Под звëздами с букетом одуванчиков

Ветер развевал непослушные рыжие кудри. Она сидела возле полуразваленного здания, перебирая пальцами ткань грязного подобия платья, смотрела в небо и считала звёзды. — Ты ещё не ложилась, Руфи? – Из здания высунулась голова девочки, спросонья потирающей глаза. — Тебе бы стоило отоспаться, а то скоро такой возможности не будет. Уже совсем скоро она станет ночным дефом, и хороший сон станет непозволительной роскошью. — Возможности сполна насладиться красотой ночи тоже. Посижу ещё чуть-чуть и пойду спать. — Как знаешь. – В последний раз сверив рыжеволосую недовольным взглядом, девчонка поспешила вернуться внутрь. Резкий порыв ветра заставил Руфь слегка поёжиться, а в её нос с новой силой ударил запах гнили и пыли, но он уже давно перестал вызывать отвращение. «Прогуляюсь напоследок». Ночью город не казался таким убогим местом, хотя вид на трущобы и вонь не позволяли и на секунду забыть о том, где и в каких условиях живут дефы. Люди давно растеряли всё то, что делало их людьми, и дефы не уступали в этом гемам. За право жить приходилось трудиться, не жалея себя. Пока от тебя есть толк, тебя не трогают, станешь обузой – расстреляют. Они инструменты, рабы, игрушки, но не люди. Их жизнь ничего не стоит, а смерть ставится представлением для тварей, зовущих себя «идеалом». Большинство уже давно с этим смирилось, а кто-то ещё пытался отстоять своё место под солнцем, а она…. просто хотела верить, что и в её жизни найдётся место прекрасному.

***

Стены родного особняка уже давили. Сегодня повесили очередного бедолагу, а я был вынужден смотреть. «Присутствие на таких мероприятиях – показатель статуса. Ты обязан сегодня пойти с нами. Не хватало ещё, чтобы мне пришлось выслушивать, будто бы мой сын проникся жалостью к скоту.» Тело пробила дрожь. Насколько же должны быть отравлены умы, чтобы восторгаться предсмертными гримасами ужаса? А ведь, если вдуматься, этот «скот» ближе к человеческому совершенству куда больше, чем гемы. У нас есть красота, иммунитет, высокий интеллект и физическая сила, но мы лишены банальных человеческих чувств. Нам не присущи ни искренность, ни любовь. Всё это строится на иллюзии совершенства. Аж тошно. — Куда намылился? – из раздумий вырвал грозный голос отца за спиной. — На воздух, голову проветрить. — У тебя с утра фехтование, уроки этикета… — Английский, Испанский, математика, и что дальше? — Чего это ради ты ночами по улицам шляешься? — Пытаюсь сохранить остатки рассудка. С таким-то расписанием только дышать и успеваю. Отец ничего не ответил, только тяжело вздохнул, закатив глаза, мол: «делай, что хочешь». Оказавшись снаружи, я с облегчением выдохнул. За последнюю неделю совсем не представлялось возможности вот так выйти и прогуляться. Сегодня душа располагала к прогулке до горы. Где-то недалеко располагалось поле, в котором, по идее, уже должна была кипеть работа ночных. При мысли о дефах у меня в душе всегда зарождалась жалость и некое отвращение ко мне подобным. С каждым новым танцем повешенных всё сильнее крепнет убеждение, что в нас не осталось ничего человеческого. Гемы, дефы – мы все из плоти и крови, мы все разумны и живы, однако кто-то живёт, засыпая с улыбкой на губах и в тепле, накормленным и одетым, пока другие вынуждены гибнуть от голода и холода, живя в каменных разрухах. С каких пор мир вообще стал таким? Желания возвращаться домой до утра не было от слова совсем, я был бы рад даже просто сидеть и часами смотреть на город, лишь бы остаться в тишине и подальше от окружающих.

***

Пальцы ног слегка покалывало от холода, волосы постоянно лезли в глаза из-за ветра, который колыхал ветви деревьев, создавая причудливую игру света и тени на земле. Луна сегодня тоже была очень яркой. Просто сказка. Недалеко от подножья горы уже виднелся высокий забор, за которым, видимо, и располагалось поле. Похоже, там я скоро и буду коротать ночи. Резкий порыв ветра в спину заставил мои длинные кудри взмыть и прилипнуть к лицу, из-за чего, не видя дороги, я споткнулась о срубленную ветку, а при падении ещё и стукнулась головой о дерево рядом. Если бы упала, пройдясь чуть вверх по горе, точно бы скатилась кубарем и расшибла бы себе лоб и не только. Отряхнув руки от грязи и небрежно убрав назад волосы, первым делом я увидела небольшое скопление одуванчиков. Они хоть и были закрыты, но даже так в лунном свете выглядели не менее красиво.

***

Ветер усиливался. Подниматься на смотровую площадку уже как-то не хотелось, и я решил пройтись вдоль подножья. Здесь не стояло фонарей, однако при такой-то луне в них нет нужды, даже звёзды сегодня сияли ярче обычного, было бы ещё лучше, если бы было чуть теплее. Где-то в далеке мерцали огни города, за стеной отдалённо слышался стук лопат и усталые вздохи дефов, а воздух был пропитан ароматом свежести. Я вдохнул полной грудью, ощущая, как напряжение, скопившееся за день, сходит на нет, уступая место спокойствию и умиротворению. Даже прошедший танец повешенных уже не поганил моё настроение так сильно. Где-то слева от меня послышался хруст веток. В тени деревьев прятался силуэт человека, похоже, девушки. Я пытался подойти ближе и сделать это тихо, дабы не спугнуть. Неужто кто-то из ночных? В ту же секунду очередная ветка предательски захрустела уже под моими ногами. — Вашу ж мать! Да откуда их тут столько?! – раздражённо выругался я. Из-за дерева показалась рыжая макушка, а после я увидел и лицо девушки. Света луны хватило, чтобы разглядеть её – сидящую под деревом, с испуганным выражением лица и одуванчиком в волосах. Девушка-деф. Босая, в грязной ночнушке и растрёпанными рыжими кудрями она мне показалась… очаровательной?