Первая сигарета.

      — Как, говоришь, это, типа, делается?       — Я объясняю тебе в последний раз, Ворон. Слушай внимательно и не зевай: просто расслабься, выдохни и затянись. Но не слишком сильно, а то сдохнешь, — говорит Майкл. Голос тихий, уставший и заёбанный; фитилёк его и без того незавидного терпения, видно, почти догорел... до чёртовой дюжины пороховых бочек. — Ну? В этот раз всё понял?       Стэну уже стало достаточно неловко от того, что он бесконечно переспрашивает по тысяче и одному разу одно и то же, поэтому ответил так, как, наверное, хотелось бы Майклу.       — Эм, да. Я всё понял.       — Ха, — усмехается Майкл, и из его приоткрытых бледных губ парит облачко табачного дыма. — Надеюсь на это.       Стэнли нервно усмехается. Натянутая улыбка исчезает с его лица, когда мальчик вглядывается в профиль старшего гота, в кривой нос и мешки под глазами, ничуть не скрытые тёмной водостойкой подводкой.       Непонятно, из-за чего он мог действительно устать и теперь выглядеть как самое настоящее дерьмо, но Стэн не спрашивает из-за чувства такта, вежливости и банального уважения к крутым старшим. Майкл говорил, что порой просто устаёт от жизни; Стэн думает, что в прострации готы проводят львиную долю своей скудной и несчастной жизни. Возможно, он прав: подростки все такие, отстранённые и странные. А гот будто всегда подросток.       Сейчас три часа ночи. Они сидят на бордюре пустой дороги возле не совсем популярных мест Южного Парка, и у Стэна сосёт под ложечкой, потому что он не съел свою порцию ужина перед тем, как выйти из дома на улицу. Пялился на стейк, пялился и не смог откусить даже кусочек, хотя мама сказала, чтобы он поел. Стэн улизнул через кухню, пока та отвлеклась на папу, потому что Рэнди опять сделал какую-то херню.       На мальчике была дурацкая чёрная шапка, серая свободная футболка и узкие джинсы; у него вновь подведённые неровной чёрной линией глаза и — в какой раз — разбитое сердце.       Вэнди.       Она — явно какой-то источник всех его проблем.       — А «затянуться»? — спрашивает Стэнли. — Это как?       — Бля, — бурчит под нос себе гот, сжимает пальцами свою сигарету и кидает взгляд на сидящего рядом шестиклассника. — Открываешь рот, кладёшь кончик на губы и плавно вдыхаешь. Как надувать мыльные пузыри, только в обратную сторону и не так сильно. Понял?       — Понял, — Марш кивает. Выглядит совсем как болванчик в машине тётки Майкла.       Майкл, поднося к губам сигарету, хрипло усмехается и прикрывает глаза. Курение вошло в привычку. В очень дорогую привычку, которая, может, и не стоит того, чтобы воровать сбережения из родительского тайника или тратить деньги «на школьные обеды». Однако не имеет никакой ценности держать под крылом этого мальчишку, который по-своему наивен и глуп. Какая-то девчонка может довести его до такого состояния — умора. Отчасти Стэн похож на конформиста, что вообще отвратительно.       Зачем Майкл тогда с ним водится, если ясно, что этот птенец ненадёжный и непостоянный? Наверное, как раз-таки из-за его глупости и податливости, а ещё из-за желания выглядеть в глазах ребят-готов круче: это забавно и так по-конформистски. Гот приоткрывает глаза и наблюдает исподлобья, как Марш держит тлеющую сигарету между средним и указательным пальцами и всё никак не закурит. Стэнли неуверенно подносит её ко рту, а потом быстро опускает руку.       Майкл вдыхает никотин в последний раз, выдыхает сизовый дым, бросает сигарету на асфальт и топчет.       — Не переводи мне сигареты, — раздражённо бросает он Стэну.       — Прости… — бормочет тот в ответ.       Марш обхватывает фильтр губами и плавно вдыхает. Он чувствует во рту горечь, а его горло обжигает. Ощущение не из приятных: «будто горячего угля наглотался». Потом Стэнли закашливается, и его горло начинает раздирать. Случайно роняет сигарету — та буквально скользит меж пальцев — и прикрывает рот ладонью, отчаянно пытаясь справиться с приступами кашля, пока выскользнувший из руки фильтр тлеет на асфальте.       Майкл звонко цыкает и, опираясь локтем на колено ноги, прижатой к телу, подпирает подбородок рукой.       — Иди домой, пацан, — бросает равнодушно и втирает окурок в землю носком кроссовка. — Уже поздно.       Кашель понемногу стихает, и Марш может со спокойствием выдохнуть. Во рту противная горечь и полно слюней, поэтому мальчик, наклонившись, сплёвывает и выдаёт:       — Как вообще можно курить? Это мерзко.       — Чтобы делать что-то с удовольствием, нужно войти во вкус.       Подросток разглядывает парнишку, и тот выглядит, вроде как, неплохо: не побледнел и не принял вид, будто вот-вот отбросит коньки. Хотя хуй разглядишь: на его лице играют больше теней, чем света. А вот сейчас его выражение лица меняется: будто испуганный, Стэнли резко наклоняется вперёд и, блять, блюёт.       — Фу, — Майкл моментально отсаживается дальше. — Чувак, твою мать!       — Господи, — бормочет Стэн себе под нос и сдерживает следующий рвотный позыв, который почти настигает и наполняет глотку горячей жидкостью. — Чёрт.       — Тебе бы воды попить, что ли, — Майкл трогает того за плечо. — Голова болит?       — Болит, — чуть ли не хнычет мальчик. — Чувствую, что умру, — говорит Стэн и всё ещё горбится над дорогой: мало ли, а то тошнит до сих пор.       Майкл сипло и кратко смеётся:       — Если у тебя нет аллергии на табак, то всё будет в норме.       — Я хочу умереть.       — Мне нравится ход твоих мыслей, но утром у тебя контрольная по математике. А ещё твой друг Кайл позвал играть на контроллерах после школы. И я говорил, что это плохая идея.       — Блять, ну я думал…       — Ты слишком много думаешь, Стэн. Не будь конформистом и научись курить, если хочешь стать настоящим готом.       — Я уж лучше буду круглыми сутками слушать Нирвану.       Майкл поднимается с бордюра, смотрит свысока на паренька и старается изо всех сил игнорировать лужу блевотины рядом.       — Давай я провожу тебя домой, пацан. Твоя мать сойдёт с ума, если утром ты будешь выглядеть так же, — предлагает кучерявый и протягивает руку. — Не упрямься хотя бы сейчас, Ворон.       Стэн смотрит снизу верх на лицо гота и его чёрные, почти скрывающиеся на фоне ночного неба со звёздами волосы, сгибает брови к переносице и отчётливо произносит:       — Я хочу сигарету.       Он блюёт снова.       Стэн Марш тупой. Майкл уже начинает ругать себя за то, что постоянно поддаётся рвению повзрослевшего птенца в смердевшее сигаретным дымом и кофе гнездо. Теплится он вновь надеждой, что Ворон не рванёт, разрезая воздух, ввысь, однако Ворон — гордая птица.       Спустя несколько дней Стэн наверняка будет обхаживать ту противную девчонку, если не научится курить.       — Покурим после школы.       — Обещаешь?       Что за мода у маленьких балбесов брать каждого на обещанное слово?       — Обещаю.       Когда-нибудь скипетр Майкла не вернётся к нему назад, оставшись в руках его приемника. Когда-нибудь.       — В следующий раз у меня получится. Первая сигарета — это отстой, — говорит Стэнли и обхватывает чужую руку, тяжело вздыхает и поднимается.       По затылку проходят электрические импульсы.