Часть 1
30 октября 2025 г., 17:31
Осенний бал в особняке Малфоев дышал холодом и чопорным величием, словно отражая ледяную сущность его хозяев. Вместо взрывов веселья и искреннего смеха — лишь чинные па танцев под печальные переливы струнного квартета. Вместо гор конфет, щедро рассыпанных по столам, — изысканные пирожные робко покоились на серебряных подносах. Маленький Драко, закутанный в костюм вампира из черного бархата, с алым отблеском подкладки, томился от скуки. Хрустальные «клыки», сверкающие в полумраке, казались насмешкой, а рубиновая брошь на плаще давила непосильной тяжестью фамильных традиций.
— Где же настоящее волшебство? — пробормотал он, наблюдая за тем, как чопорные чистокровные волшебники, словно вороны на кладбище, клевали политические сплетни. Он жаждал чего-то зубодробительного, захватывающего дух, настоящего приключения, от которого кровь стынет в жилах. В порыве дерзкого озорства, с оттенком отчаяния, Драко выхватил отцовскую палочку (пока что ему было дозволено лишь держать её в руках, словно драгоценную игрушку) и, бормоча заклинание, подсмотренное у отца, резко взмахнул ею, представляя самое жуткое и таинственное место, какое только могла породить его фантазия.
Мир вздрогнул, вспыхнул калейдоскопом красок, и Драко, издав крик, полный ужаса и восторга, провалился в бездонную тьму.
Очнулся он на холодной, жесткой земле. Влажный воздух был пропитан запахом дыма и приторной сладости. Вокруг высились не вековые деревья ухоженного парка Малфоев, а однообразные коробки кирпичных домов. Унылые фонари заливали улицу мертвенно-бледным электрическим светом, а по тротуарам носились, гомоня и визжа… дети. Они были одеты в диковинные костюмы – пиратов с попугаями на плечах, призраков в простынях, каких-то странных существ в обтягивающих лосинах и масках. Драко впервые в жизни видел такое скопище маглов.
Сначала его окатила волна паники, но гордость Малфоев, выкованная веками, не позволила дать слабину. Он расправил плечи и зашагал вперед, стараясь излучать непринужденность, словно прогуливался здесь каждый день. Его роскошный бархатный наряд резал глаз на фоне дешевых одеяний других детей, и взгляды магловских отпрысков сжигали его своим любопытством.
И тут он заметил дом, резко выделяющийся среди остальных: окна источали манящий оранжевый свет, а на крыльце, на покосившемся заборе, на ветвях деревьев восседали ухмыляющиеся рожицы, вырезанные из огромных тыкв, в чьих утробах мерцали пляшущие огоньки свечей.
— Какой-то магловский День Мертвых, — свысока подумал Драко, но сердце предательски забилось быстрее. В этой атмосфере чувствовалось что-то по-настоящему жуткое и… захватывающее! Ведь совсем недавно он жаждал чуда и леденящего ужаса, а здесь, перед ним, – целый район, населенный маглами! Что может быть ужаснее и волшебнее?
Решив, что раз уж судьба забросила его сюда, то стоит хотя бы попытаться следовать местным обычаям, он подошел к освещенной двери и, подражая другим детям, неуверенно постучал. Он подсознательно чувствовал, что традиции Хэллоуина у маглов не должны сильно отличаться от их собственных магических ритуалов, за исключением отсутствия магии. Поэтому юный Драко совсем не переживал о том, что может случайно сказать что-то не то. В конце концов, это ведь Хэллоуин – ночь, когда происходят самые невообразимые вещи.
Дверь распахнулась, и на пороге возник мальчик. Он был ростом примерно с Драко, одетый в поношенную, явно не по размеру футболку, а по его щекам текли слезы, оставляя грязные разводы. Но Драко на мгновение забыл, как дышать. Он смотрел не на одежду, а на его глаза. Ярко-зеленые, словно свежайшая мандрагора для зелья, и на отчетливо виднеющийся на лбу шрам в форме молнии, который показался до боли знакомым. Нет, он никогда не видел этого мальчика раньше, но откуда-то знал, что эта отметина в виде молнии имеет огромное значение.
— Сладость… или… гадость? — прошептал Драко, завороженный мальчиком, словно диковинной бабочкой. Детские тревоги клубились в его душе, ведь если он не понравится этому простому маглу, он потеряет шанс обрести… друга-магла.
Гарри Поттер, томившийся в заточении после дерзкой попытки стащить конфеты, смотрел на странного гостя. Тот казался принцем, сошедшим с экрана телевизора, который тайком смотрела тетя Петунья.
— У меня… нет конфет, — тихо промолвил Гарри, смущенно пряча руки в необъятные штаны, явно с чужого плеча.
— Неважно, — буркнул Драко, не отрывая взгляда от таинственного шрама. Любопытство разгоралось в нём с каждой секундой, и, тщательно подбирая слова, он спросил: — Что с твоим лицом?
— Автомобильная авария, — машинально ответил Гарри, повторяя заученную фразу дяди Вернона. Вопрос не удивил, он слышал его слишком часто. Но никто прежде не смотрел на него так: с нескрываемым восторгом, без тени насмешки или желания задеть. — А ты… настоящий вампир?
Драко фыркнул:
— Конечно, нет. Это просто костюм. Хотя мой отец знаком с некоторыми… — он запнулся, прикусив язык. Можно ли рассказывать такое маглу?
Минута тишины растянулась, пока они изучали друг друга, словно редкие экспонаты в музее. Затем Драко заговорил о странных вещах — о волшебных палочках, полетах на метлах, драконах. Гарри слушал, раскрыв рот, разрываясь между неверием и надеждой. Неужели этот мальчик бредит? Или говорит правду о мире, куда так отчаянно хотелось сбежать?
— Магия? Это же детские сказки! — воскликнул Гарри, прячась под сенью беседки в своём дворе. Ему не хотелось, чтобы тетя Петунья застала его с незнакомцем. Драко, не обращая внимания, стоял рядом и увлеченно жестикулировал, словно творя настоящее волшебство.
— А вот и нет! Я тебе говорю, как Граф Дракула! — Малфой озорно продемонстрировал свои клыки, вызвав у Гарри звонкий смех. — Волшебство — это здорово, — тут же сказал мальчик, внезапно поникнув. Он опустился на скамейку, и детская радость мгновенно покинула его лицо. — Хотя я просил родителей устроить Хэллоуин… а они устроили политический приём. Кому вообще интересно говорить о политике в такой день?
Гарри понимающе кивнул, словно знал эту тоску не понаслышке.
— Мой дядя постоянно говорит о политике, чаще всего о том, что они все тупые, необразованные и наглые хмыри.
Драко, удивлённо посмотрев на собеседника, вдруг прыснул от смеха. Очевидно, мальчик говорил о маглах-политиках, но в мире Драко были совсем другие, которых никак нельзя было назвать тупицами.
Смех Драко был настолько заразительным, что Гарри забыл, как дышать. Он будто снова почувствовал себя счастливым, несмотря на то, что день был… ужасным. Он ненавидел Хэллоуин, но теперь понимал, что этот праздник не так уж и плох, если подарил ему такого… друга.
Внезапно Драко ощутил знакомое подергивание в животе — чары иссякали, и его тянуло обратно. Смех затих, а желание возвращаться домой не возникло.
— Мне нужно идти, — сказал он, и в голосе проскользнула неприкрытая грусть. Он больше не видел в Гарри просто магла. Перед ним стоял друг, неожиданный и оттого особенно ценный. И признаться, мысль о дружбе с маглом согревала сердце.
— Уже? — Гарри заметался взглядом по сторонам, словно отчаянно пытаясь найти невидимые нити, способные удержать Драко рядом. — Но… мы почти не поговорили!
— Ещё успеем, — Драко повернулся, готовый уйти, и обронил фразу, исполненную колдовской интуиции, словно эхо древних балов, где чистокровные волшебники прощались до следующей встречи: — До встречи.
Гарри проводил его взглядом. В груди поселилось странное, щемящее чувство. Он и сам не понимал, что именно почувствовал: разочарование от короткой встречи, восторг от внезапной близости с незнакомцем или предчувствие чего-то важного, грядущего.
***
Первый год в Хогвартсе клокотал в душе Драко пьянящим предвкушением. Совсем скоро он станет частью легенды, учеником самой знаменитой школы чародейства! В затхлом магазинчике мадам Малкин, где пестрели мантии на все случаи жизни, его томила скука аристократа, заранее знающего свой безальтернативный выбор. Шелк. Разумеется, только шелк. Но стоило ему повернуть голову, как он замер, словно поражённый заклинанием. Тот самый мальчик. Подросший, но с той же непокорной копной волос и теми же зелёными глазами, что врезались в память навечно. Он стоял у стеллажа с простыми мантиями для юных волшебников, а мадам Малкин хлопотала над подолом. Сердце Драко болезненно сжалось. Предчувствие не обмануло! Значит, его друг — не магл! Значит, та ночь, дом с тыквами… всё это было реальностью, а не вымыслом детской фантазии. Драко медленно приблизился, искусно скрывая бурю эмоций за маской надменности. Ему нестерпимо хотелось заговорить. Помнит ли его этот мальчик? Действительно ли он волшебник? Знал ли он раньше о своей магии? Рой вопросов клубился в голове, но приблизившись, он смог выдавить лишь: — Сладость или гадость? — Драко почувствовал, как краска смущения заливает лицо. Какой же он идиот! Это всё, на что он способен? Гарри обернулся. Сначала в его взгляде читалось лишь любопытство, но затем промелькнуло узнавание. Искорка памяти вспыхнула и погасла. Этот голос, эта манера говорить… Он знал этого мальчика! И, признаться, Гарри ждал. Очень ждал этой встречи. — У меня нет конфет, — ответил Гарри с ослепительной улыбкой, чувствуя, как тепло разливается по венам. — Это неважно, — подхватил Драко, и в глубине серых глаз заплясали искорки восторга. — Я — Драко Малфой, — представился он, протягивая своему другу ладонь, и в голове вспыхнули картины хеллоуинской ночи: тыквы, слёзы на лице маленького мальчика и его собственные слова: «До встречи». Гарри протянул руку, крепко пожимая, словно приветствуя старого друга. — Я — Гарри Поттер. Просто Гарри. И, глядя в широко распахнутые глаза самого знаменитого мальчика в их мире, Драко понимал – их встреча только начинается. Судьба разыграла свою партию «Сладость или гадость», и теперь пришло время получить самый ценный приз.***
— Эй, Гарри! — голос, словно раскат грома, пронесся по тихой гостиной башни Гриффиндора. Ранние, но уже настойчивые лучи солнца пробивались сквозь узкие окна, окрашивая комнату в золотистые тона, но обитатели Гриффиндора, убаюканные праздничной ленью, казалось, и не думали подниматься. — Просыпайся, ну же! Глухая тишина комнаты взорвалась внезапным вторжением. Рон, едва пробудившись, но еще цепляясь за ускользающие сны, пробормотал сонно: — Кого это нелегкая принесла из Слизерина в нашу обитель? — Рональд! — возмущенный тон Гермионы, прозвучавший словно ледяной душ, мигом выдернул Уизли из объятий Морфея. Словно ужаленный, он вскочил с кровати, тряхнул взлохмаченной рыжей головой и с изумлением уставился на подругу, рядом с которой, как ни в чем не бывало, стоял Драко. — Ребята?.. — пролепетал Рон, отчаянно пытаясь осознать происходящее и причину столь немилосердного пробуждения. Гарри, все еще полулежа на подушке, сквозь сонные щели бросил взгляд на развеселую компанию, лениво протирая глаза. — Что стряслось? — пробормотал он, нашаривая на тумбочке очки и водружая их на переносицу. И тут Гермиона и Драко, словно сговорившись, одарили их ослепительными улыбками. Переглянувшись, они хором воскликнули: — Сладость или гадость? В тот же миг комнату пронзили яркие вспышки магии, засыпая Гарри и Рона дождем из заколдованных шоколадных лягушек, весело скачущих по одеялам. А Почти Безголовый Ник, проплывая мимо в своем излюбленном парящем стиле, игриво приподнял свою почти отрубленную голову в знак приветствия. Хэллоуин. Время, когда стираются границы между обыденностью и чудом, и начинается настоящее волшебство.
