Полевые цветы

Черный хорьх мчал по пустынной дороге. Было раннее утро, и жара ещё не вступила в свои права. Солнце пока стояло низко, и тени от леса были длинные и темно-синие, сочные. Штирлиц любил эти ранние часы середины июля. Было не так жарко, след ночной прохлады ещё оставался в воздухе, и вся эта природа напоминала ему поля и леса его Родины. Сосны и ели бежали за окнами высокой стеной, внизу тянулась ажурная лента кустарника. Ивы и молодые берёзки сменяли друг друга, смешиваясь за окном дробной рябью. Но вот перелесок кончился и за окнами разостлались широкие луга. Стояла середина лета, и полевых цветов было вдоволь. Штирлиц непроизвольно задержал на них взгляд. Кое-где алели пятнами маки, где-то виднелись синими проталинами васильки. В траве желтыми вмролохами выделялись целые полянки лютиков. Их было так много, что эти желтые лужайки были видны далеко с дороги. Совсем как дома… Он свернул с шоссе на колею и остановил машину. Солнце здесь, несмотря на ранний час, уже припекало. Над головой было ярко-голубое высокое небо – предвестник погожего дня. «Не дари мне цветов покупных, Собери мне букет полевых…» Промчались нараспев мысли. Это были слова русской песни, которые сейчас отчего-то вспомнились Штирлицу. «…Чтобы верила я, чтобы чувствовал ты – Это наши цветы, только наши цветы… Ты пойди на нехоженый луг, Где росой всё сверкает вокруг, Чтобы верила я, чтобы чувствовал ты – Это наши цветы, только наши цветы. Заросло васильками небо, А ромашки из солнца и снега, Полевые цветы, полевые цветы, Как простые мечты.» В голове всплыли нежные слова этой русской песни. И поле, и небо, и эти строки вместе навеяли на него что-то такое тёплое, родное, что он стоял вот так, посреди поля, не замечая времени, молча смотря на цветы у себя под ногами. Он улыбался. Ему было так хорошо, как ещё никогда с его приезда в Германию. Всё вокруг дышало таким спокойствием, и казалось, не было этой войны, этих бомбёжек и смертельной опасности, таящейся за каждым углом. Штирлиц обводит ласковым взглядом поле и лес вдалеке. Шальная идея отчего-то промелькнула в голове. Он улыбнулся ей и принялся осторожно собирать цветы. Сначала в ход пошли высокие ромашки, после к ним добавились васильки. Их найти значительно труднее, поэтому Штирлицу пришлось изрядно поискать в высокой траве. Под кустом шиповника он нечаянно спугнул ежа – зверёк с громким фырканьем удалился в заросли, недовольно сопя на ходу. Штирлиц сорвал несколько особенно высоких соцветий клевера – ему показалось, они будут хорошо смотреться в букете. Розовые и желтые левкои были особенно очаровательны, поэтому тоже былти сорваны. Фиолетовые колокольчики также пошли в дело – они очень понравились Штирлицу – цветы были невероятно нежными, и казалось, они и правда вот-вот зазвенят. Он завершил букет веточками незабудок, найденных на самом берегу ручья. Штирлиц сорвал незабудки у самого основания – и почувствовал, что их стебельки прохладные и влажные. Опустил ладонь в ручей – вода ледяная – видимо, где-то рядом бьют подземные ключи. На обратном пути к машине он сорвал несколько колосков – они придали букету ещё больше живости. «Заросло васильками небо, А ромашки из солнца и снега, Полевые цветы, полевые цветы Незатейливы, не капризны.» Штирлиц возвращается в машину. После привольного воздуха, в салоне нестерпимая духота, поэтому он открывает окна. Ветер треплет волосы, когда Штирлиц выжимает педаль газа. Пустынное шоссе снова расстилается перед ним. Цветущие поля остаются позади. Коттедж на отшибе, окруженный садом. Штирлиц кивает охране у калитки, идёт по тенистой дорожке к дому. Тут значительно прохладнее, крупные росы ещё лежат на листьях. Сад залит живительной тенью, только кое-где скачут несмелые солнечные зайчишки. Шелленберг сам открывает ему. Ещё немного сонный, в одном халате на голое тело. Штирлиц знал это наверняка, потому что сам много раз развязывал пояс этого халата, не находя под ним ничего, кроме бархатной кожи и жгучего желания. - Доброе утро, бригадефюрер. – Улыбается Штирлиц, пряча букет за спиной. - Доброе, доброе… Что-то вы рано сегодня. - Обещают жаркий день, я решил выехать к вам пораньше, чтобы не попасть в самое пекло. Я разбудил вас? - Ммм… Можно сказать, и так. Я видел такой приятный сон… Но лейтенант, что стоит сейчас на охране, доложил о приближении вашей машины. – Брови шефа изогнулись. - Мне очень жаль ваш испорченный сон. В качестве раскаяния я принес вам подарок. Вальтер пораженно смотрит на букет. - Бог мой… - вырывается у него. - Вы… Вы сами собрали его? – он поднимает глаза, и его брови, очаровательно изогнутые, тоже поднялись наверх. Макс, это правда? Штирлиц мягко улыбается и кивает. Шелленберг принимает букет из рук Штирлица осторожно, как великую драгоценность. Прохладные стебли касаются пальцев, росинки на чашечках левкоя еще не успели исчезнуть. - Как это красиво… - заворожённо шепчет Вальтер. – Если бы вы знали, Макс, как мне приятно… «Заросло васильками небо, А ромашки из солнца и снега, Полевые цветы, полевые цветы, Как простые мечты.»