Пока не рассеется туман Хьюга

Светлые коридоры вели к ряду стеклянных капсул с креслами, в которых, казалось, можно было заснуть и проснуться в чьём-то прошлом. На стенах висели планшеты, на столах катушки с тонкими проводами, на кронштейнах крошечные камеры. Воздух пахнул озоном и свежесрезанным кабелем. Эриана Кай сняла титановую накидку, и не торопясь, села в кресло внутри одной из капсул. Ей было семнадцать, рост чуть выше среднего, плечи узкие. Волосы у неё были каштановые, но одна прядь у виска ярко-бирюзовая, как отголосок старой моды, можно сказать изюминка. Под кожей над правой височной костью сквозила тонкая серебристая нить, это имплант тех веков, когда сознания ещё не путали с электричеством. При подготовке к синхронизации нить бледно светилась, и Эриана всегда чувствовала, как от неё уходит первый страх. Нейронавис — прибор, который надевали ей на голову. Он был легче, чем выглядел. Он казался венцом из микро облучателей: головная дужка с мягкими складками, от неё вниз спускались полупрозрачные излучатели-щупальца, которые касались кожи за ушами и по шейному проходу. На кожу клались гелевые датчики, а перед глазами тонкая проекция: интерфейс, где мелькали строки биосигналов, фрагменты воспоминаний и временных меток. Эриана прикрыла веки и глубоко вздохнула, на миг мир вокруг стал только звуком. Экран показал кухню с облупленным столом, утро, свет через занавеску, волосы на затылке девушки, которую она сейчас наблюдала. Хината Хьюга — имя появилось в левом углу, вместе с индикатором «живой/активный». Эриана проверила по протоколу: быстрый скан нейросети, синхронность импульсов, частота сердечных сокращений, сигнатура дыхания. Всё было в пределах нормы. Нейронавис выделил тонкий контур: «Эмоциональный трек стабильный», «фрагментарная память доступна», «сигнал ленты времени непрерывен». Главное правило — правило первой проверки — прокралась к ней как ртутный голос учителя. Если тело хозяина мёртво, даже малейшее повреждение сознания превращало обратный мост в узкую трещину. Вернуться было почти невозможно: память оставалась там, а ты где-то между. На экране прошло мгновение: Хината смеялась, заваривала чай, её ладони дрожали чуть менее заметно, чем следовало рядом с блондином. Эриана присмотрелась через прибор к маленьким деталям: родинка на плече, крошечное ожерелье с кулоном-ракушкой. Эти вещи ключи: если ты знаешь, как люди думают о своих шрамах, думаешь в тех же ритмах, и ты не потеряешься в их теле. Она провела пальцем по виртуальному меню и запомнила: «Хината Хьюга, 16 лет, деревня Коноха, нет хронических патологий. Хост активен. Вход возможен.» Эриана улыбнулась себе; в этом деле улыбка маленькая победа над тем, что всегда ползал внутри. Когда интерфейс погас, она сняла Нейронавис с головы и положила его на мягкую подставку. Серебристая нить на виске исчезла. В капсулу зашёл Мерис Валь, у которого голос был настолько низким, что дерево в нём резонировало и гасло. Он работал здесь уже много лет, в его взгляде комбинировались усталость и привычная осторожность тех, кто видел слишком много безвозвратных случаев. — Завтра пойдёшь? — спросил он, опуская глаза на её лицо. Эриана сдержала дыхание и ответила шуткой, мягкой как налёт пыли на старой книге: — Если Нейронавис не решит взять отпуск, то да. — Она улыбнулась, поблагодарила и уже собиралась встать, когда добавила: — Подумаешь, репетиция для красивой жизни. Мерис не улыбнулся, но угол его губ дернулся. Он кивнул и ушёл в свой кабинет, оставив дверь приоткрытой. Эриана почувствовала, как тонкая нервная струна внутри себя натягивается и одновременно отпускает. Они оба знали, что шутка не снимает ответственности. На улице холодное золото позднего дня разливалось по бордюрам. Эриана прошла по узкому внутреннему двору, и дойдя до ворот, не достала из сумки второй, компактный модуль Нейронависа, который позволял выполнять безопасный переход от лаборатории к точке прибытия. Она установила модуль на карман и прислонила ладонь к сенсору: короткий биометрический пульс, подтверждение связи. Под кожей мелькнула знакомая бледная светимость серебристой нити. Когда мир начал складываться, ощущения были знакомы: запахи сначала растянулись, как тянутая резина, потом сжались в одну точку; звуки фрагменты, словно кто-то перематывал магнитофон; пространство, как ткань, которую кто-то аккуратно подхватил и свернул в трубочку. Эриана закрыла глаза, но видела больше, чем когда-либо: полосы чужих воспоминаний, тёплые и колкие, шуршание чаинок в миске, смех, который знаешь только по звуку зубов. Она открыла глаза, и оказалась у своей двери. Дом был маленьким, с медной табличкой над почтовым ящиком и двумя глиняными горшками у порога. На ступеньках сидел Тавен, её друг. Он всегда приходил к ней так, как будто мир вокруг это книга, и он постоянно листал её карманный экран. Сейчас экран в его руках тонкий прямоугольник с мягким свечением; его лицо было освещено этим светом, и в нём читалась сосредоточенность подростка. Тавен поднял взгляд, увидел её и на мгновение все его выражения смягчились. — Эри, — сказал он так, будто встреча была для него лучшим отвлечением, — ты как всегда вовремя. Посмотри, тут новое обновление у линкуса, — он поднял гаджет чуть выше и показал маленький значок в углу экрана, — теперь можно помечать «живые следы». Глупо, но удобно. Эриана только рассмеялась.