Куколка

      Пуэрто-Рико, 21 августа 2007 года

***

После хорошего обеда следует так же хорошо поработать, но Эдвард просто не был бы Эдвардом, если бы как настоящий ценитель прекрасного не прокрастинировал откладывая неприятные вещи как-нибудь на потом. Нет, конечно, Эдварду раньше нравилась его работа, нравилось придумывать нечто новое, но только если это было чем-то вроде хобби, увлечения, когда не надо делать это на постоянной основе, но на постоянной основе это было не очень, он искренне и сильно ненавидел превращать любимые дела в рутину, а посему, узнав, что всё, создавание новых украшений это больше не хобби, а работа со своими сроками, нюансами, сложностями, Эдвард заметно охладел... Он чуть ли не моментально потерял интерес к некогда интересному делу, а посему, стараясь не смотреть на своих никчёмных членов семьи, он удалился прочь из комнаты и немного поплутав по коридорам, коии более были похожи на лабиринт Минотавра, где за каждым поворотом скрывались два новых, а сотни дверей вели либо в комнату, либо в другой коридор, в залу, где дверей было уже четыре и нужно было угадывать, где дверь в комнату, а где во всё те же коридорные коридоры, которые в конечном счёте ведут... Куда они ведут? Он не знал и знать, честно говоря, не хотел, вышел на террасу, где немного постояв, вдыхая полной грудью солёный запах моря и наслаждаясь рокотом волн, начал свой променад в компании дорогой сердцу трости, коея в скорейшем времени перейдёт Ричарду только лишь потому, как он ценитель тростей и их заядлый коллекционер, пусть они нужны ему далеко не для ходьбы, а для кое-чего другого по-большинству, но это лирика, сейчас же, Эдвард с какой-то неземной любовью глядел на свою блестящую при солнечных лучах трость. Ах, как же она прекрасна! Какая чудесная! Тонкая, гибкая, ротанговая трость с золотым массивным набалдашником в виде головки милого единорожика, смотревшаяся довольно нелепо посреди тропического сада, но доставшаяся ему в качестве подарка от некоего господина Минатозаки ещё в 1967 году и по преданию принадлежавшая ранее некоему Цукито Минатозаки, служившего ещё при дворе монаршей династии Цукисиро и и якобы приносящая удачу своему хозяину. Эдвард особо не верил во все эти легенды, но факт оставался фактом, сама трость ему невероятно нравилась и он берёг её, аки зеницу ока, и если Норфолка поставить перед выбором: трость или семья? Он предпочтет трость. Прогуливаюсь по саду, любуясь тропическими растениями, то и дело подходя к ним, беря в руки, трогая, вдыхая летние ароматы и, перетрогав всё, что только мог, отправляясь далее, к фонтану с милым херувимчиком, держащим в руках огромный, похожий на греческие, кувшин, мило улыбаясь самому Эдварду, как бы говоря: «День добрый, господин Норфолк! Я так счастлив видеть Вас сегодня!», обогнув сам фонтан, направился далее и завидев дорогую сердцу Зои, поспешил к ней, чтобы хоть она разделила с ним тяжкую долю непонятного гения, разделила тяжкую долю жить среди испорченных зумеров, чтобы было с кем обсудить то, что современное воспитание просто отвратительно, а Зои обязательно согласится, у неё нет выбора