Моя лучшая роль

Турнир Alien Stage уже начался. Гул толпы, свет прожекторов, шаги участников — всё осталось позади, как далекий сон после первого этапа отбора. Он не слышал ни музыки, ни аплодисментов. Только ровное, механическое жужжание систем жизнеобеспечения и звон металла — где-то совсем рядом. Серые пряди спадали ему на лоб, тяжело, влажно. Кожа под холодным светом казалась почти прозрачной. Рот — заткнут, шея — обвитая прозрачными трубками капельниц. Сонливость от седативных препаратов давила, вязкая и усталая. Казалось, можно раствориться в этой неподвижности и просто перестать быть. Но шаги приближались. Тяжёлые и знакомые. От этого звука, от его уверенного ритма внутри всё невольно сжалось. Он пришёл. Высокая фигура в проёме, тень, и за ней блеск — глаза, чёрные, как бездна, с тонким красным отблеском, будто где-то в глубине тлел огонь. Он узнал этот взгляд сразу, ещё до того, как услышал голос. — Я так и знал… — голос Ивана был низкий, с хрипотцой. — После твоих выходок во время выступления на сцене твой хозяин не мог оставить это без внимания. Тот приблизился без спешки, уверенно. Всё в его движениях — опасная собранность. Сердце Тилла дрогнуло от чего-то странного: страха, облегчения, вины — всего сразу. — Позволь помочь, — тихо добавил он, не глядя прямо, но рука уже потянулась к трубкам. Пальцы сжали иглу. Мгновение — и металл звякнул, падая в лоток. Прохладная ладонь скользнула по коже, туда, где осталась маленькая точка укола. Чужие прикосновения всегда тревожили, но сейчас — наоборот. Он чувствовал, как тяжесть, приковывавшая тело, отступает вместе с каждой снятой иглой. — Тилл, ты… Опять? — спросил тот глухо, едва сдерживая раздражение. — Вечно ты влипаешь в неприятности. Он вынул следующую иглу, стерев осторожно каплю жидкости с шеи. — Вечно привлекаешь лишнее внимание. Тебе это нравится? — Иван прикусил слова, будто боялся договорить. — Потому что мне — нет. Ненавижу видеть тебя таким. Он работал с замками на запястьях — движения точные и отточенные. Металл послушно звякнул, когда первый замок поддался. Тилл смотрел, как пальцы касаются холодной стали, и впервые за долгое время ему хотелось сказать нечто простое. "Прости… "— слова шли с трудом даже в мыслях. — Спасибо, что помогаешь. Он не поднял глаз, но услышал короткий, сбитый выдох — нечто вроде сдержанного облегчения. — Не извиняйся, — тихо произнёс тот, будто слышал мысли Тилла. — Это не твоя вина. Ты просто... умеешь раздвигать границы дозволенного. Последний замок отщёлкнулся. Свобода пришла не радостью, а странной пустотой. Руки, до этого удерживаемые замками, теперь просто висели у тела. — Они не должны были так с тобой поступать, — голос звучал тише, но в нём осталась сдержанная сталь. — Пойдем. Надо вытащить тебя отсюда. Он стоял рядом — будто боялся, что Тилл упадёт. Серые волосы мешали видеть, мир дрожал. Всё казалось нереальным. — Мне тяжело… — глухо прошептал он. — Могу спотыкаться. — Знаю. — ответ прозвучал мягче. Когда их руки соприкоснулись, Тилл невольно вздрогнул. Ладонь того, кто его держал, была еле теплой, но даже так обжигающей после холода стен. Он опёрся, позволив себе слабость. — Только не спеши, — тихо сказал Иван. И они пошли — медленно, шаг за шагом, из комнаты, где остался запах седативов, металла и чьей-то злости.