Друг

★♥★

Не знаю, в какой именно момент моя квартира приобрела статус логова, но вот жилищем на двоих она была давно. Наверное, я просто никогда не любил одиночество. Возвращаться вечерами в пустую, тёмную и остывшую квартиру. Уходить по утрам, никому не пожелав хорошего дня. Слушать отголоски чужого счастья за стенами.. Нет, это не для меня. Именно поэтому я стал буквально чахнуть, когда умер мой дед, оставив мне в наследство двухкомнатную квартиру. Наверное, вы подумаете, что глупо жаловаться на такой подарок судьбы и отсутствие ипотечного гнета, но нет. Вы игнорируете смерть родственника и пустоту, накрывшую меня после переезда из общаги. Именно в этот момент в моей жизни появился Артём. Точнее нет, Артём всегда присутствовал на периферии моего существования как друг, но теперь стал спасителем от одиночества. Темыч, как я стал его коротко называть, был человеком, каких моя мать окрестила "электровениками". Он физически не мог сидеть без дела. Бегал с учёбы на подработки, брал заказы пешим курьером, толкал по дешёвке самодельные кожаные браслеты через нишевые сайты. Несколько раз ездил по заброшенным деревням в области, и даже продал за хорошие деньги найденную аптечку времен Великой Отечественной. В общем, неплохой он был человек. Сначала я сам звал его в гости почти каждые выходные. Я заваривал чай, он притаскивал пузырёк какого-нибудь японского алкоголя. Говорил, что без сливового ликёра травы вообще в горло не лезут, и под шумок подливал горячительное и в мою чашку. Потом Темыч стал захаживать и сам после учёбы. Перетащил на пустые полки в моём шкафу добрую половину университетских конспектов и немного одежды. Я в целом не возражал, потому что с ним квартира преображалась, бурлила деятельностью и словно светлела. Через месяц Артём расстался с девушкой. Все бы ничего, он не особо дорожил этой пассией, но частенько кантовался на её квартире. Из общежития его давно собирались выгнать за успеваемость, так что Темыч решил первым предпринять стратегическое отступление. — Слушай, меня из общаги со дня на день выпрут... Напустив на себя самый расстроенный вид, жаловался он, сидя на моей кухне и болтая на дне бутылки коньяк. Намёк был неприкрытый. — У меня комната свободная есть. За коммуналку скидываться будешь? На радостях Темыч долил мне в чашку все, что осталось из алкоголя, и через полчаса смылся собирать вещи. Будь на его месте любой другой человек, я бы подумал, что мною пользуются. Но мой друг был совершенно не таким. К тому же, жить с ним стало куда проще. У меня есть отвратительная черта — семья вырастила из меня пай-мальчика. На учёбе я досиживал все пары и вечерами активно зубрил конспекты. Есть ли нужда говорить, что при такой жизни выживал я исключительно на стипендию, пусть и с надбавкой за успеваемость? Материальная поддержка Темыча тут была очень кстати. Он ходил зарабатывать деньги, а я прикрывал его отсутствие. Рацион бедного студента сменился тем, что Артём успевал готовить к тому времени, как я заваливался домой с абсолютно неработающей головой. — Спасибо тебе, — говорил я, за обе щеки уплетая превосходные мясные котлеты и негодующе смотря на отнекивающегося друга. — Нет, серьёзно. Без тебя я бы тут вообще загнулся. — Да ладно. У нас же этот, симбиоз, или как его там. Я деньги, ты мозг. Ешь давай, — говорил Артём, параллельно листая тетрадь, которую я ему одолжил. Философию как предмет он презирал принципиально. — Ты же мне друг. Да, я был Темычу другом. И в этом вся проблема. Я бы полез за ним в огонь и в воду, поддержал бы в любом состоянии. Сейчас, вспоминая прошедшее, мне кажется, что судьба однажды подала мне знак. Артём притащил с барахолки старый магнитофон, который собирался перепродать с выгодой процентов в триста. Пока его надо было протестировать, так что шипящие динамики изливали из себя что-то без единой мелодии и уж тем более текста. Как будто сумасшедший композитор в прямом эфире собирал мозайку из саундтреков советских фильмов. — Как думаешь, что будет после смерти? — я помню, что Артём презирал философию. Наверное, в этом разговоре была виновата банка пива в его руках. Я лишь пожал плечами, промывая в раковине тряпку, которой вытирал обеденный стол. — Надеюсь, что ничего. Не хочется случайно реинкарнироваться на хардкорный уровень. Темыч прыснул, и я последовал его примеру. — Не каждый соединит в одном предложении гейминг и буддизм. Ну ты голова, Андрюха. — А ты чего спрашиваешь-то? — Да так, зачёт же скоро Дубицкому сдавать, — друг на мгновение замялся, но быстро приплел нашего препода. Я не стал обращать внимание на мимолетную паузу перед ответом. Зря. А спустя пару недель Темыч исчез. Я зашёл в квартиру, по привычке ожидая увидеть включеный свет и услышать приветствие из комнаты, но нет. Дом встретил меня тишиной. Я разогрел суп, оставшийся со вчерашнего дня в холодильнике. Я говорил, каким человеком был мой друг, так что он спокойно мог уехать на несколько дней, никого не предупредив. Но в груди у меня почему-то поселилось беспокойство. Я осмотрел комнату Артёма. Все вещи на месте, кроме телефона, толстовки и стареньких кроссовок на коврике. Никакого беспорядка. Никаких намеков. Квартира снова показалась мне пустой и безжизненной, какой не была давно. Когда Темыч не объявился через два дня, я заволновался. Несколько раз звонил ему, но телефон был вне зоны действия сети. Написал, заранее зная, что сообщение не дойдёт. Спустя неделю, когда я уже собирался разыскивать родственников друга, хоть бы и его бывшую, ко мне в дверь постучали. В подъезде стояла незнакомая мне пожилая женщина усталого вида, в тёмном пальто и с платком на голове. — Здравствуйте, а Артем дома? Женщина оказалась матерью моего непутевого друга. Не в состоянии до него дозвониться, она окольными путями вышла на мой адрес. Я впустил её в квартиру и без утайки рассказал о том, что Темыч не появлялся тут неделю. — Ох Господи! Так и знала, вот сердце не на месте было! — запричитала женщина, картинно сжимая одежду в районе груди. Она долго распрашивала меня, знаю ли я, куда Артём мог деться, как себя вёл, о чем говорил. С подозрительным взглядом все пыталась разными способами узнать, не "плохая ли я компания для её сына и не затащил ли его в какую организацию". Когда с меня все-таки сняли эти неоправданные подозрения, я подтвердил свои показания и в полиции, упомянув о паре поездок друга в деревни. Квартира опять потеряла краски, да и прохладно там стало, как будто батареи выкрутили на минимум. Без доброй половины денег стало тяжко, и я перебивался с макарон и сосисок на гречку. Как-то глупо получилось. Неужели человек может вот так исчезнуть, утром мирно гоняя чаи на моей кухне, а вечером просто растворившись? Артёма толком не искали. Конечно, бывает, что люди начинают новую жизнь. Но не вот так ведь. Он бы мне сказал, или в конце концов знак подал. С ним не могло ничего случиться. А потом Артём вернулся. Тем вечером я совершал унылый променад до Пятерочки, решив разнообразить свой рацион парочкой томатов и сливками к кофе. Какая роскошь. В тёмном переулке мне померещилась фигура, прячущая голову в капюшоне толстовки. Идиотской толстовки с одной из олимпиад начала нулевых, какая пропала вместе с Темычем. Когда я в надежде обернулся, за углом никого не было. Быстрый ужин, перепроверить расписание на завтра да завалиться спать — вот, собственно, все, чем я занимался тем вечером. Уныло выдохнул, успев уже было набрать воздуха, чтобы пожелать пустоте спокойной ночи, укутался в одеяло поплотнее да уснул с мыслью о том, что завтра надо оплатить счета. Разбудила меня не навязчивая трель будильника, а тихое шкрябанье в темноте квартиры. Я даже толком не проснулся, но успел понять: с таким звуком открывается замок на входной двери. А ключи были только у одного человека. Я подскочил с постели, даже не найдя тапочки, стоящие рядом, и бегом припустил в коридор, как раз застав фигуру, подсвеченную лампой в подъезде. — Темыч, ты? — почему-то прошептал я, разглядев на толстовке надпись 2007 противным шрифтом. — Я. Ты только свет не включай, будь другом, — донёсся до меня какой-то слишком хриплый, но все ещё знакомый голос. Артём небрежно разулся, двигаясь странно-скованно, и без дальнейших объяснений направился на кухню. Я прошёл за ним. — Ты где был-то? — продолжал расспрашивать я, стараясь разглядеть хоть что-то под все ещё надетым капюшоном друга. Темыч опустился на стул, и тень только больше закрыла его лицо. — Помнишь, мы с тобой обсуждали, что после смерти будет? Я теперь знаю, кажется, — ответил Артём, проигнорировав мой вопрос. Его безэмоциональная манера речи начинала напрягать. Что с ним случилось? В голове начинали иелькать сценарии глупых фильмов: криминальный мир, трудовое рабство, банальные проблемы с веществами... Мне просто необходимо было увидеть его лицо. — Темыч, объясни нормально, ради бога, — продолжал я, потянувшись рукой к капюшону Артёма. Мое запястье перехватило что-то, что сначала показалось мне холодным металлическим обручем. А потом я осознал, что это невозможно ледяные пальцы моего друга. Я рефлекторно вывернулся и отшатнулся, не отводя глаз от Темыча. Люди при такой температуре не живут. — Твою мать, что с тобой?! Давай я врача вызову? — Не надо. У меня сердце не бьется с тех пор, как под машину попал. Умер я, Андрюха. Слова, прозвучавшие на моей кухне, были приговором. Такого просто не бывает. Не может здесь сидеть мертвец и разговаривать со мной. Только не Темыч. Я почувствовал, как сердце забилось с удвоенной силой, и мозг требовал либо бить, либо бежать. Я попятился в сторону двери, не в силах ничего сказать онемевшим языком. — Да не трону я тебя. Мне вообще ничего не хочется, а меньше всего хочется лишиться последнего друга, — вновь заговорил Артём, наконец стягивая с головы капюшон толстовки. Кожа, почти светящаяся белезной в темноте, и мутные глаза, смотрящие словно сквозь меня. Я же ему друг, и слова пришлось принимать на веру. В ту ночь я не спал, и учёбу в понедельник пропустил. Сам себя отпаивал чаем с коньяком, от которого Артем отказался. Он долго и обстоятельно рассказывал, как взял пару курьерских заказов, как его сбил чёртов грузовик, как он сбежал от медиков и прятался по подвалам. Было жутко сидеть рядом с человеком, у которого местами отслаивалась кожа, почернели ногти и который источал запах прелой листвы, но это же был Темыч. Меня чуть не вывернуло наизнанку, когда он показал рваную рану на животе. Посиневшие края и что-то, похожее на выглядывающие внутренности. Ходить с такой, наверное, тяжело. Я действительно блеванул, когда стягивал сочащиеся сукровицей края толстыми нитями, а потом для верности скреплял найденным в шкафу степлером. Темыч не ест людей, да и в целом не ест. Просто остался на начальной стадии разложения между миром живых и мёртвых. Признаюсь, страшно засыпать, когда в соседней комнате живёт зомби, или как его стоит называть. Но в первую очередь это мой друг. А квартиру мы теперь называем логовом Артёма.

★♥★