Куколка

Пуэрто-Рико, 23 августа 2007 года

***

Soon as you leave me, we always lose connection

It's gettin' messy, I fiend for your affection

Don't loosen your grip, got a hold on me

Now, forever, let's get back together

©Love Me Not ~ Ravyn Lenae

... Время словно застыло, словно остановилось, давая передышку перед чем-то тяжёлым, серьёзным, давая возможность полностью отдаться монотонной и рутинной работе, не думая ровным счётом ни о чём, словно сами мысли так же застыли, словно испарились, как туман при наступлении знойного дня, как сон при первых звуках будильника. Тихая и тонущуя в напряжённом воздухе, музыка, кажется, Майкла Джексона лишь довершает безрадостную картину, привнося лишь ещё больше мрачных оттенок картине кабинета, теперь более похожего не на волшебный тронный зал, а на ещё один склеп, пусть и поменьше, на один вытянутый гроб тубусообразной формы, давящий всей своей тяжестью, придавливающей своей гнетущей атмосферой к самому полу, внушая мысль о том, что всё бессмысленно и конечно. Впереди только смерть. Только мрак. Только тлен. Проклятый остров, всё здесь меняется так быстро, всё неприятное здесь всплывает и раскрывается с новой силой, как бутоны отравленных цветов. Не хватает лишь мрачных и свинцовых облаков, грозы и ливня, чтобы точно было безнадёжно и уныло, но нет, есть только солнце и неестественная радость снаружи. Чёрт только дёрнул выбрать это место для отдыха. Отдыха. Какое глупое слово. Конечно, остров не был бы островом, если бы не подкинул ещё одну неприятность, словно желая выжить мерзких для него гостей, словно одно их присутствие портит саму радость, словно он вовсе не желает быть декорацией спектакля абсурда и беспросветного мрака. Чтож, это было так, но лишь отчасти. В самом разгаре этой мучительной и тягучей неопределённости, распахнулась дубовая дверь, обнажая мрачный коридор со всё теми же портретами, среди коих особенно выделялся проклятый портрет Ричарда 1, казалось, что преследовавшего, пророча скорейшее моральное падение, более напоминал притаившегося в тени тени вампира, выжидавшего подходящего момента для своего внезапного удара, хотя нет, это было бы слишком примитивно, скорее в ожидании шоу, его продолжении, внимательно следя за тем, как одна из участниц шоу уже готова начать представление. Ирэн в этот день была бледнее и напряжённее обычного, если так, конечно, можно было бы сказать, её впопыхах нанесенный серый, похожий на кожу мертвеца, грим обнажал тут и там белые пятна витилиго и слегка розоватую, как после удара книгой, смугловатую кожу, а взгляд её зелёных, как цавориты глаз выражал искренний испуг перед самыми худшими её опасениями, коии могли стать не менее худшей реальностью, страшным сном наяву, а пальцы до побеления сжимала тяжелый, тянущий на самое дно грехов, медальон с плохо различимыми от постоянной носки инициалами J.H.M. Весь её вид был настолько жалок в этом своём желании съежиться, стать незаметной для всего мира, что и Ричард не сразу обратил на неё внимание. Да и зачем ему это? Быстренько она, однако, перестала играть роль загадочной и недоступной, забыла про всю свою гордость, если она у неё, конечно, была, а не значилась номинально, ну-ну, видимо, Эдвард оказался не таким уж и хорошим, что она сразу вся изменилась, чтож, это ведь было даже... Ожидаемо. Поиграет, поиграет и всё равно же вернётся. Кому она кроме Ричарда нужна? Честно говоря никому: ни матери своей родной, ни Дженнифер, ни тем более всё тому же Эдварду, с чего только она решила, что это не так? Наивная дурашка, как родилась такой, так такой и осталась, просто она не хочет это понимать. — Ричард, - её голос такой же тихий, как она сама и более похожий на шелест сухой листвы, был полон какой-то даже вселенской усталости от всей этой неопределённости, от всего этого хаоса, от всей этой быстрой смены декораций, — Благодетель мой... Извини... Те... Что отрываю, но... Можно задать один вопрос? Всего один вопрос и я уйду...Я больше не буду... Отвлекать от дел... Честно, - каждое слово давалось ей с непосильным трудом, будто это было вовсе и не слово, а гигантский камень, коий можно лишь постараться сдвинуть хотя бы на миллиметр. Эх, как не кстати, в чём была сложность выбрать другое время для своих вопросов? Ричард, едва заслышав столь противный ему голос, мысленно выругался, ожидая очередных и полных страданий монологов о том, что жизнь несправедлива по отношению к несчастной Ирэн и все непременно хотят причинить вред, что Эдвард замышляет убрать её, как лишнюю деталь интерьера и она без причины боится, что мистер Ричи и правда сделает это, потому что может. Эдвард-то? Ну смешно же! Он ведь безобидный, инертный, он не способен проявить инициативу и если вдруг он решил "убрать", то только по указке Дженнифер, неужели Ирэн этого не понимает? Ну глупая ведь! Ну-ну, пусть поплачет опять. Снова. Который раз. Но где-нибудь в другом месте, это уже невозможно слышать и видеть, как она вся страдает, как постоянно задаёт одни и те же вопросы, как то и дело пытается прильнуть, требуя то обнять, то погладить, это видите ли важно для неё, невозможно уже терпеть это нарушение личных границ, что хочется ударить её, честно слово, если она ещё раз позволит себе дотронуться своими грязными руками, если только попробует что-то сказать, пусть лучше пойдёт и займётся делом, а то,видно, времени у неё много, а помощь не помешала бы, глядишь и плакать по мелочам перестала и времени на все эти стенания у неё не осталось, как и на жалобы иконе, от коей в скором времени ничего не останется, если она продолжит в том же духе. Но мысли на то и мысли, чтобы быть неозвученными и вместо столь желанного пренебрежительного приказа немедленно удалиться и не мешать, Ричард лишь сильнее сжав в руках ручку, чтобы точно не сломать ничего сейчас, ибо это всё было непрактично и примитивно для него в первую очередь, позволил Ирэн остаться. Всего лишь час её неприятного общества и можно вежливо попросить её на выход, всё же для неё он её милый Ричард и если она хочет видеть своего милого Ричарда, то пусть его и видит, если так любит свои иллюзии. На большее она всё равно и не способна. Но заполучив столь желанное разрешение Ирэн отчего-то не испытала столь желанного спокойствия, напрягшись ещё больше, будто её будут отнюдь не слушать, а пытать и обвинить во всех проблемах мира, да и может, не надо было приходить в самый разгар работы? Да, наверное, это было неправильно, но у неё не было выбора, когда ей приходить, либо сейчас либо никогда, а первый вариант ей казался ей более... Безопасным? Вся эта напряженность и скованность вмиг отмела все худшие представления Ричарда о не особо любимом и желанном часе, нет, видимо, Ирэн поняла, что чем больше она будет действовать на нервы, тем меньше она получит свою иллюзию любви и принятия, чтож, значит, не такая уж она и глупая, а может, просто прилежная ученица. — Ну что же ты, дорогая? Ты как никогда вовремя и я рад видеть тебя, ты отнюдь не мешаешь, напротив мне необходимо было отвлечься и маленько отдохнуть, а тут и ты, а где ты, там и приятная компания для душевных разговоров, не так ли?- улыбнувшись своей особой улыбкой, напомигавшей Ирэн её светлые годы, если таковые имели в её жизни, Ричард, коротко кивнув, будто подтверждаю, что вовсе не издевается над ней сейчас, сколько действительно рад, а то что он делает нажим на вовремя, это лишь ещё один признак того, что он счастлив её видеть, не более. — Правда? - Ирэн всё ещё не спешит расслабиться и сделав пару шагов, всё же присаживается на краю кресла, продолжая сжимать в руке медальон, будто он мог ей помочь в столь трудный для неё момент, о коем Ричард и не догадывается. — Разумеется, ты ведь такой замечательный человек, разве я могу быть не рад тебе? — Да, конечно, - Ирэн лишь натянуто улыбается, судорожно думая о том, как ей рассказать, что беспокоит её грешную душу с самого, должно быть, июля. Чёртов июль. Чертово лето 2007 года. —Ты в самом деле сомневаешься в этом? Не стоит, скажи мне лучше, что тебя тревожит, мне не нравится твоё состояние, Энни, оно заставляет меня лишь думать о том, что кто-то посмел сделать тебе больно, а я и не знаю кто это был. Скажи, как есть, я искренне желаю помочь тебе, - Ричард, для достоверности отложив ручку в сторону, придвинулся ближе к краю стола, показывая свою искренюю заинтересованность и такое же искреннее желание помочь своей "любимой". Когда ей только надоест верить в сказку? Вроде шестнадцать лет, пора уже понимать, что магия любви не работает и "злодея" не переделать одними лишь словами о том, что он на самом деле хороший, просто травмированный трудным детством. Хех, какие травмы? Какое трудное прошлое? Было и прошло, нет смысла на нём зацикливаться и тем более искать в нём какие-то причины причин. Как и ожидалось одно лишь обращение на столь дорогое сердцу Ирэн "Энни" заставило ту на мгновение всё же расслабиться и перестать сжимать медальон, заняв себя лишь тем, чтобы вертеть в руках кольцо, то тяня его вверх, словно желая снять и выбросить, то тяня его вниз, чтобы оно больно впилось в кожу. — Ох, мне... Мне приснился такой дурной сон, что я, право, не знаю... Вы были в нём таким... Ужасным, Вы говорили столько всего... Такого же ужасного, что мне показалось, что Вы меня разлюбили. Вы мне говорили, что я глупая, отвратительная и никому, кроме Вас и не нужна, что все вокруг намного лучше, чем я и будь Ваша воля, Вы бы никогда-никогда не выбрали меня. Я тогда подумала о том, что нет, это не правда, но Вы говорили это так искренне, Вы так долго мне это доказывали, что под конец сна я начала Вам верить и мне... Мне стало Вас так жалко, что Вам приходится терпеть меня... Моё общество, когда вокруг столько... Столько тех, кто лучше чем я... Тогда, я сказала, что мы ведь можем и развестись, чтобы не мучить друг друга, а Вы не ответили, потому что наступило утро и я проснулась. Я чувствовала себя такой... Грязной, что мне было необходима Ваша поддержка, а Вы... Вы куда-то ушли и мне сразу вспомнилось то, что Вы во сне сказали, что избегаете общаться со мной, но... Это ведь не так, да? Я же... Я же не противна Вам? Вы ведь... Вы ведь много работаете, поэтому избегаете меня, да? Мне не нравится то, что Вы... Вам будто и правда противно быть со мной, будто я и правда не даю Вам быть... Быть счастливым, мой Благодетель. Но, скажите, это не так? Вы... Вы любите меня? Вы ведь... Не бросите... Меня? - судорожно дыша, Ирэн лишь ещё более активно вертела кольцо в руках, желая почувствовать отрезвляющий холод, коий бы показал, что это не сон, сон не продолжается, но металл уже давно стал тёплым, заставляя её верить, что это лишь ещё более ужасное продолжение сна. Какой, однако бред. Поверить в плохой сон? М-да, в этом и вся Ирэн и на выслушивание этой ереси пришлось потратить столько ценных минут, коии могли бы быть потрачены с пользой для всего дома! Какая пустая трата времени! — Люблю ли? - Ричард, не сводя изучающего взгляда с Ирэн, лишь задумчиво повторяет слово, заставляя Ирэн прислушиваться к каждому слогу, ища подтверждение тому, что её всё же любят, — Люблю, - его голос приобретает насмешливую интонацию, — Что за пошлое слово, моя дорогая, оно ведь не несёт ровным счётом никакой пользы, оно лишь описывает чувства, а чувства есть лишнее, что необходимо выжжечь, чувствовать любовь это грех, потому как она делает нас слабыми и рождает в нас чувство похоти и поощряет разврат, оскверняя нашу душу, я не хочу пачкать душу свою грехом, а потому, могу лишь сказать, что умение просчитывать ходы есть главнейшая добродетель, она учит нас быть ко всему готовыми и быть с тобой это выгодно, ты ведь функциональная, ты ведь приносишь пользу, одна лишь твоя Империя в месяц приносит доходов больше, чем другие, ты пользуешься популярностью, что тоже плюс, но стоит лишь тебе потерять свою актуальность, тут уж ничего не поделать, придётся избавиться. А теперь, если ты, конечно, не возражаешь, мне надобно вернуться к делам, а ты, соответственно, можешь быть свободна и заняться чем-то таким же полезным, например, можешь проверить ребёнка, у тебя ведь это отлично выходит, ты у нас ведь умеешь ладить с детьми и любишь их , да и ребёнок тебя явно любит, - не дожидаясь какого-либо ответа от Ирэн, Ричард с чувством выполненного долга возвращается к прерванному занятию, не догадываюсь о неприятном сюрпризе, что не заставит себя долго ждать. — Конечно, Ричард. Как будет угодно, - немного помедлив, словно ожидая, что Ричард вот-вот скажет, что он пошутил и правда любит, ведь любить не грех. Вроде как. Наверное. Может быть. Есть же такая заповедь, как «Возлюби ближнего своего, как самого себя», значит и не грех, но Ричард что-то не спешил говорить, что это шутка. Жаль. Значит и правда... Не любит? В какой-то степени это верная догадка, но психика и без того искорёженная ещё матерью приняла бы эту истину, как ещё одно подтверждение того, что Ирэн есть лишь что-то, что необходимо терпеть ради пользы. Пользы. Какое мерзкое слово. И всё же, совершив усилие, Ирэн, встав с кресла уходит, но перед тем, как завернуть за угол, она всё же оборачивается, в надежде, что сейчас-то её окликнут и так, и не дождавшись уходит. Ричард же, совершенно счастлив. Всё прошло тихо и без слёз, значит, день прошёл не зря, да и пусть привыкает к тому, что она не просто вещь, а популярная вещь и он всегда может избавиться от неё, если появится кто-то лучше, а таких пока нет, значит, можно терпеть её общество и дальше. Время за работой летело для него теперь незаметно, в конце концов он отвёл душу и заставил Ирэн вновь порефлексировать, ей всё же полезно иногда и подумать, а значит, можно и всласть поработать. Да, ему это даже доставлял удовольствие, благо и смысл есть и возможности. Стрелка часов стремилась к тринадцати часам, предвещая скорейший обед в кругу семьи и продолжение столь странного и непонятного шоу, коее подготовили специального для него, правда, не с любовью. Но последнее и не так уж важно, любви в принципе не существует, это лишь сказки для глупых подростков, вроде Ирэн. Она поверит во что угодно. Когда же последний документ был заполнен, Ричард, сладко потянувшись, разминая затекшую спину, встав из-за стола, вышел в коридор и, по старой доброй привычке остановился у портрета Ричарда 1. Магия, не иначе. Портрет Ричарда 1, казалось, довольно улыбался, благо он знал слишком много и знал, что весь этот сумбурный рассказ Ирэн не был её придурью, что она всё же хотела явно другого и всё намного хуже, чем могло бы быть, но он бы всё равно ничего не сказал, даже если бы был до сих пор жив, но эта его улыбка будто говорила об одном «Молодец, ты завершил дело всей моей жизни», хотя что это было за дело? Кто его знает? Никто, даже он сам. Но Ричарду 2 эта улыбка не особо-то и нравилась, не добрая она, как и сам прадед. Когда он в принципе был хорошим? Кажется, что никогда. А посему, не желая более стоять здесь, он направился в спальню, дабы привести себя в надлежащий вид. Но стоило лишь зайти в комнату, как его ожидал вышеупомянутый не особо приятный сюрприз. Ричард лишь недовольно скривился при виде открывшейся перед ним картины. Серьёзно, Ирэн? Устроить весь этот театр с демонстративным самоубийством за одно лишь искреннее признание, что мне и правда плевать на тебя? Ты всегда была слишком уж чувствительной к правде,- промелькнули первые его мысли, тут же сменившиеся другими,— М-да, а ты умеешь, однако испортить настроение, даже жаль, что никто его так портить больше не будет. Даже есть как-то расхотелось теперь, могла бы подождать и после обеда сделать всё красиво. Нет, серьёзно, в чём же была сложность признать то, что она лишь вещь и ей имели право сказать, что её лишь терпят? Неужто это всё хрупкая душевная организация? Ричард не испытывал какого-либо страха или паники, нет, даже какую-то... Радость? Должно быть. Теперь можно больше не чувствовать эту ревность, а значит и не чувствовать столь рьяно отрицавшейся привязанности, но... Тогда получается, что даже не смотря на эти сомнительные плюсы, есть не особо приятные минусы, как потеря ценного актива, да и объяснять куда делась вдруг прелестная вещичка тоже не хочется, одна морока с этим, если сказать, всё как есть, то это такое себе, это рискованно и не сулит ничего хорошего, ещё подумают, что это Ричард во всём виноват! А в чём он, собственно, виноват? В том, что у Ирэн слишком хрупкая психика? Это её проблемы, что всё так вышло. Всё же стоит позвать Зои, пусть она как-то разберётся с этим всем, а то как-то не хочется лишний раз дотрагиваться до этой, мерзко слишком, да и сама виновата, нечего было отрывать от дел и портить настроение, теперь и настроя на великие свершения нет, а всё из-за этих глупых истерик. Миссис Ричи всё же права была, когда говорила, что Ирэн явно не дружит с головой, хотя он сам виноват в том, что довёл саму Ирэн до этого самого состояния своим отношением к ней. Нехотя, даже с какой-то брезгливостью, Ричард берёт в руки колокольчик и звякнув им пару раз, так же с той же брезгливостью кладёт его обратно и, как ни в чём не бывало направляется к шкафу, всё же настроение настроением, а обед не помешает. Да и время как-то с пользой надо тратить, например, на более подходящую по случаю обеда блузку, стиль превыше всего. Когда же Зои наконец приходит, Ричард лишь, выбрав за это время более подходящую блузку и даже успев её примерить, полюбоваться на то, как же он, однако красив и неотразим, встречает Зои довольно прохладно, ибо это значит, что ему придётся вновь вспоминать о том, что есть всё же проблема, да и стоит же на обеде сказать, что случилось. А что случилось? Не скажешь же, что состав меньше стал, это как-то неправильно, как-то даже... Жестоко. А так, если всё обойдётся, то и придумать что можно. Но Зои, кажется, не нуждается во всех этих объяснениях, ей достаточно лишь того, что она видит и вся эта картина ей, честно говоря, не нравится. Её даже в какой-то степени злит тот факт, что Ричард смотрит на всё происходящее с какой-то... Скукой? Его в самом деле не волнует ровным счётом ничего? Ямамото хочется лишь встряхнуть его, ударить, да хоть закричать ему «Посмотри, что ты наделал!», но правила не позволяют это сделать, она лишь молча выслушивает о том, что нужно быстренько всё убрать, сочинить любую историю и может, вызвать врача, чтобы что-то там сделать, чтобы Ирэн не думала, что её слабое решение это отличный повод сбежать из реальности, ей никто не разрешал покончить с собой и пусть она будет добра и всё же волшебным образом оклимается. Зои лишь улыбается, так вежливо, как только может и получив разрешение, как можно скорее принимается выполнять поручение, ей не особо и хочется терять свою, можно сказать, лучшую подругу, она хотя бы никогда не высмеивала этот извечный китайский акцент. Господи, пусть всё будет хорошо! Господи, пусть всё будет хорошо! — Какая, однако жалость, передайте ей, если, она, конечно, соизволит прийти в себя, что её решение было... Слишком детским и пусть она не надеется, что так легко сможет избежать проблем, - Ричард, на прощание окинув комнату скучающим взглядом, удалился прочь, думая лишь о том, как поднять себе настроение. Да, как его поднять? Хороший вопрос, а главное какой своевременный и уместный. Да, Ричард был тем ещё специфическим персонажем, мой дражайший читатель...