He knows about it

Вечер опустился на город, окутав его плотным, влажным покрывалом тумана, который вскоре смешался с первыми, робкими каплями дождя. Сгущающаяся темнота превратила улицы в безлюдные, мрачные коридоры. По узким, заброшенным переулкам старого района медленно брел молодой человек. Флинс, плотнее кутаясь в потертый плащ, ускорил шаг, отчаянно ища хоть какое-то укрытие от надвигающейся непогоды. Здесь, среди обветшалых зданий и погасших фонарей, царила гнетущая тишина, лишь изредка нарушаемая протяжным воем ветра. Его собственные шаги гулко отдавались эхом, теряясь в лабиринте старых кирпичных стен. Дождь набирал силу, крупные капли застучали по крышам, превращаясь в стремительные ручейки, стекающие по обшарпанным стенам домов. Воздух становился все прохладнее, а ветер, играя с выцветшими рекламными плакатами, заставлял их трепетать, словно призрачные напоминания о былой яркости. Проходя мимо очередного полуразрушенного строения, взгляд Кирилла внезапно зацепился за высокую, неподвижную фигуру, застывшую в тени арки. Мужчина был облачен во все темное, и единственным ярким пятном в этой ночной картине были его длинные, ниспадающие на плечи, белоснежные волосы. Лицо незнакомца скрывала маска, оставляя видимыми лишь пронзительные, холодные, как лед , глаза. Флинс замер, ощущая, как по спине пробежал неприятный холодок. В облике этого человека было что-то одновременно тревожно знакомое и пугающее. Глубокий мужской голос, словно вырвавшись из самой темноты, прервал повисшую тишину: — Вы ищете место, чтобы переждать дождь? Флинс не ответил сразу. Его взгляд, прикованный к алым глазам незнакомца, пытался уловить хоть какую-то подсказку, хоть намек на то, кто может стоять перед ним в этом забытом Богом месте. Но маска была безупречна, а волосы, казалось, светились собственным, потусторонним светом в полумраке. Сердце билось где-то в горле, заглушая шум дождя и ветра. Он чувствовал себя загнанным в угол, хотя вокруг не было ни преграды, ни явной угрозы. «Место, чтобы переждать дождь…» — мысль пронеслась в голове Флинса. Это было именно то, что он искал, но почему-то слова незнакомца звучали не как предложение помощи, а как некий вызов, или, возможно, как проверка. Он сделал шаг назад, инстинктивно прижимая к себе полы плаща. — А вы… вы здесь часто бываете? — наконец выдавил из себя Флинс, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее, хотя внутри все дрожало. Он понимал, что задает глупый вопрос. Кто в здравом уме будет проводить время в таком месте, если не живет здесь или не имеет каких-то особых причин? Незнакомец чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на едва уловимую усмешку. — Я здесь бываю тогда, когда это необходимо, — ответил он тем же ровным, глубоким голосом. — Иногда, чтобы найти что-то. Иногда, чтобы что-то оставить. «Неужели наркодилер?» — пронеслось у Кирилла в голове, однако он быстро взял себя в руки. Образ незнакомца не вязался с этим предположением. В его облике, несмотря на маску и скрытность, чувствовалась какая-то утонченность, даже благородство, чего никак не ожидаешь от человека, торгующего смертью. — Вы знаете где здесь можно укрыться от непогоды? — спросил Флинс. Незнакомец сделал едва заметный жест рукой в сторону темного проема, ведущего вглубь здания, откуда доносился слабый, но устойчивый запах сырости и чего-то неопределенно-сладковатого. — Пройдемте со мной, я вас проведу, — произнес он, и в его голосе прозвучала нотка, которую Флинс не мог расшифровать. Это не было приглашение, скорее констатация факта, лишенная всякой теплоты. — Благодарю, — выдавил Флинс, и его голос прозвучал глухо, почти неуверенно. — Не стоит, — ответил незнакомец, и в его голосе промелькнула едва уловимая нотка чего-то похожего на удовлетворение. Он двигался медленно, иногда оборачиваясь, наблюдая за каждым движением Флинса. Казалось, он был частью этой мрачной улицы, неотъемлемой деталью ночного пейзажа. Внутри царила такая же гнетущая тишина, как и снаружи, но здесь она была более плотной, осязаемой. Кирилл осторожно двигался вперед, ощупывая рукой холодную, шершавую стену. Каждый его вдох наполнялся запахом пыли, плесени и той самой неопределенной сладости, которая теперь казалась ему зловещей. Он шел наощупь, пытаясь разглядеть хоть что-то в непроглядной темноте. Казалось, что стены сжимаются, а потолок опускается, давя на него своей тяжестью. Незнакомец шел впереди, его силуэт едва угадывался в полумраке, но белоснежные волосы служили своеобразным маяком, ведущим Флинса через лабиринт коридоров. Они остановились перед массивной деревянной дверью, покрытой слоями облупившейся краски. Незнакомец повернул тяжелую, ржавую ручку, и дверь со скрипом отворилась, пропуская внутрь еще больше темноты и сырости. Кирилл заглянул в проем, пытаясь разглядеть, что находится за ним. Внутри было пустое помещение, лишь в дальнем углу виднелся силуэт старого, пыльного кресла. — Здесь вы сможете укрыться, — произнес незнакомец, его голос звучал приглушенно, словно отражаясь от каменных стен. — Дождь скоро закончится. Флинс почувствовал, как напряжение немного спадает, но тревога не отпускала. Он все еще не мог понять, кто этот человек и почему он ему помогает. В его действиях не было ничего враждебного, но и ничего дружелюбного тоже. Это было скорее похоже на исполнение какого-то ритуала, где Флинс играл роль невольного участника. — Спасибо, — повторил Флинс, стараясь придать голосу больше уверенности. Он сделал шаг вперед, вступая в темное помещение. Воздух здесь был еще более затхлым, но, по крайней мере, он был защищен от дождя. Флинс огляделся. Комната была небольшой, с голыми каменными стенами, покрытыми влажными пятнами. Единственными предметами мебели были старое кресло, которое выглядело так, будто помнило времена, когда это место было жилым, и маленький столик. Он подошел к креслу, осторожно прикоснулся к бархатной обивке, которая была холодной и жесткой на ощупь. Незнакомец стоял у двери, его силуэт растворялся в тени, но Флинс чувствовал его присутствие, как ощущают холод перед приближением грозы. — Вы… вы не хотите войти? — спросил Флинс, его голос звучал неуверенно. Незнакомец покачал головой. — Мое место здесь, снаружи. Я наблюдаю. Кирилл не стал дальше задаваться вопросами, он лишь аккуратно присел на кресло и, не зная чем себя еще занять, теребил края плаща. Мужчина за порогом, облокотившись о стену и скрестив руки на груди, пристально следил за гостем. — Вы не боитесь темноты? — спросил он, его голос звучал как шепот, проникающий в самую душу. Флинс покачал головой, смотря в глаза собеседнику. — Темнота — это просто отсутствие света, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и спокойно. — А свет всегда можно зажечь. Незнакомец усмехнулся, но в полумраке комнаты это скорее угадывалось, чем было видно. — Не всегда, — возразил он. — Иногда темнота настолько глубока, что поглощает любой свет. И тогда остается только… ждать. Флинс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Слова незнакомца звучали зловеще, словно предсказание. Он не понимал, к чему тот клонит, но чувствовал, что этот разговор — не просто праздная болтовня. — Ждать чего? — спросил Кирилл, не отрывая взгляда от лица незнакомца. — Ждать, когда темнота сама решит отступить, — ответил тот. — Или когда появится кто-то, кто сможет ее развеять. Флинс нахмурился. Он не любил загадки и намеки. Ему хотелось конкретики, ясности. Но он понимал, что сейчас это невозможно. Он был в руках этого человека, в этом странном месте, и ему оставалось только играть по его правилам. Дождь за окном усилился, барабаня по каменным стенам. Звук был монотонным и успокаивающим, но он не мог заглушить неловкость, которая плотно засела в этой комнате. — Могу я узнать ваше имя? Мужчина в дверном проеме уверенно ответил: — Рери. Рери. Имя прозвучало как тихий шелест ветра в пустых залах. Кирилл повторил его про себя, пытаясь уловить в нем что-то знакомое, но находил лишь холодную отстраненность. Он почувствовал, как напряжение в комнате немного ослабло, сменившись новой, более тонкой нитью ожидания. — Мое имя Кирилл. — Кирилл, — произнес Рери, и в этом простом повторении было что-то, что заставляло Флинса чувствовать себя еще более уязвимым. — Вам идет это имя. Флинс тихо поблагодарил собеседника. Так у них завязался небольшой диалог, в котором каждый пытался узнать о человеке перед ним чуточку больше. Спустя некоторое время Флинс тихо поинтересовался: — Есть ли у вас какое-нибудь хобби? Рери, не задумываясь, ответил: — Сталкинг. Кирилл, пытаясь осмыслить услышанное, кивнул: — Ясно… Мне приносит удовольствие наблюдение за ночным городом. — Я в курсе, — добавил с легкой улыбкой Рери Рери улыбнулся, и в его глазах, казалось, мелькнул отблеск чего-то странного. Эта улыбка не была теплой, но и не была зловещей. Она была просто… знающей. Дождь за окном начал стихать, его монотонный стук сменился редкими каплями, падающими с карниза. В наступившей тишине слова Рери звучали еще более отчетливо, проникая в самые глубины сознания Флинса. Он почувствовал себя пойманным в паутину, сотканную из недомолвок и намеков. — Вы… вы знаете что-то обо мне? — спросил Флинс, его голос стал тише, почти шепотом. — Лишь то, что мне нужно. Он снова облокотился о стену, его силуэт снова растворился в полумраке. Дождь почти прекратился, оставив после себя лишь влажный запах земли и свежести. — Спасибо за укрытие, Рери, — наконец сказал Флинс, выходя из комнаты, его голос звучал уже более уверенно, — и за разговор. Рери кивнул, его взгляд оставался прикованным к удаляющейся фигуре. Флинс вышел из темного помещения, ступая на мокрую землю. Воздух был свежим и чистым, а небо, еще недавно затянутое тучами, начинало проясняться. Он оглянулся на дверь, но Рери уже не было видно. Только тишина и влажный запах земли напоминали о его присутствии. Недавний собеседник казался Кириллу странным, его точно следовало опасаться. — Или, как минимум, стараться не встречать его больше, — продолжил уже вслух молодой человек. Не успел он пройти и десятка шагов, как почувствовал приближающуюся опасность. Обернувшись, последнее, что Флинс увидел перед тем, как потерять сознание, было что-то металлическое в руках мужчины, стоящего перед ним, и белоснежные длинные волосы, элегантно развевающиеся на ветру.