Церковный хор.

Тяжело втянув воздух через нос, Егор прошёл через ворота, заходя на территорию кладбища. Луна молчаливо висела на небе, окидывая надгробные кресты своим печальным взором и поливая их тусклым светом, словно горюя по давно усопшим или только недавно покинувшим мир людям. Сегодняшняя ночь была на удивление холодной для середины лета и ощущалась больше как вечер осени, пропитанный запахом приближающегося дождя. Медленно выдохнув, журналист уловил едва заметную и быстро растворившуюся в ночном небе дымку, выглядящую как дух, что покинул измотанное и напряжённое тело. Ещё со вчерашнего дня ему казалось, что над ним нависло что-то тяжёлое, придавливающее к земле и тянущее на дно, как камень, повисший на шее утопленника. Возможно, именно так ощущается предчувствие смерти? Линч ещё раз окинул тяжёлым взглядом округу кладбища, пытаясь вспомнить, зачем он пришёл сюда, хотя подсознательно прекрасно понимал для чего. Джон. Зеленоглазый парень потерял покой, сон и аппетит из-за произошедшего со своим другом, мысленно обвиняя себя: не уследил, не пришёл на помощь, запаниковал, позволил разделиться. С каждым днём обвинений в свой же адрес накапливалось всё больше, и они заполоняли голову, путая мысли и давя на грудь. Егор хотел пойти в сторону церкви, зайти к Винсенту и Софи, в очередной раз спуститься в подвал к своему приятелю и попробовать дать ему хотя бы попить, но по неведомой даже для него причине парень свернул в противоположную сторону, решая прогуляться по кладбищу.  Проходя мимо небольших земляных холмиков, огороженных друг от друга заборчиком, рассматривая кресты и надгробные камни, в голову вновь начали закрадываться определённые мысли... Переживания о фиолетовой земле, победить которую самостоятельно не представлялось возможным, если, конечно, верить доводам Лэмбтона, но был ли он прав? Линч был готов с этим поспорить и делал это неоднократно, но лишь наедине с собой, рассматривая все аспекты данного вопроса и пытаясь подкрепить свою позицию грамотно подобранными аргументами, но... Был ли у всего этого смысл?  *Сможем ли мы изменить будущее? Или это всё просто попытка оттянуть неизбежную смерть?* — в очередной раз вопрошал самого себя парень, остановившись перед чьим-то камнем, вглядываясь в него и силясь прочитать хотя бы имя, но разрушенное временем надгробие не оставляло и шанса, полностью забрав чужую личность с собой в небытие. — *Как много людей будет стёрто с лица земли? Что же ты натворил в будущем, Лэмбтон?* Эта часть кладбища выглядела заброшенной, забытой... «Каждый день в мире умирает так много людей и множество рождается, а мы этого и не замечаем, занятые собой и своим бытием, но когда людей будет меньше, возможно, каждая жизнь будет на счету...» — невольно пробормотал Линч, вчитываясь в едва заметную надпись на могильном камне, кончиками пальцев непроизвольно проводя по ограде, которая начинала зарастать, а в некоторых местах слезала краска. Чуть прищурив тускло-зелёные глаза, парень покачал головой. Возможно, он бы согласился с этими словами несколько лет назад, но не сейчас. Не теперь, когда он видел будущее и людей оттуда собственными глазами.  Медленно продолжая идти вперёд, глаза непроизвольно зацепились за столь выбивающийся из серого окружения элемент, который словно кричал о помощи. Подойдя чуть ближе, Линч с недоумением поднял с одной из кладбищенских тропинок розовый бантик, чуть запачканный грязью, который очень был похож на тот, что принадлежал Софи — дочери Винсента. Только хотевший закатить глаза и возмутиться безответственности мужчины, Егор замер на месте, пронзённый внезапным осознанием. Руки его сейчас были испачканы не грязью, а кровью. Подрагивающими пальцами он начал осматривать предмет в своих руках, вглядываясь в него так, словно впервые в жизни увидел, но всё оставалось прежним: на нежно-розовой поверхности бантика для волос красовались не до конца впитавшиеся капли крови. — София! — на секунду Линч даже вздрогнул, не узнав свой голос, но тут же, придя в себя, начал едва ли не бежать, двигаясь дальше по тропинке и оглядываясь вокруг, всматриваясь в окружающую его бледную тьму. — София! Паника душила за горло, впиваясь своими уродливыми длинными пальцами, давя на кадык и мешая вдохнуть. В ноздри забивался запах могильной земли и подступающего дождя, но это не приносило некоего чувства умиротворения, а заставляло задыхаться. С каждой новой секундой сердце отбивало всё более быстрый ритм, словно так и норовясь вырваться из груди, пробив грудную клетку и оповестив весь мир о чужом страхе. Линч пробежал практически всё кладбище за какие-то жалкие шесть минут, умудрившись дойти до самого конца, уперевшись в большой серебряный забор, что ограждал всю территорию кладбища и, как выяснилось несколько дней назад, удерживал тут древнейшего вампира. Глаза невольно скользнули чуть левее, и Егору показалось, что его сердце прекратило стучать.

Прутья забора были раздвинуты в стороны, а землю возле них окропляла лужа тёмной крови.

***

Из разноцветных витражей церкви на улицу выглядывал тёплый свет, который, словно свет лампы мотылька, притягивал к себе заблудших во тьме путников, ищущих спасения. Люди всегда искали защиты под эгидой Бога. В попытке спрятаться от невзгод, нечистой силы и пытаясь скрыться от болезней, а может и вовсе, приходя на смертном одре, признаваясь в своих грехах в надежде на спасение. И вот сейчас, ровно с такой же надеждой, Егор со всех ног мчался в сторону церкви, поскальзываясь на грязи и ботинками утопая в размягшей от начавшегося дождя земле. Крупные капли падали с неба, словно оплакивая свою, до невероятного печальную трагедию. Само кладбище, казалось, ожило: ветер завывал, снуя меж надгробий и яростно тряся растительность, сливаясь в симфонию отчаяния с дождём, что яростно отбивал понятную только ему мелодию по всем окружающим предметам. Линч практически взлетел вверх по ступеням, едва не поскользнувшись на белоснежном мраморе, который украшали кровавые следы столь знакомых кроссовок. Двери были распахнуты, словно любезно приглашая войти внутрь обманчиво мирно выглядящей церкви, пусть оттуда и несло ароматом смерти и недавно пролитой крови. Безрассудно забежав в морг, стены которого отливали неприятной голубоватой белизной, журналист замер на месте, как приросший к полу.  Кровь. Всё помещение было буквально залито биологической жидкостью. Всё это выглядело как картина зверского убийства, совершённого крайне жестоким маньяком-садистом. Напряжённые ноги против воли начали потрясываться и подгибаться, из-за чего парню даже пришлось опереться на испачканную в крови стену, чтобы не упасть. Тошнота подкатывала к горлу, формируясь в перекрывающий кислород комок, доставляющий неприятные ощущения.  *Это не может быть по-настоящему... Нет, нет, нет.* — отчаянно металось в мыслях Линча, как мечется бешеное животное в буйной форме бешенства, беспомощно клацая зубами. — *Это сон! Да, я просто заснул за компьютером от усталости. Это сон, Линч! Успокойся... Джон... Джон бы никогда так не поступил. Да.* Тяжело дыша, практически заглатывая ртом воздух, пропитанный металлическим запахом, Егор на подкашивающихся ногах начал идти дальше, следуя за кровью, щедрое количество коей складывалось в тропинку, услужливо ведущую в подвальное помещение. Во время своего небольшого «путешествия» журналист не мог не заметить куски плоти, которые, словно выброшенные куклы, и смятые комья чего-то, напоминающего черную ткань, валялись повсюду. Как давно всё это случилось? Почему он не услышал всё произошедшее? Тут явно происходило самое настоящее побоище: окровавленные стены с оставленными в плитке клочьями волос, как чёрных, так и соломенных, снесённые со всех поверхностей предметы. И кровь.  — Боги, Винс... — непроизвольно вырвалось у Линча, замершего перед спуском вниз и прекратившего дышать от сковывающего его чувства холода. — Какого хрена у вас случилось... Спускаясь вниз, заполняя помещение тихим стуком обуви, звучащим как робкий стук в дверь, парень прикрыл слезящиеся от бьющего в нос запаха глаза. Острый металлический запах, оседающий на языке, с примесью сладковатых оттенков, быстро перекрывающихся другими ароматами, тонкий слой сырого мяса с накладывающимся сверху кисловатым вкусом, и всё это в обволакивающей обёртке подвально-землистого благоухания. Особо громкий ‘стук’ ознаменовал переход той самой черты, границы, что ещё могла уберечь и без того избитую психику от лишних травм.  Дверь серебряной клетки была открыта настежь, можно даже сказать, что одна из её петель заметно ослабла, словно что-то сидящее внутри вырвалось с невероятной силой, но замок не был сломан. Взгляд журналиста заторможенно, словно оттягивая момент, скользил вниз, отчаянно цепляясь за последние ступени реальности и адекватности, прежде чем кануть в бездну. Сознание, словно заядлый пазломан, сложило всю картину воедино ещё на улице, соотнося каждый кусок друг с другом, и, скрепив их, вывесило своё творение перед взором зеленоглазого парня, словно хвастаясь своим успехом. И сейчас эту картину грубо сбросили на пол, заставив вновь разлететься на куски, образовавшие в своём ужасающем безобразии новый, куда более чудовищный этюд. Тоненькое, неестественно изогнутое тело юной Софии лежало прямо перед ним. Всего несколько часов назад сияющие неописуемым восторгом и любопытством глаза теперь были широко распахнуты в немом крике, словно отражая все те страдания и ужас, что ей довелось пережить за короткие мгновения до своей смерти. Не было удивления, не было интереса — лишь агония. В зеркале её души навсегда отпечаталась та боль и детское непонимание, которые были с ней как перед смертью, так и в её жестокий миг. В углах глаз словно залегли невыплаканные слёзы, что нежной росой поблёскивали в холодном свете подвального помещения.  Рот раскрылся в беззвучном крике, который словно оборвался на полуслове. Молилась ли София перед смертью? Линч медленно закрыл глаза, отводя взгляд, спрятанный под веки, в сторону, словно даже подсознательно пытался оградиться от увиденной картины, но она уже плотно отпечаталась на подкорке мозга. Алая лужа крови, растёкшаяся по розовой пижаме Софии, словно вливалась в голову журналиста, давя на череп изнутри и пытаясь разорвать его, чтобы выплеснуться наружу. Изувеченное тело бедной девочки всё никак не хотело покидать внутренний взор парня, демонстрируя ему, словно через увеличительное стекло, все подробности её разорванного живота, обрывки плоти которого, словно лепестки увядшего цветка, свисали по бокам, касаясь пола. В клочья было разорвано горло. Отпечаток чьих-то зубов, вырвавших огромный кусок плоти с такой силой, что была обнажена кость, был словно подпись убийцы, посмевшего отобрать жизнь столь невинного создания. Эфемерное чувство холода не покидало Линча, а лишь обволокло его сильнее, стоило ему почувствовать чьё-то тело, прижавшееся к нему грудью со спины. Фантомное дыхание обожгло затылок, медленно перетекая на ухо, пока тонкие пальцы скользили к лицу, силой поднимая веки зеленоглазого парня и заставляя его обратить взор на мёртвое тело Софии, всё также безучастно лежащее на полу. Егор не хотел оборачиваться, ведь он прекрасно понимал, что, а вернее, кто стоит за его спиной. Проклятая галлюцинация, преследующая его ещё с момента нахождения в психиатрической лечебнице. Парень хотел зажмуриться, но ледяные пальцы, словно глазные ретракторы, удерживали его от этого.  — Долго ещё будешь притворяться? — насмешливо-холодным шёпотом прозвучало возле его уха, вынуждая невольно прислушиваться к самому себе и затаивать дыхание, пока в углах глаз скапливалась влага. — Джон больше не твой товарищ. Его нет в твоём будущем...  Парень дёрнулся вперёд, вырываясь из фантомной хватки своего альтер-эго, разворачиваясь и сталкиваясь лишь с пустотой. Подвальное помещение всё также хранило то гробовое молчание, которое царило до спуска журналиста сюда. Казалось, что тут он был инородным элементом, портящим всё своей живостью. Ноги против воли начали нести Егора вперёд, как можно дальше от подвала, от Софии, что тёмным призраком преследовала его, намертво отпечатавшись в подкорке мозга. Хотелось убежать как можно дальше от этого удушающего запаха, от разорванного Винсента, куски тела которого валялись по всей церкви, а о том, куда исчезло всё остальное, и думать не хотелось. Слишком мерзко. Выбежав на улицу, практически выбив дверь плечом, Линч, наконец, позволил себе вдохнуть полной грудью, рвано втягивая воздух через рот. Сырая могильная земля, смешивающаяся с ароматом дождя, убаюкивала, притягивая своей атмосферой, приглашая присоединиться и стать частью этого умиротворённого спокойствия. Но ему было рано.

*Возможно... Возможно, он прав.* — промелькнуло в мыслях журналиста, а взгляд обратился к дальней части кладбища. — *Джона нет в будущем.*