Ужасная сказка

      Блум шла вдоль дороги, осветлённой уличными фонарями. На улице моросил неприятный дождь, кролик в руках рыжей девушки сжался к её джинсовой куртке теснее. Девушка же, немного дрожа, прижимала его ближе. Сначала она хотела засунуть его под свою джинсу, но Кико уже намок, и с сожалением ей пришлось нести его в руках, хотя тот жалобно поскуливал. Кролик был любимым членом семьи девушки — его ей подарила мама при разводе с отцом. Блум тогда ужасно грустила, а женщина, чувствуя вину, купила венского голубого кролика. На самом деле он был тёмно-серого цвета, но на свету и правда казался голубым.       Кико был прозорливым животным и не всегда дружелюбным, но Блум его искренне любила, и поэтому брала его с собой — куда могла и куда нельзя. В этот день она взяла его на день открытых дверей колледжа. Этот день был особенным в её календаре, поэтому не взять любимого кролика она не могла — Блум чувствовала, что стресса становится меньше с его присутствием.       Блум была старшеклассницей, этот год будет последним в её школе. На следующий год она уедет в колледж, и это приносило ей облегчение — ведь она наконец-то сбежит из дома легально. Колледж был идеален, там был творческий факультет, в общежитие можно было взять кролика, если сначала получить справку у ветеринара, что он здоров. А ещё Блум уже подружилась с одной девочкой.       Девушку звали Стелла — она уже поступила и будет обучаться в этом году, так что когда Блум придёт, у неё будет подруга-второкурсница. Стелла была ослепительной — в ней чувствовались гламур и свобода. При первой встрече с ней Блум ощутила себя нищенкой, но Стелла оказалась не злой девочкой, как та ожидала. Было бы неприятно, будь она Реджиной Джордж.       После окончания мероприятия Блум направилась домой, и вот — она шла под дождём в своём спальном районе. Здесь, к сожалению, не ездили автобусы, и приходилось идти пешком, ведь машины у неё не было. Блум так злилась — её мачеха отговорила отца купить ей машину, хотя та больше предпочитала мопед, но и от машины бы не отказалась.       Вздохнув, девушка ускорила шаг. На улице темнело. Этот район был не опасен, но то, что он находился рядом с лесом, невольно её напрягало. Поэтому голубоглазая девушка, стараясь не смотреть в сторону тёмного леса, шла в сторону своего дома.       Девушка так и не заметила, как на окраине стоял светло-рыжий олень с серыми глазами. Глаза были осознанными — словно человеческие. Все дома на этой улице были похожи, все как один белые, в викторианском стиле. Все дворы были схожи, от чего творческая душа Блум кривилась в отвращении. Здесь был комитет домохозяек, которые запрещали украшать свои дворы — они считали, что это приносит хаос. Единственные разы, когда люди могли украшать дворы и дома, — это религиозные праздники.       Поэтому Блум всегда считала дома. Ей было бы стыдно пропустить свой — ведь они такие похожие. Досчитав до двадцать первого дома, она свернула на свой двор, а когда дошла до белой двери, та резко открылась. Жёлтый свет ослепил девушку на несколько секунд, а когда зрение вернулось, она почувствовала разочарование, что снова видит. Там стояла самая ужасная и самая скучная женщина на всём белом свете. Её мачеха.       – Девочка, где ты была? Уже вечер, – Блум попыталась сохранить лицо, услышав голос Морганы. Эта женщина была полной противоположностью её матери. Жена отца была несуразно высокой, ужасно худой, костлявой. Лишь после беременности и рождения ребёнка женщина поправилась и стала выглядеть лучше, её плечи перестали быть такими острыми, но лицо всё ещё оставалось гротескным: высокие скулы, страшные тёмные глаза, а самое ужасное — тонкие губы.       При первой встрече она напомнила Блум неправильную маму из мультфильма «Коралина», но со временем эта ассоциация иссякла. И нет, не по причине, что мачеха оказалась доброй женщиной — абсолютно нет. Просто Моргана оказалась скучной. Неправильная мама была харизматичным злодеем, а мачеха — её бедной копией. Ей даже никогда не дотянуть до интересных злодеек Диснея, вроде Малефисенты или Злой королевы. Блум было даже стыдно, что ее враг такой блёклый и бесцветный.       От злодея Диснея у Морганы была лишь любовь к зелёному цвету. Ужасно тошнотворному. Ей он не шёл ни в каких оттенках, но женщина продолжала носить его с гордостью, а в праздничные дни наносила зелёные тени на веки. Блум не знала, кто сказал этой женщине, что ей идёт зелёный, но это был явно не друг.       – Я же сказала отцу, что сегодня еду в колледж, – прозвучал монотонный ответ. Моргана тут же с осознанием кивнула, отступая от прохода и давая пройти девушке.       Блум незаметно скривилась, смотря на праздничное неоновое платье мачехи. Нет, этой женщине никогда не быть такой, как её мама. Марион была уместно яркой, интересной. Когда женщина говорила — все зачарованно смотрели на неё. Она была как принцесса, красивая и воздушная. Она не была такой высокой, как Моргана, даже наоборот — была низкой, но гораздо пышнее. Её яркие рыжие волосы были длинными, как у сказочной принцессы. Всё в ней было идеально.       – А ещё обязательно вымой своего зайца, я не хочу, чтобы Рокси заразилась от животного какой-нибудь болезнью, – раздались хлёсткие слова Морганы в спину девушки. Та резко остановилась и возмущённо обернулась к женщине, прижимая Кико теснее.       – Это кролик, а не заяц! – сказала она высоким тоном. Ей бы хотелось сказать больше. Как же раздражала её эта невежественная женщина, которая только и могла целыми днями сидеть на кухне с поваренной книжкой, которая не могла отличить кролика от зайца. Какие глупые слова вырвались из жены отца! Конечно, Блум бы тщательно помыла Кико — это было логично.       Но после этих слов ей так захотелось не мыть кролика, а пойти в кроватку Рокси и впихнуть к маленькому тельцу Кико. Блум тут же одёрнула себя, отогнав плохие помыслы. Моргана же прикусила губу, выглядела растерянной, может, даже с сожалением, но Блум ей не поверила. Эта женщина... Блум лишь развернулась к лестнице на второй этаж.       – Я хочу напомнить, что мы с твоим отцом сегодня идём в театр, ты должна посидеть с Рокси, – снова раздался неуместный голос Морганы. Блум же, сдержав рык, быстро направилась по лестнице. Она не ненавидела Рокси — ребёнку был всего год. Малыш даже бывал милым, и иногда Блум хотелось прижать свою сестрёнку, сжать в своих объятиях. Но иногда этот малыш превращался в монстра.       Блум всегда списывала это на то, что эта черта ребёнку передалась от Морганы. Ведь внешне ребёнок походил на отца — у неё были золотые волоски, светлые глаза, милая улыбка. Блум была не против посидеть с малышкой, но сегодня у неё не было настроения. Её всё раздражало. День начинался так хорошо — пока ей не пришлось промокнуть под дождём и пока ей не пришлось увидеть жену отца.       – Снова... ну конечно, – тихо пробормотала Блум, вступая на второй этаж. Там ей навстречу шёл отец с улыбкой. На нём был надет тёмный костюм, из-за чего Блум он казался неуместным. Она привыкла видеть его лишь в форме пожарного или в домашней одежде, особенно в его любимой голубой футболке.       – Привет, милая, как прошёл твой день? – спросил он её с приподнятым настроением, но девушка, рыкнув, быстро прошла мимо отца и закрылась в своей комнате.       Моргана устало уселась на деревянный стул, с разочарованием глядя в пол. Майк, спустившись вниз и увидев расстроенную жену, сразу же бросился к ней.       – Я всё говорю не так, я уже не знаю, что я должна ей говорить. Она считает, что я какое-то чудовище, – Моргана устало выдохнула. Майк утешительно присел на корточки перед ней, взял её тёплую руку в свои и, нежно массируя, посмотрел ей в глаза. – Она подросток, который тоскует по матери. Когда станет старше, начнёт ценить тебя, дорогая. – Это совсем меня не утешает.       Блум в своей комнате в это время положила мокрого кролика на его излюбленную подстилку — тот сразу начал отряхиваться. Девушка же с ленцой взяла полотенце для Кико. Комната Блум была самым безопасным местом для неё. Она ни за что не пускала туда Морган, зная, какая женщина скучная. Она с ужасом представляла, как та войдёт в комнату, сорвёт все рисунки с феями со стен, а затем заберёт все памятные игрушки и отдаст Рокси. И не дай бог уберёт фотографии Марион.       Мать Блум была актрисой — занятой и успешной женщиной, но она не забывала отправлять дочери свои фото. Та старательно прикрепляла их к раме зеркала, чтобы видеть свою маму каждый день. В последнее время женщина присылала фото, где она была не одна, а со своим новым ухажёром. Блум старательно вырезала красивого мужчину с фото матери, оставляя лишь рыжую женщину. Девушка специально не запоминала, как зовут ухажёра матери, хотя таблоиды и газеты писали о ней и об этом мужчине повсюду. Ей хотелось верить, если она не знает имени, то его не существует.       Недавно в прессу просочилось, что на самом деле Марион ещё во время брака встречалась с ухажёром — коллегой по съёмкам. Но Блум, доверяя матери, с ненавистью выкидывала газету. Она знала — мать бы никогда не изменила отцу, никогда не бросила её ради мужчины. Может, ухажёр и был красивым — Блум даже иногда засматривалась на него, длинные волосы, серые глаза, высокие скулы, широкие плечи... А затем с ненавистью вырезала, оставляя лишь маму.       При последнем вырезанном фото девушка даже с весельем вырезала себя из школьной фотографии и приклеила к вырезанному фото матери. Теперь на самом видном месте на раме зеркала было фото — два вырезанных кусочка, соединённых вместе. Блум оберегала то, что ей принадлежало.       Поэтому её комната хранила много сокровищ. На прибитых отцом полках лежали мягкие и яркие игрушки Пикси — у каждой Пикси были свои имена. Эти игрушки она ещё коллекционировала ребёнком, смотря рекламу по телевизору, а затем упрашивая родителей ехать в молл с ней и искать их. Её любимицей была Локкет — это была её первая игрушка из линейки Пикси. На этих полках она чуть ли не каждый день протирала пыль.       На стенах висели её же рисунки со сказочной тематикой. У девушки было живое воображение, и после чтения книг или просмотра чего-то сказочного она бралась за карандаш. Мама её всегда хвалила, говорила, что Блум вся в семью Домино — такая же творческая.       Также на нижних полках валялись её не самые любимые старые игрушки, но всё же они были её, и поэтому она их оберегала. Там лежал некрасивый жёлтый огр — эта игрушка досталась ей в пять лет от соседки-подруги, с которой она то дружила, то ругалась. Рядом с огром лежала уродливая игрушка сине-фиолетового цвета. Блум даже не помнила, откуда она у неё взялась. Она не знала, из какой линейки эта игрушка, всё, что было написано на этикетке — «Обскуром».       Также на столике с книгами лежала музыкальная шкатулка. Сама шкатулка была круглой, с разными выпуклыми линиями. Открыв её, можно было увидеть маленькую фигурку одинокой девушки в голубом платье, которая когда-то играла чарующую мелодию. В детстве Блум засыпала под неё, но когда повзрослела, шкатулка сама по себе сломалась и больше не играла. Однако Блум продолжала оставлять её открытой, надеясь, что она однажды заиграет.       Над высокой кроватью девушки висели белые занавески — занавески ещё с прошлого дома Спарксов, когда отец был с мамой. Эта вещь напоминала ей прежнюю жизнь. На кровати валялись брошюры с разных колледжей.       Взяв полотенце, чтобы обтереть Кико, Блум бросила взгляд на полку с Пикси, по привычке считая количество. Когда она увидела, что Локкет нет на месте, то в ужасе вскрикнула, откидывая красное полотенце. Кико испуганно дёрнулся, но девушка, не замечая, громко шагая, вышла из комнаты. Уже готовясь закричать, она услышала, как машина отца зашумела, и поняла, что взрослые уехали. Заметив, что свет горел только в родительской комнате, она направилась туда.       Родительская комната была большой и уютной, хотя там не было такого хаоса, как в комнате девушки. Там была лишь большая аккуратно заправленная кровать, светлые занавески на окнах и кроватка Рокси посреди комнаты. Войдя, она увидела, как её любимая Локкет валялась на полу у этой кроватки. Девушка с возмущением подняла её, отряхивая от невидимой грязи, а затем прижала к себе, словно утешая реального человека, а не маленькую игрушку.       – Отвратительная женщина, отдать мою любимую игрушку неряшливому ребёнку, — капризно сказала девушка, напряжённо заглядывая в кроватку ребёнка. У Блум не было сомнения, что Моргана, не смотря на запрет, зашла в комнату девушки и нагло забрала Локкет — она точно знала, какую игрушку взять. Почему она не взяла Огра? Почему Локкет? Улыбчивая Рокси от грубого голоса сестры в тот час заплакала, маленькое лицо сморщилось, глаза зажмурились, а рот открылся, издавая плач. Блум в тот час с досадой всхлипнула.       – Ну почему ты опять ревёшь? Спасите меня хоть кто-нибудь, — Рокси уже сделалась красной, она задыхалась от слёз. Блум с неприязнью зажмурилась, в окно бил уже сильный дождь, а в закрытую дверь скребся Кико, который скулил всё время. Какофония звуков сводила девушку с ума. Для полного счастья на улице раздался звук грома.       – Ну почему сегодня!       – Так-так, — сказало странное существо, будя своих собратьев. Все как один были мохнатыми, фиолетовыми и в виде капли, с жёлтыми глазами. Странными они были, лицо то было мягким, то резко искажалось в злости.       – Ну, успокойся, не надо шуметь. — Отложив игрушку, Блум панически начала осматривать комнату, пытаясь найти, чем бы успокоить малыша. На туалетном столике мачехи она увидела несколько детских книжек со сказками, с облегчением она взяла книгу в красной обложке.       – Давай я прочитаю тебе сказку, — пока Рокси плакала, гремел гром с дождём, а Кико скребся в дверь, она задумчиво смотрела на тонкую красную книгу, на ней золотыми буквами было написано «Лабиринт». Девушка вспомнила, что эту книгу ей когда-то читала мама, Блум её так любила, что цитировала слова книги. Она бы предалась ностальгии, но ситуация вынудила её открыть книгу с раздражённым лицом.       – Однажды жила-была юная девушка... Но как ужасно. Она жила с мачехой и её капризным детём; они обе воровали вещи невинной девы. Но у неё была одна тайна, в ней был влюблён сам король подземного мира, который наградил её огромной властью.       Все странные фиолетовые существа открыли жёлтые глазёнки.       – Однажды вечером, когда девушке было совсем невмоготу, она отважилась позвать помощников короля подземного царства. Они сказали ей «Когда ты произнесёшь нужные слова, мы заберём малыша в царство, в Облачную башню. И тогда ты ощутишь свободу». Вот что они ей сказали.       Странные существа в тёмных углах дома резво закивали с злыми гримасами на лицах. Рокси стала спокойнее, всё ещё с красным лицом, но уже без слёз, заинтересованно смотрела на сестру.       – Но дева знала, что если ребёнок попадёт в руки короля подземного мира, то тот останется навсегда в Облачной башне, и король превратит его в своего нового помощника. И поэтому дева сначала отказала, но после ужасных дней она не выдержала и...       Блум уже полностью увлечённая сказкой наклонилась над ребёнком в кроватке. Рокси, увидев гримасу сестры, тут же снова скривилась и заплакала.       – Опять, — разочарованно вскрикнула девушка и отпрянула от малыша.       Она взяла на руки уже потёкшую Рокси и начала слишком активно её качать.       – Ну не плачь, ну не плачь. Лучше засыпай. — Но малыш всё не успокаивался и продолжал плакать. Блум снова начала раздражаться.       – Рокси, ну хватит уже, — промолвила Блум, уже в отчаянии. Как же успокоить ребёнка?       – Или я произнесу эти слова, — прозвучала угроза, которую Рокси всё равно не поняла.       – Ну конечно нет, я не скажу эти ужасные слова, — Блум начала театрально говорить. Рокси, всё ещё плача, начала более осмысленно смотреть на Блум. Девушка, увидев, что ребёнок начал успокаиваться от её слов, продолжила игру.       – Сил моих больше нет! — продолжая театральничать, она подняла Рокси над своей рыжей головой. Рокси начала успокаиваться, Блум, решив полностью занять ребёнка, чтобы та и вовсе позабыла о слезах, кричала дальше:       – Король подземного мира! Король подземного мира! Где бы ты ни был — приди и забери это непослушное дитя! Скорее отведи его от меня!       По комнате прошли отблески молнии, а затем отзвучал гром. Помощники короля в тёмных углах разочарованно проворчали.       – Не те слова.       – У неё есть книга, почему она произнесла чушь?! Она должна начать со слов «я хочу»!       Рокси испугалась особенно громкого грома и снова взревела. Блум же устало опустила Рокси, чувствуя горечь, ведь малыш был близок к смеху от её игры-сценки. Небрежно положив Рокси в кроватку, девушка с пустым лицом посмотрела на орущее дитя.       – Как же я устала от тебя. Я даже не твоя мама, я не обязана тебя терпеть. Я хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни, — Блум была настолько опустошена, что уже не задумывалась, какие жёсткие слова говорила. Рокси всё равно не запомнит. Существа в тёмных углах раскрыли глаза с жадностью, глядя на девушку, все ожидая правильных слов.       – Я хочу, чтобы король подземного царства забрал тебя прямо сейчас.       В тёмных углах дома поднялся восторженный гул, а эхо среди них отскочило словами: «Она сказала!»