Эскель из Каэр Морхена

      Воистину, нет ничего более отвратного, нежели монстры оные, натуре противные, ведьмаками именуемые, ибо суть они плоды мерзопакостного волшебства и диавольства. Это есть мерзавцы без достоинства, совести и чести, истинные исчадия адовы, токмо к убиениям приспособленные. Нет таким, како оне, места меж людьми почтенными.       А их Каэр Морхен, где оные бесчестники гнездятся, где мерзкие свои дела обделывают, стёрт должен быть с лона земли и след по нему солью и селитрой посыпан.       

Аноним,

«Монструм, или ведьмака описание»

      Эскель неспеша въехал в Анхор. Городок небольшой и неприметный, но с порядочным постоялым двором. Голова гудела, после вчерашнего и молодому ведьмаку хотелось выпить чарку холодного пива, дабы утихомирить звон колоколов, неугомонно бивший по мозгам. После того, как вчера в новиградской корчме Эскель обговорил все необходимые условия с чародейкой, он, на заработанные в Оксенфурте монеты, решил немного расслабиться. И заодно отпраздновать свою первую победу над столь сильной тварью, как леший. Отмечал молодой ведьмак сие достижение водкой с сельдью и запечённой в печи картошкой. Гул в голове заставил ведьмака поморщиться. Кажется, вторая бутыль оказалась лишней, ибо после неё воспоминания застилал непроглядный туман похмелья. Ежели б с ним были два его давних друга из Каэр Морхена, то пьянка выдалась бы крайне весёлой. Без них же, по итогу, у Эскеля выдалась попойка в одиночестве. Совершенно не то, что он ожидал.       Отведя Бурку в конюшню, Эскель направился к постоялому двору. Внутри оказалось добротно. Вышибала на входе косо поглядел на ведьмака, но ничего не сказал. Бугай этот, надо думать, раза в полтора был крупнее самого Эскеля и чуть что мог выкинуть того без труда. С таким связываться себе дороже. Эскель ведь не из тех, кто начнёт затевать драку из-за дурного настроения. Под это описание больше подходит Ламберт – ещё один ведьмак-одногодка, как и Геральт. Тому палец в рот не клади, дай съязвить.       – Пива, тёмного, – сдерживая стон проговорил ведьмак.       Хозяин осмотрел гостя сверху до низу.       – Ведьмак шо ли?       Эскель кивнул.       – От это да-а-а! Отродясь у нас тут мутанты не расхаживали, а тут на тебе! Явился один! За вами ж зараза всякая по пятам ходит! Миазмы и всякое такое. Всякому это известно!       – Вы ещё стул сожгите, на котором я сидел, и посуду, из которой пил.       Шутки хозяин двора не оценил. Лишь мельком глянул на табурет под ведьмаком. Должно быть, шутки его понимает только Геральт с таким же чувством юмора. Ну и Ламберта. Весемир же по обыкновению своему делал примерно такое же лицо, что и хозяин этого двора.       – Слушайте, я уже достаточно наслушался этого бреда! Прошу у вас только пива. Мне ещё чудище надо изловить неподалёку.       Хозяин двора кивнул и направился за кувшином с пивом. Гневить ведьмака, особенно когда столько чудищ вокруг расхаживает, себе дороже. Именно об этом размышлял хозяин двора.       Эскель же погрузился в свои собственные размышления. Надо было обдумать, каким именно образом выманить жагницу. И поймать, при этом не убив. Ведьмак вертел в руке нечто похожее на монету, но однозначно монетой не являвшееся. Этот магический амулет дала ему Мартина де Торфари. Сказала, что с его помощью можно будет вызвать её. Нажав на бирюзового цвета камень в центре, она получит сигнал о местонахождении ведьмака и, как она выразилась, телепортируется к нему. Аверс амулета усеян был, помимо камня, различными символами, ни один из которых Эскель не знал. Реверс же оказался абсолютно гладким.       Из дум Эскеля вывел разговор за отдалённым столом. Народу в это время дня было не особо много, а ведьмачий слух, даже изувеченный двумя бутылками ржаной водки, улавливал самые тихие звуки.       – Эта сучья тварь пожрала моего брата! Я это так, сука не оставлю! – говорил первый, мужчина лет тридцати с подбитым правым глазом.       – И что ты собрался делать, Ясон? – спрашивал второй – рыжебородый лысый краснолюд. – Спляшешь перед этой водной дрянью? Напомнить тебе, что случилось в тот раз? Мы даже предпринять толком ничего не успели!       – Подумаешь, не успели! Не брюзжи как старый дед, Торфин! – вновь заговорил первый. – В тот раз из-за этой магички сраной мы пытались поймать эту хреновину. Теперича этого не будет. Забьём дрянь! Собирай оставшихся. Поквитаемся за погибших!       Кувшин с пивом хозяин двора поставил перед Эскелем. Ведьмак осушил его до дна, заплатил и отправился в путь. А чуть позже хозяин постоялого двора забрал стул, на котором тот сидел и кувшин, из которого пил. И сжёг на заднем дворе.       

***

      К вечеру Эскель добрался до Горс Велена. Въезжать в сам город он не стал, вместо этого решив разведать обстановку вокруг, у ближайших берегов. Состояние его уже пришло в норму, всё же сыграла роль знаменитая особенность ведьмачьих организмов, а именно – устойчивость к интоксикации любого рода. Знаменитая в основном, правду сказать, среди таких же ведьмаков и, нередко, чародеев.       Устроившись подле берёзы на берегу, особенно приглянувшемуся Эскелю, он достал меч. Проверил. Острый как бритва, другого и ожидать не стоило. Выкованное из метеоритной стали, оружие имело весьма необычные размеры. На клинок приходилось порядка двадцати семи с четвертью дюймов. Вместе с гардой же меч имел длину в сорок с половиной дюймов. Да и весил он, благодаря материалу, значительно меньше остальных мечей, даже тех, что были короче. Всего-навсего тридцать семь унций. Примерно такими же параметрами обладали мечи всех ведьмаков.       На берегу стояло несколько близко растущих берёз. Место показалось молодому ведьмаку крайне удачным.       Вдалеке три раза каркнул ворон. А Эскель тихо выругался, поливая самого себя грязью из-за того, что вообще согласился на этот заказ. Он вытащил из сумки, креплённой к седлу, небольшой сундучок. Закрыв глаза, нащупал секретную кнопку и отворил его. Эскель, равно как и все ведьмаки, обучавшиеся в Каэр Морхене, мог наощупь определить, какие именно у него имелись эликсиры и где они находятся. Делалось это благодаря разным по форме крышечкам с выцарапанными на них отличными друг от друга знаками. Снадобий осталось не так уж и много. Ворон вдалеке продолжал каркать. Ведьмак вновь выругался.       Так прошло ещё около получаса. Эскель ругался. Ворон каркал.       

***

      – Ох, благодарю вас, сударь ведьмак! Согласились с нами проплыть! Тут ведь знаете, чудище водится! Жуткая тварь, всеми богами клянусь вам! Несколько рыбаков уже пожрала, зараза эдакая. Подспросите у градоначальника, быть может, за голову его награду получите!       Рыбацкая лодка, а вернее переделанный под неё скеллигский шнеккер, примерно десять-одиннадцать саженей в длину, вмещала в себя несколько рыбаков, бочки для рыбы, сети для ловли и, разумеется, самого Эскеля. Молодой ведьмак не придумал ничего лучше, чем явиться на пристань Горс Велена, откуда частенько отплывали лодки. Иные держали путь на остров Танедд, где находилась не безызвестная школа чародеек – Аретуза. Редкие корабли направлялись в сторону Новиграда и островов Скеллиге. Большая же часть являлась просто рыбацкими лодочками. И вот среди последних нашлись всё же особо боязливые люди, к тому же не сильно брезгливые, которые решились нанять ведьмака.       Первые дня два, конечно, ведьмак пытался самостоятельно отыскать пресловутую жагницу, но, как и следовало ожидать, ничего у него не вышло. С такой тварью Эскель сталкивался впервые. Теорию-то он, конечно, знал отлично, от зубов отскакивало всё, что писалось в бестиариях, однако же знания ничто без практики. И это есть неопровержимый факт, проверенный не годами, но тысячелетиями.       Сперва на лодке всё шло вполне себе нормально. Рыбаки рыбачили себе, а Эскель сидел в отдалении. Открыв коробочку с эликсирами, которая на сей раз покоилась в поясной суме, он решил, что в данном случае ему может понадобиться Метаморфирующий декокт, а именно Козодой. Ведьмак не знал, удастся ли ему выманить тварь при помощи рыбаков или нет, а потому решил ограничиться лишь этим эликсиром. Разбазаривать питьё, воспроизвести которое крайне тяжело, он не стал. Самостоятельно это будет трудно провернуть, а ехать в храм Мелитэле далековато. Хотя наведаться туда рано или поздно надо бы, особенно учитывая, что эликсиров осталось совсем мало – большая их часть ушла на лешего под Оксенфуртом. Ну, хоть сумеет повидаться с почтенной Ассумптой из Ривии – главной жрицей храма и дорогой Нэннеке, которую Эскель знал только в качестве послушницы. Должно быть, сейчас она уже стала жрицей.       После выпитого Козодоя Эскель побледнел сильнее обычного. Вены вокруг глаз почернели. Началась тряска, которая, впрочем, закончилась быстро. Он сделал лишь один глоток. Одного эликсира. Видевшие всё это рыбаки помолились каждый про себя Вечному Огню. Да, такое зрелище не всем дано увидеть.       Прошло около двух часов. Солнце уже начало садиться. В тот момент всё и началось. Ведьмак первым почувствовал, что кто-то приближается. Медальон с изображением ощерившейся волчьей головы задрожал, предвещая приближение чудища. Через минуту это почувствовали все, ибо тварь, находившаяся под водой, толкнула шнеккер с такой силой, что лодка едва не перевернулась.       – Гребите к берегу, не к пристани, – скомандовал Эскель. – К тем берёзам!       – Что вы такое говорите, сударь ведьмак?!       – Берег ближе, я выманю эту дрянь туда, а вы, тем временем, уплывёте к пристани. Если сразу грести к городу, то вряд ли успеете, а я под водой вам мало чем помогу. Живее!       И рыбаки начали грести. До берега и правда было гораздо ближе, но не это двигало Эскелем. Он желал заманить показавшуюся наконец жагницу туда, где всё для боя уже ждало их.       Как только лодка оказалась в саженях четырёх от берега, из-под воды показалась голова. Челюсти, всё равно что пилы, уродливые большие глаза. Эскель спрыгнул в воду и начал плыть в сторону берега, издавая всё больше звуков, тогда как шнеккер резко повернул в сторону, и рыбаки начали грести с феноменальной для них скоростью. Решив, что за ними она угнаться не сумеет, жагница направилась в сторону ведьмака, который, к слову, уже успел выплыть из воды.       – Давай, ближе.       Жагница выбралась из реки. Больше напоминавшая гнилое бревно, покрытое хитиновой бронёй, она направлялась на своих восьми челюстеножках в сторону Эскеля. Челюсти-пилы на голове, которые молодой ведьмак заприметил ещё в начале, выглядели воистину устрашающе, особенно в дополнении к двум огромным клешням. Ведьмак отходил назад, не прекращая подманивать жагницу. Тварь, к слову, оказалась большой для своего вида. Две сажени в длину, и в ширину почти три аршина.       Далеко от берега отходить не пришлось. Ещё во время той поездки в окрестностях Горс Велена молодой ведьмак заметил, как удобно расположены здесь деревья. Близко, но не слишком. Не слишком для ведьмака. Однако через чур для жагницы.       Бурка уже стоял привязанный к одной из берёз. Эскель достал из сумки цепь. Серебряную цепь с острым крюком на конце. Отвязав скакуна, молодой ведьмак побежал на жагницу, раскручивая новое оружие. Уклонившись от клешни, Эскель метнул край цепи, метя так, чтоб крюк угодил в слабое место – на затылке, меж пластинами хитина… и промахнулся. Клешнёй отбив цепь, жагница продолжила идти на ведьмака. Эскель, понимая, чем всё это может обернуться, бросил цепь. Дёрнул ремешок, крепящийся к ножнам. Рукоять меча оказалась в длани ведьмака и тот, без колебаний, принялся отбиваться от выпадов водного монстра.       Сложив пальцы руки в Знак Аард, Эскель волной магии ударил по жагнице, сбив ту с толку. Меч стремительно вернулся в ножны, цепь вновь оказалась в руках. На сей раз крюк угодил точно в цель. Жагница взревела моментально. Эскель же, не теряя времени, обмотал цепь вокруг её тела, юркнув прямиком под чудище. Его взору на миг попалось нечто навроде рисунка на брюхе монстра, однако ведьмаку было не до того, чтобы разглядывать, что же это он увидел такого.       Не потерпев такого нахальства от добычи жагница совершила вторую попытку атаковать, и на сей раз куда более удачную. Клешня прошлась по лицу молодого ведьмака, оставив полукруглую рану. Это, однако, Эскеля ничуть не затормозило. Юркнув меж деревьев, ведьмак, не обращая внимание на хлещущую из раны кровь, обмотал вокруг них цепь, а также обмотал он её вокруг двух челюстеножек и одной клешни, которой жагница, собственно, и нанесла ему увечье.       Сделав последний оборот вокруг стволов одного из толстых деревьев, он прибил его кинжалом, вонзив лезвие до самой гарды. Ещё один выпад жагницы, и вновь удачный. Эскель уклонился, но споткнулся о корень. Уворот от атаки вышел неважный. Свободной клешнёй монстр схватил молодого ведьмака за бедро и попытался подтащить к себе, повалив того наземь. Эскель вновь схватился за меч. И пнул чудище по морде, а следом рубанул мечом по клешне. Первый удар, второй и наконец третий – которым он отрубил монстру эту самую конечность.       Жагница заорала. Эскель тоже. Увернувшись от следующей атаки, ведьмак наотмашь ударил лезвием по челюстеножкам и отполз подальше от чудища. И спешно наложил Знак магической ловушки – Ирдэн.       Монстр брыкался, орал, но не мог разорвать цепь, а Ирдэн, тем временем ослаблял его силы внутри ловушки. Кровь из отрубленной конечности так и хлестала во все стороны, слегка забрызгав даже самого Эскеля. С трудом поднявшись на ноги, молодой ведьмак облокотился на дерево, не выпуская из рук клинка.       – Сука… – Эскель нажал на синий камень в центре отданного ему Мартиной амулета. Потом достал Чёрную Чайку и полил на раны. Лицо и ногу защипало. – Надеюсь триста крон того стоили…       – А нам эта магичка дрянная обещала все шестьсот. – Донёсся голос, который ведьмак давеча слышал на постоялом дворе в Анхоре. – Правда на девятерых выходило куда меньше, чем на тебя одного!       «Зараза…» – подумал Эскель, уже зная исход разговора, который только намечался.