиться — только выжечь дотла.
Она оборачивается, чтобы убедиться, что за ней никто не наблюдает и сзади действительно чисто, — шлейф чужих взглядов всё равно тянулся через весь коридор и девушка не сомневалась, что лицом к лицу столкнётся с кем-нибудь любопытным, если заглянет за угол. Но это уже совсем не волновало.
Три коротких стука и скрип открываемой двери — плавное скольжение внутрь светлого кабинета. Он остался таким же, но теперь, в треснутой линзе сознания, которая наконец-то преломляла изображение правильно, всё выглядело иначе.
Множественные благодарственные грамоты на стенах и шкафы, показательно забитые папками с различными документами, вырезки из газет, так и пестрящие перед глазами при входе сюда — всё это больше не вызывало благоговения и трепета под рёбрами. Оказывается, к любому делу действительно нужно подходить с холодной головой, и тогда всё встанет на свои места с поразительной точностью.
Страшно представить, сколько ещё она бы жила в той лжи, что окружала её, случись всё иначе.
Мужчина за большим столом поднял на неё взгляд, тут же отложив в сторону бумаги, которые изучал. Улыбка на его лице сверкнула хищная, полная жадного предвкушения, — девушке огромных усилий стоило не скривиться и не передёрнуть плечами. Под взглядом, не уступавшим в своей пристальности коридорным, она опустилась на стул.
Создавалось впечатление, что теперь не только коридор, но и каждое помещение в участке намеревалось схлопнуться, зажав её между тяжёлыми каменными стенами. Раздавить — за предательство?
Или это всё же был страх?..
Она не произнесла ни звука, — только обвела взглядом давно знакомый кабинет, словно видела его впервые, зацепившись за несколько статуэток и полумёртвый цветок, покоившийся на окне и с трудом втиснутый под жалюзи, — и посмотрела господину Мину в глаза. Тот словно нарочно растягивал её молчание, не задавая интересовавшего его вопроса. Будто специально отсчитывал лишние секунды, зная, как мало времени на самом деле.
Но заговорить без его дозволения было нельзя. А он — неспешно, словно в замедленной съёмке, достал из закрытого до этого момента на замок ящика тонкую папку, в которой девушка тут же узнала досье: увидела мелькнувший знакомый портрет, но тут же похолодела, когда из второго досье мелькнуло её собственное лицо. И только потом довольно, наполняя каждый звук своего голоса ликованием, господин Мин нарушил тишину кабинета:
— Итак, — его голос был хрипловатым и тихим, практическим угрожающим, что добавляло ему визуальных очков к высокому званию, — что вы узнали о группировке «Карма», Чхве Ихён?
***
Несколькими днями ранее.
Ей не терпелось заварить себе немного растворимого кофе и в привычной полутьме как можно более жадно вгрызться в засекреченные материалы тонкой папки, которая, по словам господина Мина, должна была «помочь в этом задании», Может, это было то немногое, что их сотрудники смогли разузнать о группировке «Карма»? Адреса? Имена? Какие-то ещё данные? Чхве Ихён пока не знала, но собиралась это выяснить. Казалось, будто привычные полчаса, которые она тратит на возвращение, теперь тянулись подобно суткам — прохожие и нижние этажи оживлённого, вовсю предвкушающего скорый праздник города медленно ползли в стекле автобуса, бесконечные гирлянды с фонариками и ещё более бесчисленное колличество тыкв пестрило перед глазами, а девушка изнывала от бездействия. Но и позволить себе открыть важный рабочий документ в общественном транспорте просто не могла. Квартира встретила её спёртым воздухом, безжизненным отсутствием уюта и полудохлым фикусом — жить здесь не хотелось, только ночевать, да и то с трудом. Наскоро разувшись и скинув куртку, девушка едва ли не на ощупь поставила чайник и сразу же уселась за кухонный стол. У неё было достаточно времени, чтобы хотя бы переодеться и немного передохнуть, но тоненькая папка притягивала к себе магнитом — выжигала внутренности любопытством и предвкушением. На самом деле медлить было нельзя ни секунды. Именно по этой причине Ихён вытащила досье практически с трепетом, положила на колени, сжавшись над ним, словно над младенцем. Кажется, девушка даже задержала дыхание, дрожащими пальцами смахивая с картона невидимую пыль. С каждой секундой сердце все неистовее клокотало в груди, потому что казалось — в её руках нечто сокровенное. Что-то, доступное только избранным, самым лучшим, самым достойным. И она одна из них. Досье было таким тонким, словно вот-вот может растаять в воздухе, от одного резкого движения или неосторожного жеста. Но здесь — заветная подсказка. Что-то, что непременно поможет Чхве Ихён получить повышение, узнать и раскрыть, что же таит в себе давно шумевшая и тревожащая жителей Сеула «Карма». Мафия, решившая, что больше и лучше всех знает об устройстве страны, о борьбе с коррупцией, о продажной натуре высшей власти. Ихён казалось, что они всего лишь горстка заигравшихся энтузиастов. Тем не менее, о них никто практически ничего не знал. Поговаривали, будто их главарь слеп на один глаз. Ходили слухи, словно некоторые из них сидели в тюрьме за убийство, говорили что-то и про торговлю телами и органами. Шептались, что каждый из них имел какой-то отличительный знак, но никакой конкретики никогда не было. Создавалось впечатление, что «Карма» — складно выдуманная сказка, чтобы пугать зазнавшихся взрослых. Тщательно продуманная структура, — слаженный механизм, в котором ни один винтик не может быть лишним. Мог ли детектив уголовного розыска Со Чанбин быть одним из них? Она пока не знала, но обязательно выяснит. Чанбин всегда держался особняком, и это не располагало к себе. Может, он был отличным детективом, может, никогда не опаздывал на работу, может, не имел ни одного нераскрытого дела — его обособленность раздражала и не шла на пользу всему коллективу. По крайней мере, именно так думала Ихён. Ведь, конечно, у всех свои тараканы — но насколько же нужно быть эгоистичным и закрытым, чтобы за столько лет работы в участке не найти хотя бы одного-двух знакомых? Насколько нужно быть недружелюбным, чтобы не завести даже приятельских отношений с их добряком-великаном Юнхо, который нравился абсолютно всем? Со Чанбин выворачивал все её представления о мире наизнанку — создавалось впечатление, будто он намеренно стал частью её жизни в рамках рабочих часов, чтобы наглядно показывать, как запросто можно перевернуть восприятие человека. Конечно, и Ихён была далека от звания души компании, но хотя бы приветливо всем улыбалась и не сидела в одиночестве за столом во время обеда, — она пришла в полицию работать, а не заводить друзей, но и совершенное одиночество на пользу ни за что бы не пошло. По крайней мере потому, что одиночки всегда приковывали к себе множество нежелательных взглядов. На Чанбина смотрели постоянно. Хотя, если говорить достаточно честно, они во многом были похожи — оба одинокие карьеристы, допоздна задерживающиеся в участке, имеющие минимум нераскрытых дел и максимум репутации. Иногда Ихён даже казалось, что, заговори она с Со Чанбином, то у них найдётся и множество общих тем, и схожее во многих вопросах мнение. Но детектив был неприступной скалой, действовавший исключительно в своих интересах и по велению начальства. Кажется, не только в целом полицейском участке, но и во всём мире не было человека, которому было бы под силу его понять. Ихён вот и не пыталась. Ничуть не сомневалась, что ей это не нужно, потому что, пока Со Чанбин занимался своими делами, он ей не мешал. Хорошие отношения внутри коллектива, несомненно, очень важны, но не менее важно не переходить той тонкой, с трудом заметной грани, после которой начинается вражда. Детектива многие опасались и обходили стороной в первую очередь и потому, что никто никогда не знал, о чём он думает. А полицейский не может быть себе на уме. Теперь же Чхве Ихён за кратчайший срок нужно было насильно заставить себя стать частью его жизни, — настолько неотъемлемой, что перед ней станут раскрыты все ранее никому не ведомые грани его жизни. Настолько нужной, важной и незаменимой, что надёжно спрятавшийся от всего мира Со Чанбин протянет ей все свои тайны — начиная с сорта кофе, который предпочитает пить по утрам, и заканчивая тем, как именно он связан с мафиозной группировкой «Карма». И в его тесной связи с ними девушка не сомневалась ни на секунду, пусть и не могла доказать, — слишком уж складно иногда им удавалось выйти сухими из воды. Особенно, если рядом оказывался Чанбин. Постаравшись вытряхнуть из головы все лишние мысли, Ихён раскрыла досье, которое так и держала в руках, — дело заключённого номер 4364. Явно компьютерный гений, покусившийся на национальную безопасность. Всё по стандарту: личные данные и протоколы, складные показания свидетелей и приговор к пожизненному сроку. Информации было настолько мало, что в горле Ихён застрял сдавленный разочарованных смех. И что ей с этим делать? Как вышло, что дело четырёхлетней давности может быть её главной помощью в разговоре с Со Чанбином? Не веря своим глазам, девушка снова пробежалась по личным данным, перечитала материалы дела и повторила этот круг несколько раз, стараясь зацепиться хотя бы за что-то, но уже через несколько секунд недовольно поморщилась. Кажется, будто здесь не было ничего, кроме личной драмы, подробности которой не подразумеваются в уголовном деле. — И чем же вы можете помочь мне, господин Ким Сынмин? — прошипела Ихён, не веря, что оказалась в тупике так быстро, даже не успев начать. Девушка, как специалист по тактическим операциям, привыкла планировать и изучать — с щепетильной доскональностью исследовать всё необходимое и с жадностью вгрызаться в малейшие детали. Она была готова просидеть над досье этого Ким Сынмина хоть целую ночь, хоть три к ряду, если бы ей это чем-то помогло, если бы имело смысл. Но тут лишь сухие факты, кажется, совершенно не связанные с тем, что ей нужно. И Чхве Ихён не имеет ни малейшего понятия о том, что с этим делать. Закрыв документ, она положила его на стол и потёрла переносицу. Ровно в этот же момент принялся кипеть чайник. Быстро залив кипятком пакетик растворимого кофе, девушка перебралась в небольшую комнату. Ещё раз покрутила досье в руках — вдруг, от усталости упустила из виду что-то важное? Может, не смогла прочитать что-то очевидное между строк? Сейчас работы было больше чем много: в ночь на Хэллоуин по всему Сеулу должны были стоять патрули, курированием которых занималась в том числе и Ихён, и эти заботы не покидали голову девушки. Теперь ещё и это срочное поручение, с которым нужно было справиться как можно быстрее, если она действительно хочет получить повышение… Но даже через несколько минут пристальных разглядываний, в этом уголовном деле не стало больше информации. Снова разочарованно усмехнувшись, Ихён спрятала папку в ящик стола, — конечно, за ночь там не появится ничего нового, но сейчас девушка решила позволить кипящей от работы голове немного отдохнуть. Убедившись, что замок защёлкнут тщательно, Ихён прикрыла глаза. Мысли навязчиво продолжали крутиться вокруг Со Чанбина и всей сложившейся ситуации. Детектив был лучшим из лучших, сколько она его помнила, — умный, трудолюбивый, ответственный, идеальный сотрудник, который не трепет без дела языком. Разве может такой человек не просто идти против системы, но и расковыривать её изнутри? Быть связан с террористами? С чёртовой «Кармой»? Но и парень на фотографии в досье, Ким Сынмин, не был похож на отчаянного преступника. Может быть, больше на отчаявшегося, хотя не Ихён было об этом судить. Её единственная задача — выполнить особое задание от господина Мина и получить повышение. Разузнать, как именно Со Чанбин связан с «Кармой» и какие шаги они собираются предпринять дальше. Разгадать, чем именно ей может помочь эта папка четырёхлетней давности. Может, и на Со Чанбина заведено дело, хотя бы самая маленькая папочка с крупицами информации? Ихён хотелось узнать об этом. Хотелось узнать о мужчине как можно больше. Иногда она даже позволяла себе предположить, что этот интерес постепенно выходит за рамки работы и становится личным. Про Со Чанбина никто ничего не знал, и как же соблазняла возможность преуспеть здесь. Быть лучшей и в этом.***
Уснуть никак не получалось: от тяжести мыслей голова кружилась, как от хорошего вина, обрекая на едва ли не болезненное чувство похмелья. Ихён безостановочно вертелась с боку на бок в своей спальне, отчаявшись поймать чувство сонливости за хвост. Мысли, таившиеся в закоулках сознания, звенели в ушах, нескончаемо крутясь вокруг нескольких конкретных имён. Конкретных ситуаций. По крайней мере в одном господин Мин оказался прав: это дело на даст ей жить спокойно. Пожалуй, стоило развеять голову как-то иначе, но Ихён, сев на постели, в одно мгновение поняла, что ничем не сможет занять себя в полночь. Широко зевнув, она не придумала ничего лучше, чем заварить немного кофе, но в этот раз с молоком, и снова просмотреть дело заключённого 4364. Может, под лунным светом выйдет заметить что-то новое? Чхве Ихён не привыкла сдаваться и опускать руки — почему же должна сейчас, при первой же неудаче? Пожалуй, тогда она никогда бы не смогла стать специалистом по тактическим операциям. Лучшей из лучших. Иногда её даже пугали размеры пустой одинокой квартиры: родители верили, что Ихён совсем скоро построит большую дружную семью, а она всё время и силы отдала работе. Изо дня в день приходилось прикладывать немало усилий, чтобы доказать её право на эту должность, так что лишних минут на жизнь не оставалось, — ни на личную, ни на какую бы ни было. Зажигать света она не стала — юркнула в кухню, поставив чайник. Вспыхнувший танец огня на конфорке заворожил, заставив на несколько секунд замедлиться и провалиться в неугасающие мысли. Если Со Чанбин действительно связан с «Кармой», то как настолько долго оставался незамеченным? Почему стал вызывать подозрения только сейчас? Может, мафия планировала что-то грандиозное в скором времени? В ближайший праздник или позже? Хэллоуин, который будет через несколько дней? Или это загадочное «что-то» уже происходит, а она просто не заметила? Выдохнув и устало зажмурившись, девушка направилась в гостиную, где в запертом ящике лежало досье Ким Сынмина. Нужно было перечитать документ и включить интернет, в котором она точно сможет что-то найти, — там невозможно ничего спрятать. Сквозняк вился по холодному полу, но это нисколько не отвлекало. Сконцентрировав внимание на более важных в данный момент вещах, Чхве Ихён полностью игнорировала окружающий мир — как при тщательной подготовке стратегии захвата. Но бдительности девушка не теряла, поэтому ничуть не удивилась дрогнувшей тени в углу. Вскрытый ящик и пропавшая рабочая папка действительно заставили сердце тревожно дрогнуть, но ум оставался трезвым. — Лучше отдай. Она понимала, что в её голосе ни стали, ни угрозы — только хрипотца несостоявшегося сна и кислящая раздражённость от ощущения проигрыша. Луне не нужно было светить ярче, чтобы она сразу же узнала обтянутые форменной рубашкой широкие плечи и крепкую фигуру: слишком уж часто её обладатель оставался в тени, никем не замеченный, никем не услышанный и не узнанный. Практически серый кардинал, сияющий и слепящий глаза отполированным званием и идеальной раскрываемость. Ихён вдруг стало дурно от мысли о том, сколько ещё таких может быть вокруг, в её участке. Разве полиция не должна бороться со злом, вместо того, чтобы покрывать и подчищать? Мужчина постарался ей улыбнуться, хотя его губы скорее исказились в подобии печальной усмешки. Или это была всего лишь игра теней? А может, идеальный детектив Со Чанбин, причастный к «Карме», просто пришёл убить её? — Как ты тут оказался? — довольно грубо спросила Ихён. Дала понять, что узнала и готова на разговор, мысленно тысячу раз прокляв отсутствие оружия под рукой. — Просто закрывай балконные двери, — как можно более беззаботно бросил Чанбин. Тени плясали на его чертах лица, услужливо помогая сливаться с темнотой, а он так и оставался сидеть на месте, недвижимый словно статуя, и наблюдал за каждым движением и малейшей реакцией Ихён с расчётливостью кобры. Девушка же бросила мимолётный взгляд на действительно распахнутый балкон, досадливо поджав губы. Нужно было потянуть время. Заболтать Со Чанбина как можно больше, чтобы подобраться к нему маленькими шажками и вырвать из рук документ, а дальше придумывать план уже по ходу действия. Она не сомневалась в том, что у неё всё получится, потому что от мужчины не исходило опасности: он походил скорее на любознательного исследователя, чем на желающего разорвать хищника. — Разве красиво забираться к одинокой девушке в квартиру, ещё и взламывать её ящики, детектив Со? Он фыркнул, не сумев подавить смешок. Создавалось впечатление, будто для него всё происходящее вокруг не больше, чем игра. Забава, в которой он заведомо победил, так что позволяет себе оставаться расслабленным, лишь показательно напрягая плечи. Ихён это злило и заставляло напрячься по-настоящему. — Начальство сказало, что эти документы тебе передали по ошибке. Так что я решил не медлить и пришёл за ними. Чёрта с два. Господин Мин лично отдал папку ей в руки, но девушка старательно проглотила это возмущение. Прошло не так много времени, чтобы ей удалось понять, насколько на самом деле осведомлён Со Чанбин: видимо, знает, чьё это досье и для чего на самом деле его дали Ихён, но понятия не имеет о деталях. Чувствует, что давно на мушке, но не расслышал взведённого у головы курка. — Какие же тогда документы должны были мне дать? Она включила лампу, чтобы немного осветить комнату, и тут же направила не него. На долю секунды это показалось похоже на допросную, вот только Со Чанбин так и оставался невозмутим. В душе Ихён ликовала, что ей не пришлось даже прилагать усилий, чтобы доказать причастность мужчины к «Карме», ведь он самолично подписал приговор своим появлением здесь. Теперь нужно было подумать о другом: за какие именно ниточки потянуть и на какие места надавить, чтобы он заговорил. Неразрешимая загадка их полицейского участка — теперь Чхве Ихён могла запросто выпотрошить всё его нутро и узнать самые мельчайшие детали и щепетильные подробности, от которых господин Мин, несомненно, пришёл бы в восторг, тут же её повысив. Верная тактика постепенно выстраивалась в голове, исполняясь на ходу. — Неужели ты посчитала, что это фальсифицированное старьё тебе поможет? — триумф, пропитывающий его голос, ощущался пощёчиной, а следующая фраза хлестнула до звона в ушах, — для чего ты пошла в полицию, Чхве Ихён? Она замерла, оказавшись не готова к такой резкой смене характера диалога, ведь мгновение назад казалось что это она загнала соперника в угол. Перед глазами вдруг, буквально на долю секунды, предстала та самая маленькая девочка, искренне верившая, что окружающий её мир не может быть плохим, и другая, немного постарше, приходившая в ярость от того, какая грязь заправляет на улицах Сеула. — Мне всегда казалось, что на эти должности поступают только с одной целью: защищать граждан и отстаивать их права, позволять обычным людям жить в безопасности, — голос всё же дрогнул, когда она не смогла совладать с эмоциями и приблизилась на слишком большой, слишком заметный шаг, — а не брать на себя удар, прикрывая спины тем, кто готов убивать всех на своём пути. Ведь вы же этим и занимаетесь, детектив Со? Прямой доступ ко всей информации и ходу расследования, как же удобно! Теперь она нападала, не скрываясь. Каждый шаг — новое обвинение, очередное обличение, пропитанное желчью презрения. Вот только ликования не было, лишь раздражение и неясная усталость. Девушка ничуть не была удивлена вскрывшейся правде, но, произнесённая вслух, она была намного тяжелее, чем казалось на первый взгляд. Окажись у Ихён под рукой пистолет, пожалуй, она бы и правда выстрелила — вопрос лишь в том, в мужчину напротив или в себя. Со Чанбин не шелохнулся, ни одним жестом не выдал своего отношения к тому, насколько распалил её всего лишь своим присутствием и одним вопросом. Только показательно медленно, не отрывая глаз, оттянул ворот рубашки, словно в насмешке демонстрируя под бликом серьги в ухе чернилами вшитый под кожу отличительный знак. Взглянув, Ихён не сомневалась, что такой есть у всех членов проклятой «Кармы». Как ни один в окружении Со Чанбина не заметил раньше? — Это всё? — Его голос звучал ровно и даже величественно, так спокойно, словно мужчина не находился в чужой квартире и его не обвиняли в предательстве. И Ихён вдруг на мгновение задумалась, — а разве Со Чанбин действительно предал? Или, от начала и до конца оставаясь верным предводителю «Кармы», лишь использовал всех вокруг? Ведь даже член мафии, даже террорист может быть предан и благодарен — другой вопрос в том, кому именно. В короткий промежуток затишья вся ярость ушла, оставив после себя руины самообладания и лёгкий тремор в руках. Ведь на самом деле это было далеко не всё: прямо на глазах девушки сейчас рушился тот старательно выстроенный образ Со Чанбина, за которым она наблюдала годами, на который, не произнося вслух и не признаваясь себе, невольно равнялась, что по ощущениям оказалось сравнимо с крахом империи. — Почему? — только и смогла тихо-тихо выдавить из себя девушка, пожалуй, вложив в этот вопрос всё, что разворошило её душу. — Потому что мы боремся за правильные вещи, — незамедлительно и невозмутимо ответил Чанбин, только теперь поднявшись со стула. К удивлению Ихён, уже готовой принять любой исход этой встречи, он не потянулся за оружием, а лишь медленно направился к девушке, — никогда об этом не думала? Мужчина замер в двух шагах от неё. Такой огромный, что на его фоне хотелось забыть и о своём звании, и о собственной физической подготовке, сжавшись в хрупкий комок, который он запросто сотрёт в пыль одним взмахом руки. Ихён пришлось ущипнуть себя за ногу, чтобы не заставить закрыть от страха глаза. Пусть даже Со Чанбин сейчас свернёт ей шею, чтобы не позволить передать те крупицы информации, которые он раскрыл, она будет смотреть прямо на него, не показывая своего ужаса. Татуировка на его шее казалась злобной улыбкой Рока, хотя наверняка означала что-то другое. Он неторопливо поднял руку, и Ихён прикусила щёку изнутри, лишь бы не дёрнуться. Но удара, которого она ждала, не последовало. Вместо этого Чанбин осторожно раздвинул несколько тонких книжек на полке за её спиной, достав толстую папку, от которой пахло свежими чернилами. Мужчина вложил её Ихён в руки, как обычно передают фамильные ценности — сначала осторожно опускают, а потом крепко сжимают пальцы. Девушка, в висках которой всё ещё пульсировали остатки злости и иррациональной обиды, совершенно перестала понимать происходящее. — Думал, ты позже найдёшь сама, но раз уж мы встретились, то передам прямо тебе в руки, Чхве Ихён. Вот документы, которые господину Мину действительно стоило тебе показать. Советую ознакомиться с ними на досуге. Кажется, девушка даже задержала дыхание. Сейчас Со Чанбин был так близко, буквально на расстоянии вытянутой руки, и ещё час, ещё тридцать минут назад Ихён думала, что этого окажется достаточно, чтобы залезть под кожу и разузнать все его тайны. Но сейчас душу разворошили именно ей, заставляя голову соображать в стократ быстрее. Не может ведь начальство утаивать что-то поистине важное, да? — Что здесь? — тихий голос запросто мог потонуть в звоне тишины, но Чанбин её услышал. Сверкнул глазами так, будто бы действительно ждал этого вопроса. — Ответы, которые ты так хочешь узнать. Нужно лишь просто немного подумать. Ничего не ответив, Ихён поджала губы, — только продолжала сканировать каждое чужое движения практически со зверино ненавистью. Пожалуй, больше она злилась даже на себя, потому что за один-единственный вечер умудрилась не только провалить задание, но и упасть в собственных глазах. Детектив Со Чанбин же как-то странно улыбнулся, напоследок встретившись с ней взглядом перед тем, как выскользнуть через балконную дверь. Девушка осталась одна, прижимаясь лопатками к неровным полкам и чувствуя, как ещё более нескладно бьётся сердце. Решив не медлить, Ихён подошла к стулу, на котором ещё несколько мгновений назад сидел мужчина, и открыла тяжёлую папку. Перед глазами тут же запестрило множество данных, а сердце импульсом подскочило: неужели Со Чанбин не подумал, что она тут же, буквально утром, покажет всё это господину Мину? Или хотел, чтобы она отнесла папку в участок? Или… Расследование, хранившееся в этих документах, действительно походило на угрозу национальной безопасности. Со Чанбин принёс и вложил ей в ладони самую чёрную, липкую и омерзительную грязь властей Сеула, найденную Ким Сынмином. Самую безнаказанную. С каждой станицей девушка наклонялась всё ниже, вчитывалась тщательнее, ощущала сильнее и больнее. С каждой секундой её детская мечта защищать мир сыпалась на пол, потому что всё это время Ихён боролась не против зла, а на его стороне. Потому что именно она была тем, кто подчищает и прикрывает спины людям, ни во что не ставящим закон. Её вдруг практически затрясло от того, как запросто блестящая работа господина Ким Сынмина была стёрта в пыль и отодвинута в сторону. За решётку. Просто так, потому что молодой человек оказался неудобным и узнал слишком много. Зажмурившись в попытке прогнать дрожь, девушка снова невольно подумала, почему детектив передал этот документ ей? Хотел открыть глаза на правду не только ей, но и начальству? Или знал, что она этого делать не станет. Изучил Чхве Ихён намного лучше, чем ей удалось изучить Со Чанбина, и вдруг резко, пощёчиной, открыл ей глаза на происходящее. Девушка вздрогнула, заметив на последней странице написанный карандашом текст — послание для неё?«31 октября. Пятница. Хэллоуин.
03:25
Центр Сеула. Взрыв здания органов власти»
Горло сжало тисками, а дыхание спёрло. Принеси она лишь один этот маленький листочек господину Мину, предотврати она этот теракт, то сразу получит и повышение, и награду. Но рука невольно дрогнула. Разве после того, что она увидела, после всего найденного Ким Сынмином, власти заслуживали защиты? Или наказания? Неужели «Карма» на самом деле имела… благие мотивы? За стеной, на кухне, словно нарочно напоминая ей о том, что ничего не изменилось и жизнь продолжает течь своим чередом, засвистел закипевший чайник. Сначала Ихён рассмеялась. Потом заплакала.***
Господин Мин поморщился и недовольно скривил губы. Девушка сидела перед ним с идеально ровной спиной, практически не дыша, хотя сердце с каждой секундой всё отчётливее выбивало тревожную дробь. — И это всё? — раздосадовано спросил мужчина, а Ихён пришлось приложить нешуточные усилия, чтобы не скривиться, — я ожидал от Вас большего, Чхве Ихён. — Моё время было ограничено, господин Мин, — с расстановкой произнесла она. Хотелось как можно скорее выскочить из этого кабинета. Стены давили, словно сжимаясь вокруг неё тисками. — Значит, взрыв завтра в шесть утра… Хотя бы что-то. Группа захвата будет отправлена на место на полтора часа раньше, вы возглавляете операцию. Можете идти. Девушка кивнула, тут же поднявшись на ноги и покинув кабинет. Был ли господин Мин причастен к тем видео, которые нашёл Ким Сынмин? Имел ли другие грехи? Быстрым шагом пересекая коридор и подавляя желание отряхнуться от липких взглядов, девушка направилась к своему столу. Быстро, стараясь не привлекать лишнего внимания, она достала лист бумаги и ручку, начиная писать заявление. Когда взрыв состоится на несколько часов раньше, а господин Мин поймёт, что она намеренно назвала ему неправильное время, всё равно уволит, так что заявление можно подготовить заранее. Склизкое чувство отвращения ко всему окружающему клокотало в груди, — девушка не хотела находиться здесь ни секунды. Она не знала, куда пойдёт и что будет с ней дальше. Главное — как можно дальше отсюда, может даже, и не в Сеуле вовсе. Ихён огляделась, старательно уверяя себя, что не хочет найти взглядом фигуру детектива Со Чанбина. Выходит, все эти годы, выстраивая в участке собственное идеальное досье и поддерживая авторитет среди начальства и коллег, он помогал «Карме». Был своим подставным человеком, внедрённым прямиком в органы, умело манипулировал ходом расследований и уликами. Манипулировал всеми, кто находился поблизости. Знал, что система давно пропала, а рыба всегда гниёт с головы. И, пожалуй, был ничуть не похож на Чхве Ихён, которая при всей своей тяге к справедливости, импульсами бившейся в её душе с самого детства, решила не бороться, как только вся сопутствующая вера и принципы рассыпались, поломав ей кости обломками. Все эти годы её попытки сделать жизнь людей лучше были не больше, чем прикрывание спин тех, кто не боялся кары закона, потому что был им. Не боялся кармы. А вот её наказания опасаться стоило. Стиснув зубы и проглотив обиду и злость, Чхве Ихён поставила подпись под собственным заявлением об увольнении. Неровно выдохнула, спрятав его в ящик стола, и собиралась уйти, как вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд. Со Чанбин стоял в дверях и улыбался ей, хотя это больше походило на триумфальную усмешку. Краешек татуировки, торчащий из-под ворота, кровожадно злорадствовал, словно демонстрируя, чем могла бы стать жизнь девушки, будь она умнее и находчивее. Заставляя вздрогнуть. Пожалуй, встреться они в другом месте и в другое время, её интерес к Со Чанбину действительно стал бы совсем иным. Чхве Ихён, совершенно разбитая и ничуть на него не похожая, выдавила неровный излом губ в ответ. Чувствовала, что давно на мушке, но не расслышала взведённого у головы курка.
