Там, где живёт его сердце.

Говорили, что у него нет сердца. Что в его груди вместо пламенного мотора бьётся кусок льда, обточенный временем и горечью. Он был словно скала, неприступная и безмолвная, возвышающаяся над бушующим океаном страстей. Его лицо – маска, непроницаемая и ровная, не тронутая ни улыбкой, ни гримасой гнева. Говорили, он не знает, что такое смех, что его глаза – два осколка тёмного стекла, в которых не отражается ни капли тепла. Женщины, привлеченные его властью, его богатством, его загадочной отстранённостью, пытались растопить этот лёд. Они окружали его, словно тропические цветы, расцветающие вокруг неприступной крепости. Они шептали комплименты, дарили взгляды, полные надежды и обожания, пытались зацепить его, заворожить, заманить в свои сети. Но он… Он молча вставал из-за стола, его движения были плавными и отточенными, словно движения хищника. Он не произносил ни слова, не удостаивал их даже взглядом. Он просто разворачивался и уходил, оставляя за собой шлейф ледяного безразличия и разбитых надежд. Шептались, что он презирает всех женщин в этом мире, что какая-то давняя рана отравила его душу, превратив его в циника. Говорили, что он закрыл своё сердце на тысячу замков, выбросил ключ в самую глубокую пропасть и поклялся никогда его больше не открывать. Но никто не знал правды. Никто не видел его после заката, когда тени сгущались, а мир погружался в тишину. Никто не знал, куда он направляется в этих сумерках, уходя из шумных компаний и яркого света. И только один гробовщик... старый могильщик знал, где живет его разбитое сердце... на той самой могиле, куда каждый день он приносит еë любимые незабудки.