Что хранит моя душа

      Утро было суровым, пасмурным и мрачным. Шёл проливной дождь, словно заставляя людей хмуриться из-за такой невесёлой погоды. Дверь в кабинет резко открылась, внутрь вошёл Деймон, недовольно бросив намокшую куртку на кресло. «И почему я про тебя забыл?» — удивился он, глядя на стоявший в корзине зонт. Он подошёл к столу и посмотрел на бумаги, подготовленные секретарём. Согласно расписанию, должно было быть два заседания комитетов: первое — в 11, второе — в 13. Быстро пробежавшись по новостям, мужчина обратил внимание на одну: «Известная писательница анонсирует новую книгу. Презентация запланирована на конец мая». Сердце пропустило удар. Неужели это она? Конечно, она. Вот и её фото… Дверь в комнату секретаря неожиданно распахнулась. — Алекс, запиши себе эту дату, — показав на число в телефоне, радостно заявил Деймон. — Ты идёшь на презентацию книги. Тебе там точно понравится. Обещаю. — А вы сами не хотите? Вам же нравится её творчество. У вас и фото в соцсетях с ней много. Было. — Я сильно похож на свободного человека? У меня много дел, работы. Отдохнёшь хоть от Вашингтона. Я тебе билет куплю. Поедешь поездом. Знаю, ты терпеть не можешь самолёты. — Убедили. У вас сегодня два заседания, не забудьте. Через полчаса вам позвонят представители бизнеса. — Не «Бридж Корпорэйшн», надеюсь? Иначе я их перенаправлю к Чаки, — усмехнулся сенатор. Все в команде Деймона уже привыкли к насмешкам в адрес лидера меньшинства. Их уже невозможно было удивить очередной кличкой вроде Чак-чак или Чаки. — Нет, с вашей компанией. А что с ними не так? — Да ничего, всё с ними в порядке, пошутить уже не даёшь, Алекс! Вернувшись к себе, Деймон решил сразу поговорить с новым боссом своей компании. Он набрал номер, отодвинулся к окну на столько, насколько позволял шнур телефона. Спустя полчаса диалог завершился, оставив множество положительных эмоций. До заседания оставалось ещё много времени. — Ужасно болит голова… — протянул Деймон, после того, как изучил все ящики в напрасных попытках найти нужное лекарство. — Алекс, у тебя нет аспирина? У меня нет, я уже везде проверил. — Нет, у меня тоже нет. — Купи, пожалуйста. Тут аптека недалеко. И налей, пожалуйста, воды. Я тебе верну. — Хорошо, будет сделано. — Спасибо! — крикнул он. — Позвоню-ка я пока Меган. Он набрал номер и стал гулять по кабинету в ожидании ответа. Его внимание привлёк флаг, стоявший рядом с окном. Взяв телефон, он слегка раздвинул полотно и сфотографировал его, подписав: «Горжусь тем, что служу стране», разместил фото в соцсетях и отправил Робу. Наконец на другой стороне прозвучал голос. — Алло. Это ты, Деймон? — Семь дне-е-ей… — пытаясь сымитировать Самару Морган, ответил мужчина. — Рада тебя слышать. Как ты? — Не очень. С утра голова болит. А ты как? Не подскажешь, что делать? — Я в порядке, чувствую себя хорошо, спасибо. Попробуй поспать. Мне обычно помогает. — Не слышал, чтобы она у тебя часто болела. — Так я не жалуюсь, — засмеялась Меган, — я же не могу тебе о каждом событии докладывать. — Жаль. Я вот готов. Зайди в Твиттер, — предложил Деймон. — Зашла. Та-а-ак, что тут у тебя? О. Ты гордишься тем, что служишь стране? — Ага. Смотри, как патриотично. — И этим ты занимаешься во время рабочего дня? — удивилась женщина. Она ненадолго пропала, — зайди и ты на мою страничку. — Зашёл. Так. Зачем ты репостнула меня и в ответ на мой твит сделала почти одинаковое фото? — Для красоты, конечно. Поддержка на высшем уровне. У меня тоже флаг в кабинете. И тоже у окна. Слушай, ты не знаешь, когда у Рафи каникулы? — Знаю и уже придумал, что буду с ней делать: вместе сидеть на моём рабочем месте. Кстати, ты какая-то задумчивая. Всё в порядке? — Тебе никогда не бывает стыдно за себя? — Я каждый день виню себя за то, что сел в тюрьму и обманывал тебя так долго. Я бы лучше в подчинении у бывшего начальника сидел, чем врал тебе и моему ангелу. Какой же я был дурак. Как всегда в самый неподходящий момент раздался стук, и показалась голова секретаря, будто бы спрашивая: «Можно зайти? Поручение выполнено». Сенатор замахал рукой, предлагая отдать чашку с лекарством. Сказав «спасибо» и дав разрешение удалиться, он вновь остался один. — Вот и я так считаю. Я вообще не понимаю, при каких обстоятельствах я вдруг захотела изменять тебе. Как я могла? Ты никогда бы так не поступил. Ты очень верный человек… — А ты очень честная и не стала бы врать про Пакистан и Иран… — выдержав некоторую паузу, он продолжил, — знаешь, мы оба друг друга стоим. — Да уж, ты прав, — послышался невнятный голос, — Извини, ко мне гости. Не забудь немного поспать. Во сколько у тебя первое заседание? — В 11. — Вот и ложись. Как раз к заседанию и выспишься. Они положили трубку. «Отлично, посплю сейчас и буду бодрым на заседаниях», подумал он и лёг на диван, предварительно закрыв двери изнутри и попросив себя не беспокоить. «Всё, мозг, отключайся», - он закрыл глаза. Мозг — хитрая штука, никогда не даст спокойно заснуть, он всегда подбросит неловкие моменты или глупые воспоминания. Так он и поступил в этот раз. Тюрьма Нью-Йорка, 2012 год Держа в руках стаканчик кофе и папку с документами, Фрэнсис радостно объявил: — Я придумал, как тебя освободить! Ты наконец-то перейдёшь отсюда к себе домой. Согласись, домашний арест намного лучше! И твоя жена нам в этом поможет! — Очень рад слышать, Фрэнсис. Однако есть одно «но». Проблема в том, что я женился не за себя. — А за кого? За меня? — мужчина весело рассмеялся, очевидно, приняв эту фразу за шутку. — Нет, за Альфреда Хоффмана… — Это ещё кто? — лицо юриста исказила гримаса непонимания. — Моя… — впервые в жизни Деймон настолько сильно почувствовал стыд. Ему хотелось провалиться под землю. Он понял, насколько глупо это звучало и как нелепо он поступил. — Другая личность… — У тебя есть недееспособность? Хотя бы частичная? — его лицо выражало надежду на спасение. — Нет, Фрэнсис. Я давно ещё сделал себе фальшивую личность, чтобы показать Муршиду, как я научился подделывать документы. — А это тоже…твоя личность? — Фрэнсис от недоумения склонил голову набок. — Нет, он из Пакистана! Называй его, как хочешь: Алладин, босс. Он хакер и преступник. Он со своим знакомым, таким же кибер-преступником, учил меня подделывать деньги, документы и прочее. Сам он живёт в городе Карачи на юге страны. Он в розыске. — Ужас какой. Не мог имя лучше выбрать? Терпеть его не могу. Где ты своего хакера вообще нашёл? — Случайно. Ты думаешь, я хакеров днями напролёт ищу? Слушай, а что у тебя за кофе? Не поделишься? Тут он просто отвратительный. — Да, пей, конечно. Я не трогал, если что. — У тебя шнурок развязался, — огромными глотками выпивая кофе, заметил подзащитный. Фрэнсис снял очки, положил бумаги на стул и наклонился, чтобы поправить шнурок. Никогда ещё он не выглядел так привлекательно и маняще. Его сосредоточенное лицо казалось таким притягивающим… Его идеально уложенные каштановые волосы, аккуратно выглаженный костюм… Деймон оглядел себя и его… И как он раньше не замечал, насколько этот мужчина красив? Как он мог относиться к нему как к деловому партнёру? Несмотря ни на что, именно этот проблемный клиент был единственным, кто называл его полным именем. И ему это нравилось… Ему было приятно слышать его голос, смех и шутки. Он с удовольствием выполнял просьбы подзащитного… С радостью помахал залу в суде, широко и искренне улыбаясь, вместо него, так Деймон был в наручниках и не мог этого сделать… С радостью включал ему его любимые песни во время посещений… — Фрэнсис, ты в отношениях? — поменявшимся голосом уточнил Деймон. — Нет. Почему ты спрашива… — он не успел договорить. — Я надеюсь, ты простишь мне эту маленькую шалость… — он взял юриста за руку и жадно притянул к себе… Тот не успел отодвинуться и полностью оказался во власти клиента… Он чувствовал его энергетику, огонь в душе и стук сердца. И не мог противостоять этому… Он ощущал все переживания своего нового друга: накопившуюся горечь, разочарование и боль – такие страстные и отчаянные, но в них не было тоски, было желание действовать. Наконец, они отстранились… — Прости меня за это, Фрэнсис. Я лишь хотел, чтобы нас связывало нечто большее, чем деловые отношения. Ты всегда меня так восхищал, так нравился мне… Не знаю, что на меня нашло. Прости. — Деймон… — Теперь мы обязаны молчать. Пусть это будет наш общий секрет, который мы оба унесем с собой в могилы… — Надеюсь, это произойдёт нескоро, — мужчина выглядел несколько растерянным и удивлённым. Он надел очки и поправил их. Очевидно, он не ожидал такого от своего холодного и неэмоционального подзащитного. — Я пойму, если ты больше не захочешь со мной иметь дел. — Нет, о чём ты? Я готов продолжить работу. С удовольствием. И ты меня прости. Я должен был тебя отговорить. — И… Это была измена. Чёрт, Фрэнсис, я первый раз в жизни изменил! И причём не кому-то, а своей законной жене! — он был в ярости от содеянного. — Справедливости ради, друг мой, ты не Альфред. Поэтому преступления нет. И жена не твоя. Говорю тебе как адвокат, — попытался успокоить Деймона Фрэнсис, даже слегка приобнял. — Это совсем не помогает. Надеюсь, у них здесь не висят камеры. Иначе было бы очень стыдно. — Не беспокойся об этом. И… Я найду способ тебя вызволить. И по-прежнему буду улыбаться и махать за тебя наблюдателям. И буду включать тебе новые альбомы и песни твоей любимой певицы. После этого дня они как-то по-особенному стали смотреть друг на друга, ушла формальность в общении… Если раньше они были всего лишь хорошими знакомыми, то теперь эти отношения сдвинулись с мёртвой точки… Мысли медленно меняли направление, напоминая о других событиях. Были ли они реальностью или нет?.. Альтергроу МУЗЫКА №1 Корабль причалил к берегу, возвращая делегацию на родную землю. В порту уже находились журналисты, готовые задавать самые провокационные вопросы. «Извините, господа, комментариев не будет!» — заявил король, пробираясь через толпы репортёров. Он вернулся домой. Наконец-то. После всех трудностей соседней страны. Снова родной кабинет, его стены, его мебель. Нет больше травы с водой, невкусной растительной пищи и прочих природных «изысков». Однако и тут не было спокойствия. Кто-то постучался. — Извините, пожалуйста, Ваше Величество, — раскланялся Рэймунд, — Можно войти? — Да, заходи, — равнодушно бросил король, — Чего ты хотел? — Поговорить с вами, если позволите. — Так говори, — не отрываясь от книги, ответил Деймон. — А что вы, извините за беспокойство, читаете? — «Эффективность государственного аппарата». Знаешь такую? А, конечно, нет. Она существует в единственном экземпляре, я не стал её публиковать. Это моя работа, моя гордость. Я собрал все варианты управления государством и описал их эффективность. Например, как лучше разделить власть? Я пришёл к выводу, что один человек или драяд, если мы говорим о соседях, не может быть полным правителем, было бы намного результативнее разделить её на как минимум две части. Как у нас, скажем. Я бы ещё отделил законотворчество от правительства. Пока что у нас особый комитет, но я бы предпочёл видеть его как ветвь власти. Сравни нашу демократию с их диктатурой. У них нарушаются базовые права, отсутствует свобода слова, выбора…. Я рассмотрел различные варианты в зависимости от того, кто стоит во главе государства, есть ли официальная религия, какую роль она играет для страны, насколько оно демократично, как разделена власть. Затем я стал думать, нужно ли иметь свод законов, притом такой, который являлся бы основой для последующих. И понял, что именно так будет намного более демократично, так как есть, на что опираться в дальнейшем. Я сопоставил эффективность всех способов и выбрал тот, который мне показался наиболее правильным для нашей страны. Великой страны. Сравни их и нас. Мы процветаем, они загнивают. Всё благодаря этому шедевру. Я, наверное, значительно опередил своё время, да? — Нисколько, Ваше Величество. Вам следовало бы вручить премию за такую великолепную работу. Отчего же вы не стали её публиковать? — Нет, не стоит. Я не стал её публиковать затем, чтобы никто не узнал об этом и не взял мои наработки себе, не стал ими пользоваться. Иначе у нас был бы сильный враг или потенциальный друг. Так о чём ты хотел поговорить? — О сотрудничестве с Долиной. — Я как раз оттуда, — Деймон устало потер глаза, — С ними невозможно построить мирные отношения, Рэймунд. Они слишком отсталые. У них залежи графита, — говорил он, покручивая карандаш, — но они не догадываются тонко нарезать его и вставить этот стержень в аккуратную формочку из дерева. Неужели это так трудно? Они до сих пор макают перья в чернила, но не могут залить их в небольшой флакончик и вставить его в такую же формочку. Затем сделать тонкий наконечник, связанный со стержнем, и таким образом писать. Конечно, эта ручка ещё нуждается в дальнейшем совершенствовании. А эта скрепка? — он показал её подчинённому, — Неужели нельзя сделать тонкую проволоку из металла и скрутить её? — Я не совсем об этом, Ваше Величество, я хотел сказать… Вам бы следовало вступить в брак… — Да, Рэймунд, ты прав, — перебил он своего советника, — дай мне свою руку. — Что вы замышляете, Ваше Величество? — Рэймунд, — он встал рядом, выдержал торжественную паузу, — в таком случае… — Да, Ваше Величество? — Давай поженимся, — он надел скрепку на палец советника настолько, насколько это было возможно. — Это… это возмутительно!!! — вскрикнул тот, — Не стройте из меня дурака!!! Я вообще-то о королевской советчице говорил! — Да, возможно. Но я не хочу. Свободу, друг мой, не купишь, а потерять её легко. — Вам придётся, Ваше Величество. Страна важнее личных убеждений. — Ты манипулируешь мной, Рэймунд. В который раз?.. — Нет, Ваше Величество, говорю правду. Как и всегда. — Рэймунд, я говорил об этом. Я не хочу. — Как же вы не понимаете?.. — разочарованно спросил советник, — Вам-то королева нужна всего для двух целей: улучшение отношений между нашими странами и для продолжения рода. У вас ведь нет наследника. Конечно, Лилит была более выгодной партией, но вы же так упрямы… — С таким подходом к жизни… Рэймунд, давай я тебе дам какую-нибудь официальную должность, и тогда ты выполнишь свои задачи. Твоих детей назначу своими наследниками. — Не говорите глупостей, Ваше Величество. Это звучит совсем нелепо из ваших уст. — Рэймунд, ты понял, что сейчас сказал? — Прекрасно. Советую вам подумать над моим предложением. —В таком случае, почему бы тебе не жениться на няньке белобрысого? Ты же в неё влюблён по уши. — Я не представляю страну, это ничего не даст нам. — Хорошо, есть ли альтернатива? — Напасть на них внезапно, без объявления войны, чтобы они не были готовы, — заговорческим тоном прошептал советник, — Этот вариант также хорош. — В случае проигрыша репарации платить придётся нам. И их я буду платить из твоего жалования, понял? Ещё раз предложишь такой абсурд, сокращу его вдвое. — А в случае победы мы захватим все ресурсы… — в противно-поучительной манере заметил Рэймунд. — Я уже поклялся покойной королеве и своему народу, что войны не будет. По крайней мере, в моё правление. Ты предлагаешь мне нарушить клятву? — Нет же, Ваше Величество, я… — король прервал его на полуслове. —Ты свободен. Позови главнокомандующего, нужно обсудить новые меры по обороне. Некоторое время спустя Команда не узнавала короля, его былая жизнерадостность и хорошее настроение давно сменились угрюмостью и задумчивостью. Он всё реже появлялся на публике, вместо вопросов обычно равнодушно кивал или отвечал что-нибудь невпопад. На последний прием для военнослужащих он не пришёл, хотя раньше никогда их не пропускал. После расследования в отношении Рэймунда он очень сильно изменился. В дверь кабинета постучал Роб, он принёс документы, подготовленные разведкой. В ответ он получил резкое «Подождите, пожалуйста!». Никогда раньше он не слышал раздражённого голоса короля. Он прислонил ухо к двери, чтобы подслушать разговор. — Они действительно хотят?… — последнее слово было сказано нечётко. — Нет, Ваше Величество, вам не стоит этого делать, — голос был смутно знаком, но он не мог вспомнить, кто это. — Я всё же сделаю это. Завтра же. — Решайте сами, Ваше Величество. Вышел Председатель Верховного Суда. Раньше он редко появлялся в королевской резиденции, но теперь зачастил. «Не нравится мне это», — подумал Роб и не стал заходить, решив, что король не заметил его. Рядом со столом стоял Деймон, грустно смотря вперёд, как обычно это делают задумавшиеся люди. Гость внимательно оглядел главнокомандующего, будто прицениваясь, поздоровался с ним и ушёл. На следующий день — Чего это ты такой довольный, Деймон? Я что-то понять не могу, вчера ты выглядел огорчённым, а сегодня прямо сияешь. — У меня важное заявление. — Какое? — Сейчас и узнаешь. Но оно очень важное, можно сказать судьбоносное. — Война?.. — Меньше пяти минут, и ты всё услышишь. — А где же твоя королева? Что же она не приехала на столь важное событие? Её здесь вообще давно не видно, — иронично, почти злобно подметил Роб. — Ты же знаешь, у нас с ней…странные отношения. Мы живём раздельно, она иногда раз в месяц приезжает. Но это уже неважно. — Странно всё это. Король сел за стол, готовясь объявить нации важное сообщение, сзади стоял Роб, Председатель, главы Управлений и несколько близких советников. Он открыл папку с составленной самостоятельно речью, он никогда не пользовался услугами пресс-службы, разложил листы и начал: МУЗЫКА №2 «Уважаемые сограждане, сегодня я в последний раз обращаюсь к вам в качестве короля. Я должен заявить, что ухожу в отставку, — его голос не дрожал, он был ровным и спокойным, как всегда. Он уже представлял, как те, кто сейчас слушает его, возможно, радуются или грустят; как в типографиях, наточив карандаши, сидят репортёры, ловят каждое слово, чтобы пустить тиражи с громкой новостью в продажу. — Вы сейчас можете плакать или смеяться, но это не изменит моего решения, которое я принял ещё давно. В связи с этим я, конечно, отправляю правительство в отставку. Когда я вступал в должность несколько лет назад, я пообещал вам, что буду править в интересах страны, буду защищать её от любых врагов, как в стране, так и за её пределами. Но, как оказалось впоследствии, это было не так. В результате гнусного обмана со стороны доверенного лица я всё это время работал на врага. Было проведено расследование, преступник наказан, справедливость восторжествовала. Однако мне этого недостаточно, я всë ещё ощущаю себя соучастником самого страшного преступления. Вы знаете, насколько сильно я люблю свою страну и как много я готов сделать для её благополучия, поэтому я не буду цепляться за власть. После отставки я продолжу трудиться для Альтергроу и помогать ей в той мере, в которой смогу. Также я готов предстать перед судом и ответить за все свои действия, если потребуется. Позвольте мне поделиться с вами небольшой своей мечтой, — его голос изменился, он стал более тёплым, — Я хотел дружбы и сотрудничества между нашей страной и Долиной. Однако, как выяснилось, это невозможно, к сожалению. Я мечтал открыть посольство в Долине, чтобы иметь настоящие соседские отношения, торговать, обмениваться опытом, информацией для процветания обоих государств, но их сторона подобного желания не высказывала. Никогда, — он вздохнул, — Просто представьте, как мы могли бы объединиться против общего врага — дикарей, насколько сильной были бы наши армии и как много могло бы быть достигнуто. Моим преемником является Председатель Верховного Суда согласно нашему законодательству. Он вступает в должность завтра в двенадцать часов. Я лично приму присягу. Приглашаю всех желающих присоединиться, также был бы рад увидеть делегацию соседей. Позвольте мне ещё одно откровение, — продолжил он, когда все уже собирались аплодировать, — Я до сих пор помню тот день, когда я впервые выступил перед вами. Это было в день моей коронации, причём на балконе нашего Верховного Суда, который раньше был резиденцией, но с того дня я живу и совместно с правительством работаю в этом здании. Я помню, как отказался от пышной церемонии, ограничившись официальной частью и банкетом вечером… Помню, какой была погода в тот день… Это был холодный осенний день, очень ветреный, кажется, даже шёл дождь. Но я не ощущал этого холода, настолько сильно меня согревало ваше тепло и поддержка. Она значила для меня так много в течение этих лет, я благодарен вам за вашу любовь и добро. Мне будет её не хватать. Я надеюсь, вы так же радушно примете моего преемника. Спасибо всем за незабываемое время в качестве вашего короля. Вы навсегда у меня в сердце». Долина Наваждения Узнав об этом почти сразу, Мэри поспешила поделиться новостью с королевой. Она испытывала смешанные чувства: с одной стороны, ей больше не надо было изображать любовь на публику, с другой — она винила себя, ведь она должна была поддержать Деймона в трудную минуту. «Он бы так не поступил, — повторяла она, — я сейчас же отправлюсь туда». Но кому нужно запоздалое сочувствие?.. И нужно ли оно было вообще?.. Далее последовало несколько формальностей, и он был освобожден от должности. Тот же самый кабинет, где он подписал свой первый закон, урезав финансирование ненужных служб и переплавив все королевские регалии в деньги, чтобы построить новые школы и сделать образование обязательным… На стене висел его улыбающийся портрет, он будто смеялся над уходящим монархом, говоря: «Ты не справился. Ты уходишь, а я остаюсь надолго». Он встал, пожал руки всем присутствующим и удалился. «Не хотели работать со мной — поработайте теперь с этим дедом. С ним вы хлебнёте горя. Я был готов к переменам, но он слишком консервативен и ненавидит вас так же, как и вы нас. Навряд ли вы с ним быстро достигнете соглашения, и не знаю, получится ли у вас вообще… У нас делегацию выбирал я, у вас, скорее всего, она. Посмотрим, кого она выберет для завтра и выберет ли кого-нибудь вообще. Надеюсь, хоть она-то приедет». Вдруг он услышал громкое «Стой», это Роб добежал до бывшего монарха. — Да, Роб? Чего-то хотел? — Зачем ты сделал это? — Ушёл в отставку? — Да. — Знаешь, Роб, власть — это наркотик, пыльца. Чем дольше ты правишь, тем больше хочется. Даже если видишь, что идёшь ко дну, всё равно не остановишься. Нужно найти подходящий момент, чтобы уйти. К этому моменту нужно сделать столько, сколько нужно для любви народом, собственного удовлетворения и благополучия страны. Уходить, Роб, нужно так, чтобы тебя оплакивала вся страна и просила вернуться. Я свой момент нашёл. — Что будешь делать дальше? — То же, что и до этого: бороться за нас, за всю страну. Тебе рекомендую не уходить с должности. Наш новый король тебя наверняка переназначит. — Об этом ты вчера с ним разговаривал? — Да. Ты подслушивал? — он улыбнулся. — Откуда ты знаешь? — Видел тебя и твои документы. О чем они были? — Данные разведки. Тебе ещё нужны? — Нет, — он покачал головой, — покажешь их завтра нашему новенькому. Что же, Роб, я проиграл. Я ведь мог и не говорить о Рэймунде, но посчитал, что так будет правильно. Для всех. — И для меня? — Для тебя в особенности, — грустная улыбка озаряла его лицо, всегда какое-то печальное, — Благодарю тебя за твою работу и преданность. Продолжай служить нашей замечательной стране. — Деймон, не знаю, увидимся ли мы ещё… Поэтому хочу сказать сейчас… Я люблю тебя. И любил всё это время, — выпалил Роб, набравшись уверенности. — И я тебя, Роб. Я полюбил тебя в тот момент, когда мы впервые встретились. Я сейчас же подам на развод. И верну себе свободу, часть которой я уже обрёл. Приходи ко мне. Буду ждать тебя. И мой дом всегда будет открыт для тебя. Я пришлю тебе адрес. Он похлопал Роба по плечу и пошёл дальше, оставляя предыдущую страницу жизни всё дальше и дальше. За день до коронации семью Деймона, включая жену и дочь, публично, на глазах у преемника расстрелял бывший король, не стерпев обиды из-за поражения. Поэтому, возможно, он, как и главнокомандующий, любил заполнять пустоту работой, словно бетоном, и это их объединяло. В ней он находил силы, радость и смысл жизни, она стала для него всем. Свободное время он посвящал стране и её жителям… Он любил свой народ, как и любил свою дочь, желая дать ему самое лучшее, не оставить и не бросить. Сколько заведений он посетил в попытках узнать о жизни самых бедных и несчастных, сколько законов принял... Но, несмотря на оживленную толпу вокруг, он всегда был один. За всё пребывание в должности он так и не почувствовал тепла… Он пришёл сюда разбитым, таким же и ушёл, так и не сумев собрать осколки сердца… Апрель 2025, Вашингтон Сенатора разбудил настойчивый телефонный звонок. Очевидно, кто-то не мог прорваться уже давно. Он поднял трубку. — Сенатор Ли? — недовольно спросил собеседник. — Я, я. С кем я вообще имею честь говорить? Что-то случилось? — С лидером большинства в Сенате, если вы не узнали. Вы в курсе, который час? — Нет. — Хорошо, я скажу вам. Пятнадцать часов. Вы пропустили два заседания комитетов. Где вы были? — каждое слово лидер как будто отчеканивал. — У меня была беседа с Нижней палатой, — быстро нашёлся Деймон. — Почему вы не предупредили об этом? — Это была… незапланированная беседа. — О чём же вы говорили? — О бюджете. — О каком ещё бюджете? — О нашем, конечно, государственном. Мы думали, на что уделить больше денег в следующем бюджетном году. — Сенатор, бюджет уже принят Палатой Представителей. Вы не могли об этом говорить. — Мне позвонил сам спикер. Я должен был, по-вашему, не ответить ему? Или сказать, что мы не можем об этом говорить? — Сенатор, не врите. Я сегодня почти целый день его видел. И он не подходил к телефону. — Да? Значит, это был кто-то другой. — Сенатор, прекратите врать. Чем вы были заняты? То вы утром публикуете флаг вместо работы, то пропускаете заседания. От вас пока ни одного законопроекта не поступило. Что вы вообще делаете? Спите? Жду вас через десять минут. — Нет, я работаю над повышением правовой культуры, то есть грамотности. Знаете, бесплатные консультации и прочее, — вновь соврал Деймон, — Меня на это сподвиг один мой знакомый юрист, точнее мой адвокат по уголовным делам. Он однажды пришёл ко мне в тюрьму, и мы с ним долго говорили по душам. Он признался, что очень хотел бы открыть свой центр по повышению правовой грамотности. Он сказал, что сейчас люди плохо разбираются в своих правах, и он хотел бы это исправить. При поддержке одной телеведущей с моего любимого канала, она, кстати, его жена, он запустил курсы для взрослых, я их и сам посещаю. Мы с ним работаем вместе. И я хотел бы попросить, чтобы меня включили в комитет по правам человека или национальной безопасности. — Куда вам ещё? — мужчина усмехнулся, — Вы и так пропускаете заседания. Жду вас. И только попробуйте не прийти. Проходя по коридору, Деймон естественно наткнулся на журналистов. «Мои «любимые» журналюги, — подумал он, — сейчас пристанут с каким-нибудь вопросом». — Мистер Ли, прокомментируйте, пожалуйста! Наши солдаты нанесли удар по военной базе в… — Да, я слышал, — перебил сенатор, — говоря об этом, я вообще считаю, что всех сторонников радикальных движений следует приравнять к террористам. — Что вы имеете в виду? Поясните, пожалуйста! Любых движений? Или религиозных? Он уже не слышал вопроса, так как отошёл слишком далеко. На следующий день Деймон сегодня рано пришёл на работу и уже ознакомился с расписанием. Он твёрдо решил, что не проспит ни одного заседания и, наконец, пообщается с прессой. Он посмотрел новости и увидел заголовок: «Сенатор Ли (республиканец-Нью-Йорк): «Всех сторонников радикальных течений следует считать террористами. Это относится к любому виду крайних идей». Естественно, цитата была немного изменена, поэтому и смысл был искажён. «Какого чёрта? Я не говорил этого! Я сказал про радикальных исламистов, по ним же удар был! Вот гадкие журналюги, всё переврут ради громких заголовков!»— раздражённо крикнул мужчина. Пока ещё было свободное время, он включил телевизор. «Посмотрим, что тут у нас на Сенат ТВ, — пролистывая каналы, размышлял Деймон, пока случайно не увидел знакомое лицо, — Ты теперь у нас на телевизоре, да? Рад за тебя. Очень рад. И как ты вообще всё успеваешь? А, ну конечно, ты же не спишь на работе». Действительно, шла программа, в которой Мэри оживлённо рассказывала что-то о новой книге. Как одновременно были и близки, и далеки её смех, серьёзное лицо, её мимика, движения… Параллельно листая новости, он увидел цепляющий заголовок: «Писательница Мэри Штицхен: «Я просто хочу поделиться своими историями». Эксклюзивное интервью и фотосессия той, кто не боится говорить о жизни и поднимать актуальные проблемы, для нашего журнала». «Господи… - проронил сенатор, отложив телефон на кофейный столик, после того, как пролистал все фотографии. – Мне срочно нужен принтер, я хочу распечатать эти фотографии. Алекс одолжит. И почему я до сих пор его не купил?» Он раскинул руки на спинку дивана и продолжил просмотр… Долина Наваждения …В очередной раз мистер Браун пригласил своих друзей, чтобы поиграть в любимую им «Правду или действие». Игра давно превратилась из весёлой в слегка романтичную. Конечно, когда очередь доходила до Мэри, она всегда выбирала действие, особенно от Берта. Он просил поцеловать его или что-то похожее. Она как будто старалась сделать неприятное возлюбленному, задеть его чувства… А он не показывал ревность… …Они ели мороженое… Это жаркое и солнечное лето в Долине так контрастировало с дождливым и прохладным в Альтергроу. Мэри купила мороженое с шоколадом, Берт – ванильное… Он наклонился и с разрешения девушки попробовал его. Конечно, он слегка испачкал лицо, и ей это понравилось. Будучи королевской советчицей, она давно научилась хитрости, манипуляциям и искусству подчинения людей себе; и все эти тактики она применяла на своих кавалерах. Она наслаждалась тем, как вёл себя принц, как делал двусмысленные комплименты, как они вдвоем «сражались» против Деймона. Но только ли против него?.. …В другой раз начался дождь, и они спрятались под навесом, пережидая его. Снова этот флирт, эти неоднозначные беседы с намёками… Эта хитрая лисья улыбка принца, это смущённое или, наоборот, довольное лицо королевской советчицы. Но что он мог сделать? Запретить ей видеться с ним? Это было невозможным. И он не хотел ограничивать её. Видимо, девушка и сама запуталась в своих чувствах, она и сама не понимала, кого любит, а кого нет… Октябрь, Альтергроу …Прошло лето, наступила осень, мягкая, красивая, солнечная, золотая в полном смысле этого слова золотая. Такой она обычно была до середины октября-начала ноября. Деймон понял, что хитрый Рэймунд прознал про его тайный роман, но он не торопил события, всячески отшучиваясь или превращая советника в посмешище, стоило разговору зайти об этом. Когда Мэри снова приехала в страну якобы на переговоры, он начал не с обсуждения повестки дня, а с «вестей с фронта». Любовного, конечно. Освещение как всегда было приглушённым, создавая таинственную атмосферу, особенно затемнены были места, где сидел король. Это было его любимое положение – лицо в тени. — Этот хитрый плут Рэймунд каким-то образом узнал о нас, - начал он, - Ты не говорила никому об этом? — Нет, я молчала. Все письма я сжигаю, как ты и просил. Но я думаю, кто-то покопался в моих вещах, пока меня не было. Я подозреваю Винса. — Будь осторожна. Так о чем я хотел поговорить? – он резко встал с кресла и подошел к столу налить виски. – Мы уже давно вместе. Почти с того момента, как я впервые сюда прибыл. Точнее, туда. — К чему ты клонишь? Налей мне тоже чего-нибудь, я устала с дороги. Надо бы наладить наземное сообщение. — Хорошо, хорошо, но это потом, - вернулся он и передал стакан собеседнице, - Так о чём это я? Вот э-эм, - опять запнулся он и рассмеялся своей нерешительности. — Оказывается, ты готов беседовать на политические темы, а когда речь заходит о любви, ты теряешься. Забавно, - заметила Мэри. — Нет же. Просто алкоголь ударил в голову. — Врёшь ты, искусный лжец. Да, мы с тобой уже давно вместе и уже почти полтора месяца как помолвлены. И что ты хочешь? — Я хочу, чтобы… — Чтобы что? — Чтобы мы поженились. Как можно быстрее. — К чему такая спешка? — Просто хочется. Быть с тобой официально. И не хочу, чтобы Рэймунд нашёл мне другую невесту. — Хорошо, только женимся у меня на Родине. — Как скажешь, только будешь потом появляться со мной на официальных мероприятиях, а не оставишь меня одного. — Один-один. Ты не будешь на меня давить и не будешь ограничивать меня в свободе. — Как хочешь, но миграционное законодательство ради тебя не изменю, даже ужесточу. И буду давить на религию, хотя бы официально. — Два-два. Но у меня тоже будет официальная должность. — Посол в Альтергроу? Мы обязательно построим посольство, но вы нам пришлёте продукты, пшеницу и прочее. Нам нужно победить дефицит. — Три-три. Думаю, можем остановиться пока на этом. Обсудим детали завтра. — Да, конечно. Что скажем твоей королеве по насущным делам? Тебе же надо перед ней отчитаться. — У нас нет телефона, мы общаемся только через почту. И вообще, дела подождут, — она поставила бокал на стол и потянулась к Деймону… Некоторое время спустя …Все приготовления были позади. В одной из церквей Долины, куда вся королевская семья обычно ходила на службы, должна была состояться первая в истории обоих государств официальная свадьба человека и драядки. Изнутри она уже наполнилась сигаретным дымом, непривычным для жителей Долины. Деймон стоял так, чтобы его лицо было спрятано от посторонних, покуривая и беседуя с Робом. Просьбы присутствующих и своего советника он игнорировал и продолжал наполнять помещение неприятным запахом. — Ваше Величество, прекратите уже курить! — гневно зашептал Рэймунд, — вы выставляете нас в невыгодном свете. — Ты забываешься Рэймунд. Король здесь я, — увидев, что в церкви появилась Мэри, он быстро передал сигарету советнику и занял своё место. — Вот же… — прошипел он и занял место рядом с Винсом. — Выглядишь прекрасно, — улыбнулся король. — Ты всем это говорил? — Нет, всего лишь однажды. Но… Не будем об этом… Это был травмирующий опыт. — Мне так жаль. — Не будем омрачать этот день подробностями из моей скорбной личной жизни. Сегодня же праздник. — Да-а-а… — Однако ты не выглядишь довольной. Всё в порядке? — Да, просто немного устала. Всю ночь не могла заснуть. — Я тоже. Они высказали одну и ту же мысль, но она звучала по-разному: он сказал правду, а она — нет… Ночью того же дня …Мэри стояла на балконе и смотрела на спящий город. Ей снова хотелось домой, к друзьям и семье; она поняла, что совершила огромную ошибку, но не могла исправить её. Она пыталась успокоить себя, говоря, что это была необходимая для страны жертва, что она поступила правильно, но это несильно помогало. Ей не нравилось быть привязанной к другому, она нуждалась в свободе… Вся атмосфера новой страны была ей противна, ей не нравился вид из окна, сам дом, внешний вид которого контрастировал с внутренним убранством, внушал какой-то страх. Команда Деймона, особенно Рэймунд, надоела ей почти сразу, его наигранная услужливость и вежливость доставляли дискомфорт. Углубившись в свои мысли, она не услышала, как кто-то настойчиво стучал в дверь, затем, не дождавшись ответа, вошёл внутрь. — Ты как? — спросил гость. — Ужасно, отвратительно, — призналась Мэри, — с каждой минутой моё состояние ухудшается, ностальгия по Родине усиливается. Меня тяготит эта чуждая атмосфера. Понимаешь? — Прекрасно. Я провёл у вас столько времени, поэтому я абсолютно тебя понимаю, прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. — Мне здесь слишком душно, мне не нравится твой Рэймунд. Он такой мерзкий, — она развернулась. По лицу драядки текли слёзы, расплылась тушь. — Мне тоже он не нравится. И он не мой. Но он хорошо делает свою работу, это единственная причина, по которой он здесь. Выступишь завтра перед народом? Они хотят тебя услышать. Если нужно, я поддержу тебя. — Нет, спасибо. О чём мне им сказать? — Можешь придумать какую-нибудь инициативу, расскажешь о ней, вообще, можешь быть откровенной с нашим народом. Поговори о своих чувствах, эмоциях. Я часто даю интервью, обо мне тут почти всё знают. Он у нас привык к демократии и открытости, — он хотел добавить: «в отличие от вашего», но осёкся. — Отпускай меня к себе домой, хоть иногда. Иначе я тут совсем завяну. — Конечно, как тебе нравится. Я буду присылать тебе план на месяц, когда мне хотелось бы тебя видеть рядом с собой официально, но, знай, мне бы хотелось этого всегда. В остальное время ты свободна. — А когда мы откроем посольство? — Надеюсь, что скоро. Но нужно согласие вашей стороны. Без него я не смогу этого сделать. Поговоришь со своей королевой? — Да, конечно. Но у нас есть одна проблема, это знать. Они готовы связать нас по рукам и ногам, чтобы мы исполняли их волю. Придётся постараться. — Надеюсь на успех. Это и в твоих интересах. Надавите на них, — предложил Деймон, — ликвидируйте самого гадостного, в конце концов. — Не-е-ет. Там всё сложно. Попробую. Вернее, попробуем. К тому же, нужно разворачивать сухопутное сообщение. Мост? — Да, обсудим это завтра. — Можно вопрос? Точнее, два вопроса? — Да, сколько угодно. Я открыт перед народом. И перед тобой тоже. Спрашивай, что тебе интересно. — Я так понимаю, что ты уже был женат. Во всяком случае, ты примерно это имел в виду сегодня днём. — Да, был, — его энтузиазм будто испарился. — И что в этом было травмирующего? Может, расскажешь больше? — А, ну мы с ней жили много, долго и счастливо. И у нас была дочь… — он замолчал, — Потом, когда я занял этот пост, а это был не самый мирный процесс, наш бывший король сильно взбесился из-за этого. Он был тупым, не способным к управлению. За день до моей коронации их арестовали и расстреляли прямо у меня на глазах. Моей дочери было всего 10. — Мне… Мне… Так жаль. Не стоило мне об этом спрашивать, прости. — Нет, всё в порядке. Я сам потом его приговорил к тюрьме. Уже много времени прошло. Так вот. Я остался один, стал проживать жизнь безутешного вдовца, но со мной был мой народ, он поддерживал меня, и это давало мне силу, ради него я и жил. Потом я встретился с тобой и вновь почувствовал себя хорошо. — Ты замечательный. — Стараюсь. Что у тебя ещё был за вопрос? — Ты не против, если у нас будут раздельные спальни? — Конечно, нет. Я только за. Не буду тебе мешать по ночам, я долго не сплю, ты же знаешь, сижу со светом долго. Обустраивайся, как тебе хочется. — Спасибо… После отставки, вечером …Это была последняя ночь короля Альтергроу, проведённая в резиденции. Он понимал, что поначалу будет скучать по работе и будет жалеть о принятом решении, но потом привыкнет. Собирая вещи, он не заметил, как кто-то вошёл. — Привет… — О, Мэри. Здравствуй. — Ты уезжаешь, да? Зачем ты ушёл? — Я уже говорил об этом в своём обращении. Я не хочу быть соучастником преступления Рэймунда, — его голос звучал отстранённо и немного раздражённо. — Страна любила тебя. Им будет тебя не хватать. — Мне их тоже. Но я полностью уверен в своём преемнике. Он справится, страна продолжит процветать. — А я? А что делать мне? — Что хочешь, ты полностью свободна, — равнодушно ответил Деймон. — Давай присядем. — Если нужно что-то выпить, столик там. — Послушай… — Слушаю. — Что будешь делать дальше? — Завтра посещу коронацию, приму присягу, затем уеду в свой дом и продолжу работу для нашей страны. Если он назначит меня советником или куда-нибудь ещё, значит, буду там. Посмотри, сколько писем любви и поддержки мне написал народ. Это только за сегодня. Никому и не снилась такая популярность. Ни у вашей королевы, ни у моего преемника такой никогда не будет. У меня за все эти годы накопилось несколько тысяч, десятков тысяч писем от народа. И на все я отвечал лично. — А как же посольство? Ты обещал мне, что построишь его. Ты не выполнил обещание. — Не получилось. И это не моя вина. Ваша сторона отказалась, не наша, — мужчина слегка разозлился, — И вообще можете забыть про эту идею. Новый король слишком консервативен, он не будет улучшать с вами отношения, как это делал я. — Так это всё знать! Они отказались от этой идеи, надавили на нас! И… Ты думаешь, у наших стран больше не будет хороших отношений? — Да. По крайней мере, пока мой преемник будет у власти. Не рекомендую сильно ухудшать отношения, иначе будет война. Я воевать не пойду, хоть и военнообязанный. — Ты специально его выбрал, да? — Нет, так работает линия наследования, точнее, закон велит. — Ты нарушил своё обещание… — Ты также не выполнила своё. Помнишь, ты говорила, что будешь со мной на официальных мероприятиях? Последний раз это было два месяца назад. — Извини, я так и не привыкла к новой обстановке. Мы оба нарушили условия. — Почти об этом я и хотел поговорить. Точнее, должен тебе сказать. Давай разведёмся. — Ты серьёзно? — удивилась девушка. — Абсолютно. Давай сделаем это тихо, мирно и быстро. Предлагаю завтра. — Нет, зачем? — Я всё прекрасно знаю. Я слышал, что ты сказала своей королеве, что не любишь меня. Не вижу смысла притворяться на публику больше. — Это… Была ошибка. Ты всё неправильно понял. — Хорошо, что это было? — Я абсолютно запуталась, но сейчас я всё понимаю, — Мэри пыталась говорить как можно более естественно, чтобы Деймон не понял, что она врёт. Раньше она не боялась такого исхода, но когда эта угроза стала реальной, она испугалась. — Прошу, не надо врать. Ты хотела свободы? Ты её получишь. Если нужно, я дам тебе денег. — Да не нужны мне твои деньги! Оставь их себе! — задыхаясь от слёз, крикнула девушка. — Хорошо, но я не изменю своего решения. Мне жаль. Кстати, зачем ты сюда приехала? — Я возглавляю делегацию на коронацию твоего преемника. И, конечно, я приехала, чтобы поддержать тебя. — Хорошо, удачи там на переговорах. Я бы хотел остаться один. Твоя комната свободна, остановись там… 14 апреля 2023, Нью-Йорк …Отношения Мэри и Деймона давно сошли на нет, они охладели друг к другу, вернее, это сделала Мэри. Она вновь вела двусмысленные разговоры с Бертом, пытаясь задеть чувства своего пока нынешнего бойфренда, должно быть, чтобы ускорить разрыв, который был неминуем. Во время очередной «дружеской встречи» Берт всё же поставил вопрос ребром: либо он, либо Деймон. Она всё же выбрала последнего. Маленькая победа, такая приятная, но отчего так пусто в душе? Почему кажется, будто ты проиграл? Как она сказала: «Пожалуйста, пообещай, что не будешь мне угрожать и не убьёшь меня…». Можно подумать, Берт на такое способен? Нет… Зачем она ответила так? Снова поступила неправильно… …Хотя потом, в конце мая, она признается врачу в своих чувствах, но она сделает это слишком поздно. Затем она будет пытаться свести счёты с жизнью, отомстить себе за потерянное счастье… Она переживёт ещё столько ударов, но ни один её не сломит, она продолжит верить в людей и находить в этом силу. Она всё также будет смотреть счастливыми, наполненными жизнью, болью и радостью глазами на всех и на всё. Только рядом с ней будет другой человек… Вечером в тот же день …Это была их последняя личная встреча. И закончилась она далеко не на позитивной ноте. Мэри сидела на диване, пытаясь отодвинуться от Деймона как можно дальше. Она, очевидно, не хотела его видеть, но опять зачем-то пришла. И почему ей так нравится издеваться над собой? Деймон сидел в кресле где-то около стены, опять спрятав лицо в тени. — Ты выглядишь грустной. Всё в порядке? — Конечно, нет! И не может! Это из-за тебя! Всё из-за тебя! Ненавижу тебя! — повторяла она, еë глаза наполнились слезами. — Что именно из-за меня? Ты сказала, как считала нужным. — С этого момента мы больше не вместе, мы не знаем друг друга! Понял? — её лицо приобрело недобрый вид. — Как скажешь, — пожал плечами мужчина. Он, похоже, не хотел вступать в эмоциональные разборки. — Почему ты такой холодный? Это из-за тебя я сейчас с тобой, а не с ним! — Пойди и скажи ему обратное. — Тебе легко говорить, ведь ты постоянно разбиваешь другим сердца, тебе нет ни до кого дела! — Зря ты так, — он закрыл глаза, — Не говори того, о чём потом будешь жалеть. — Я и не буду. И прощения просить не собираюсь. Можешь не ждать! — Я не попрошу. Только… Как мы потом будем вспоминать друг о друге? Я о тебе с теплом… — Знаешь, лучше бы ты умер. В тюрьме от коронавируса, в аварии или где-нибудь ещё! У меня бы не было проблем. Я бы сейчас здесь не была и не говорила этого! Он промолчал. «Неужели она настолько меня ненавидит?..» — подумал он. Мужчина посмотрел на Мэри, она встала, подошла к двери и тихо, почти неслышно сказала: — Прости. Я не хотела этого говорить. Мне жаль, что я тебе это сказала. Спасибо за твою нежную любовь. — Не стоит. Ты сказала, что хотела. Однажды мне уже такое говорили, думаю, два человека, нет, даже три. Ты четвёртая. Я всё равно благодарен тебе за время, проведённое вместе. Девушка ушла, и Деймон остался один. Снова. Но теперь это одиночество не было таким пугающим, как раньше. Оно было умиротворяющим, тёмным, каким угодно, но не страшным. Он больше не боялся этой темноты, он уже давно научился жить с ней… Поздняя весна 2023, Нью-Йорк …Эта ночь была необычно холодна для конца мая, непривычно дул ветер. Деймон вопреки привычке решил не устраивать пробежку, он сидел на кресле у окна, играя в игру на телефоне. Он уже провёл несколько часов, пытаясь создать идеальную Америку, но успеха не было: постоянные войны и кризисы разрушали экономику, затем его выгнали из Совета Безопасности ООН. Пока шла очередная реклама, мужчина посмотрел на улицу, на мосту уже который день появлялся один и тот же человек, стоял там, затем уходил. Он делал это почти в одно и то же время, стоял примерно одинаковый промежуток и исчезал. Мужчина спустился на улицу, чтобы посмотреть на этого ночного фантома. Он, к счастью, никуда не ушёл. — Добрый вечер, вы в порядке? — обратился он. Человек резко обернулся, это оказалось знакомое лицо, — Мэри?! Что ты здесь делаешь? — Я… Ничего… Потеряла одну вещь, — растерянно и испуганно ответила она. — В воде? Я могу помочь? — Нет, не стоит, — отмахнулась девушка и снова повернулась в сторону бескрайнего водного простора. — Зачем ты приходишь сюда каждый день? Вернее, каждую ночь? — Это допрос? Ты следишь за мной, да? Это он тебя подослал? — не оборачиваясь, ответила Мэри. — Кто такой он? Нет, я не ангел, посланный с небес, и даже не сам Сатана. Хотя на Сатану я больше похож. — Что ты здесь делаешь? — Шёл мимо, увидел тебя, подумал, что тебе нужна помощь. — Нет, всё в порядке. — Тогда зачем ты приходишь сюда каждый день? Ты…хочешь спрыгнуть? — Конечно, нет. Просто наблюдаю за природой, погодой и… рекой или что это… — Хорошо, я узнал всё, что хотел. Удачи, — Деймон почти развернулся и будто равнодушно бросил, — Но на всякий случай скажу: не прыгай. Уверен, ты пробовала каждый раз, когда была здесь, но кто-то тебе мешал. — С чего ты взял? — Я как-то видел, как ты пробовала забраться на ограждение, но вовремя кто-то прошёл мимо. Увидев это, я решил, что мне показалось, но, видимо, нет. — Возможно, ты прав. Но что с того? Какое тебе дело? Это моя жизнь. И проживу, и закончу её я сама так, как считаю нужным. — А как же твоя христианская мораль? Вспомни, как ты поучала меня неверного. — И что? Я не вижу смысла жить дальше в таком мире, — она закрыла глаза, — где нет его, где я не вижу его, не могу быть с ним. Зачем?.. Никто и не заметит моего отсутствия. Да, кто-то погрустит немного, кто-то больше, но потом забудут. Уверена, даже из нашей условной группы тебе, Робу и Лиаму будет всё равно. Хорошо, Лиаму по-человечески будет меня жаль, Роб-то вообще издевался сколько надо мной… Обо мне забудут через пару дней. — А меня прошу не приплетать. Вот ты думаешь, ему будет приятно знать, что ты покончила с собой из-за него? Знаю, тебе всё равно, но просто поделюсь. Когда я был на курсах в Корее, мне понравилась одна девушка, местная красавица. У нас завязался роман и всё такое, вскоре мы поженились. Да, я как всегда поторопился. Но. Была одна деталь, о которой она молчала. Она была больна. У неё была астма, которая её убила через несколько месяцев. — И что ты сделал? — Продолжил жить и наслаждаться ей. Да, я за двадцать лет жизни потерял аж четырёх любимых людей, но я ни разу не пробовал сделать это, — он кивнул в сторону воды. — Зачем ты говоришь это? Если ты бесчувственный пень, то это не значит, что все такие. — Я? Пень? — Конечно, — она впервые за диалог улыбнулась. Очевидно, небольшой разговор слегка взбодрил Мэри. — Да и вообще, Фред снова вернулся со своими делишками, испортил мне весь отпуск в Неваде. Я не дам ему больше этого сделать. Пусть видит, что я больше не терплю этого. И нападать будет не на кого. — Если ты сделаешь это, никому не станет легче. Тебе тоже. Этот Фред увидит, до чего он доводит своих жертв. Представь лица тех, кто тебе дорог, когда они увидят твоё… состояние. Они в обморок попадают. Но если ты хочешь быть съеденной рыбами и обрасти водорослями, то, пожалуйста. — Что за мерзость ты говоришь? — Не романтизируй утопленников. Зрелище отвратительное. Да, ты задержалась здесь. Обычно ты меньше стоишь. Если ты не против, я пойду. Страна не ждёт, я нужен ей. На случай, если ты решишься, — мужчина тяжело вздохнул, пытаясь звучать как можно равнодушнее, — то я прошу прощения за все свои поступки, мысли и слова, которые тебя задели или обидели. — Извинения приняты. Но я не собираюсь больше прыгать, — Мэри улыбнулась ещё шире, — Раньше ты говорил мне спасибо, но теперь моя очередь поблагодарить тебя за то, что помог мне понять, что стоит жить дальше. У тебя такая трудная жизнь, но ты не сдаёшься, ты молодец. Думаю, я тоже смогу выбраться. Однажды ты сказал мне, что находил свою силу в народе, в людях. И ты научил меня этому. Я знаю, что много людей, к сожалению, не имеют права носить это имя, но есть те, которые заслуживают этот титул больше других. Да, жизнь полна трудностей, но она стоит того, чтобы жить. — Я бы на твоём месте записал это, чтобы не забыть, фраза красивая, — посоветовал мужчина и развернулся, медленно удаляясь вдаль. — Спасибо, Деймон… — тихо, почти неслышно прошептала Мэри, полная благодарности человеку, которого она раньше ненавидела. Её жизнь наполнялась людьми, отношения с которыми всегда шли почти по одному сценарию – от ненависти до любви или благодарности. Они менялись, становились друзьями и союзниками, но некоторые даже смогут удостоиться большей чести в будущем. Ни одна трудность или проблема не смогла сломить её, её силу характера. И в этом ей помогала непоколебимая вера в людей… Апрель 2025, Вашингтон Сенатор резко открыл глаза. «Сколько времени?» — удивился он и посмотрел на часы. Было 12, — Вот я республиканский Джо Байден! Я снова проспал все заседания?.. Наш лидер меня убьёт». Кто-то позвонил. Сомнений по этому поводу почти не было. — Деймон Ли. Слушаю вас, в чём дело? — почти на автомате ответил мужчина. — Добрый день, сенатор. Это я у вас спросить хотел. Вы уже второй день не посещаете заседания комитетов, в которые сами же добровольно вступили. Почему? И причём я уверен, что вы сейчас в офисе, раз отвечаете по рабочему телефону. — Я… — он начал было придумывать очередную ложь, но его прервал собеседник. — О чём вы сегодня разговаривали со спикером? Об обращении президента «О положении страны»? — Вы очень догадливы, мистер лидер. Именно о нём. Мы как раз планировали рассадку. Я вспомнил, что мне в какой-то момент стало невыносимо скучно, когда в последний раз у нас было обращение президента. А мне поговорить даже было не с кем. Мы со спикером обдумывали, как рассадить всех, чтобы никому не было скучно. «Почему я ничего об этом не слышал? Что за обращение? Оно уже вроде было. Но он-то наверное лучше знает?» — подумал Деймон. — Сенатор, прекратите уже врать. Вы хоть врите лучше, чтобы я этого не понял. А то совсем неловко получается. — Если хотите, спросите спикера. Он подтвердит. — Вы правда этого хотите? — хитро спросил лидер. — Я сейчас же уточню. — Не стоит. Он сказал мне, что будет занят. — Приятно, что вы хотя бы осознаёте, что соврали. Если вы ещё раз пропустите хоть одно заседание, вы будете немедленно исключены из комитета, понятно? Уже второй день непонятно что делаете. То делаете идиотские заявления, то пропускаете заседания. «Все сторонники любых радикальных идей — террористы». Что вы хотели этим сказать? — Это моё мнение, мистер лидер. И вообще, я про исламистов говорил! Эти журналюги всё переврали! — Это я уже понял. Кстати, как там ваши наработки по правовой культуре? — Э-э-э… — протянул Деймон. Он слегка растерялся, ведь их на самом деле не было — Работаю. Например, на основе своего опыта я могу сказать… — Не надо мне ничего говорить, сенатор. Тем более на основе вашего опыта. Я сейчас опять жду вас у себя. Приносите ваши черновики, всё обговорим, обсудим. Посмотрим, что и как, подправим, где нужно. Я уже давно хотел вашей деятельностью заняться. — Если они грязные? — Не страшно, ведь вы всё равно не работаете. Вы же любите врать, что-нибудь да придумаете. И никаких бесед с, как вы их называете, журналюгами. — Я не понимаю, почему вы так рассержены тем, что я пропустил всего лишь по два заседания каждого комитета. Я исправно хожу, голосую, как и все коллеги. Просто в последние два дня неважно себя чувствую. — На вас коллеги жалуются, что вы рассеяны уже давно. Например, спрашиваете во время заседания, иногда не отключая микрофон: «Что он хочет? Или что она хочет?». Вам настолько скучно? Во время вашей кампании вы были намного активнее, чем сейчас. — Больше это не повторится. Меня Чаки сдал? — Это ещё кто? — Ну, Шумер. — Неважно. — Значит, он. — Не знаю, сенатор. — Знаете, где я вчера провёл вечер? — Откуда я могу? И уверяю вас, мне совсем не интересно. — В полиции. Меня задержали за нарушение скоростного режима. — Куда же вы так спешили? Из нашего офиса? — Да вы шутник, мистер лидер. Нет, просто не заметил, что разогнался, обдумывая, почему однажды я, как и президент, не ввёл огромные пошлины против одной страны. — Опять врёте? — Нет, это чистая правда. Кстати я говорил вам, что терпеть не могу Чак-чака? — Нет, не говорили, но пытаетесь доказать. — А что я обожаю спикера? — Вы издеваетесь? — Нет. Просто решил быть откровенным с вами. — Делали бы вы ещё это вовремя… Я всё ещё жду вас. Не забудьте свои бумаги. — Мистер лидер, хотите анекдот? — Какой ещё анекдот? Вы пьяны? — Нет, я абсолютно трезв. Так вот. Приходит к президенту Байдену на аудиенцию сенатор Деймон Ли. Это не я, это просто мой полный тёзка. После встречи он выходит из кабинета и говорит: «Вот старый осёл!». А Харрис слышит это и докладывает Байдену. Деймона вызывают и спрашивают, про кого он говорил. «Про Трампа, конечно, а вы про кого подумали?», — отвечает он. И тут Байден покосился уже на Харрис. Смешно, правда? — Этот анекдот в разных вариациях уже давно существует на просторах Интернета. Если вы не придёте сейчас, мне придётся наведаться к вам и рассказать вам анекдот про молодого сенатора, которого с позором выгнали из всех комитетов. — Иду, мистер лидер, — он положил трубку. Деймон повернулся к окну: начался маленький апрельский дождик, ушло солнце… Погода будто отражала переживания мужчины. «М-да, и к этому я стремился? Скучнейшая работа… Уверен, быть президентом не лучше. Такая же скучная офисная работа, которую я романтизировал. Надо было давно понять, что мечтаю я уже двадцать восемь лет о какой-то ерунде! Чем я вообще занимаюсь? Должен работать над повышением правовой грамотности и отчитываться за это. Поверить не могу… — он закрыл глаза и вздохнул, — Нет, но не могу же я так просто взять и сдаться. Я столько к этому шёл, так стремился, старался. Он прав, во время кампании я был более активен. Неужели я разочаровался? Не-ет, это работа моей мечты — служить стране, делать для неё что-то по-настоящему полезное. И работа президента совсем не скучная, а очень интересная. Что это я так расклеился? Не могу же я позволить себе бросить всё, чего я хотел, из-за Мэри. Да, я её любил и люблю, рад за неё, но она ведь работает. И наверняка сегодня она увидела мою глупость в новостях. Но стала ли она из-за этого работать хуже? Думаю, нет. Я не могу позволить себе расслабляться, я должен идти вперёд, набираться опыта, чтобы стать таким же президентом, каким был в Альтергроу. И я напишу этот несчастный законопроект по повышению правовой грамотности и утру нос нашему лидеру. И я знаю, о чём напишу. Пусть знает, что я не какой-то разгильдяй. И не буду я больше спать на работе. Дурацкое занятие. Вчера наговорил глупостей журналюгам, сегодня ему… Если они ещё в коридоре, я пойду и объяснюсь. А что я им скажу? Что радикальные исламисты – настоящие террористы, и действительно они наносят ущерб всему миру? Что-нибудь такое. Основной акцент сделаю на теракте 9/11, на дяде Говарде. Отмечу, что все люди и страны, поддерживающие радикальный ислам, также поддерживают и их терроризм. Сейчас быстренько что-нибудь напишу по законопроекту и сдам». Эти рассуждения прервал очередной звонок. Было понятно, кто звонил. «Да иду я!» — крикнул Деймон в пустоту, как будто звонивший мог это услышать. Он быстро сделал пару пометок, выключил телевизор и вышел навстречу миру.