The Suburbia | Пригород

ㅤㅤㅤИногда, когда плохие мысли одерживают победу над положительными, эти мысли подстраиваются под тебя, устраняя твой эмоциональный ресурс, благодаря чему возникает нервозность и прочие отрицательные черты твоего характера. Также, касательно самой себя, мне снились плохие сны — а кому не снились… Гражданская война тысяча девятьсот семьдесят девятого года оставила в моей душе неизгладимый след, который я не могла преодолеть. В своих сновидениях я часто видела себя в процессе поиска нового жилища вместе с мисс Новальски, однако, несмотря на все мои усилия, эти ночные видения не приносили мне ощущения успеха или завершенности. ㅤㅤㅤ— Эта девочка осталась без матери, как же вы не понимаете? ㅤㅤㅤ— У меня таких навалом. Еще одна сиротка мне не нужна, миссис Новальски. ㅤㅤㅤВместе с семидесятивосьмилетней женщиной мы обошли всего три улицы Лондона, поскольку целый день заниматься тем, чтобы отыскать мне опекунов, мисс Новальски не была намерена из-за больной печени. Запомнилась мне только Оксфорд-стрит в районе Вестминстер. ㅤㅤㅤ— Я мисс Новальски. — Подправила ее женщина. — Мой муж погиб на службе по вине вашего правительства. ㅤㅤㅤ— Простите? — Керри Бергман говорила тем же резким, хриплым голосом. — О, вы, должно быть, имеете в виду гражданскую войну тысяча девятьсот семьдесят девятого? Наше правительство, мисс Новальски, всегда преподносит события в самом выгодном свете! Если вы недовольны и осуждаете нашу страну за монархический строй, то поезжайте в свою Канаду и не возвращайтесь. ㅤㅤㅤДверь шумного дома, полного детей, перекрыла нам с мисс Новальски путь. Опять. Всякий раз, как я думала, что будет — просто, что будет, даже не задумываясь о другом, касательно этой темы, о чем мне было бы грустно вдвойне, — я впадала в отчаяние и билась в нем до тех пор, пока это истязание души не прекратилось в последствии того, что мисс Новальски оставила меня у себя. Да, детей она не хотела, но как же она все-таки не могла скрыть этой искренности в глазах, пока растила меня… Пока в почтовый ящик ее за унылого дома не попало письмо… Пока старушка не умерла.

***

ㅤㅤㅤНе прошло и мгновения, как я ощутила неожиданное прикосновение чьей-то ладони, покоящейся на моем плече. Легкий бриз продолжал обдувать мое окаменевшее тело, в то время как я, обернувшись, заметила его брата, стоящего позади меня. ㅤㅤㅤ— О черт, Фред, ты только посмотри… Какие люди! — Игриво залепетал тот, между которым я держала всего несколько дюймов от лица — расстояние, которое могло стать пропастью или мостом, в зависимости от того, кто сделает следующий шаг. Нос с горбинкой и явные различия в лице, опираясь о его противоположность брата-близнеца. Черт бы их побрал… ㅤㅤㅤЯ озадаченно и в большей степени уверенно попятилась назад. А Фред, кой стоял неподалеку от нас с прежде близко стоявшим ко мне Джорджем, надел на свое лицо суровую мину и неожиданно подскочил, запечатлев мое присутствие. Он обомлел, широко распахнув глаза по пять копеек, и в этом взгляде я увидела отголосок чего‑то, что не могла назвать. ㅤㅤㅤ— Ха? — презрительно оглядывая двоих, после прыснула я. — Знаете, вам крупно не повезет, если один из местных наведет слухи об этой глупой выходке. И учитывая, что вы волшебники, то лондонские газеты получат наибольший фурор. Все газетные паблики будут заняты этим происшествием, по причине которой Министерство Магии обязательствует вас наказать, — мое лицо продолжало быть невозмутимым, а последние слова унаследовали из губ твердыми и четкими как сталь. — Представьте этот заголовок: «Фред Уизли воспользовался магией вне Хогвартса!»… ㅤㅤㅤ— Или такой: «Утро Блер Даллас начинается с нюханья старых носков ее мамаши!» ㅤㅤㅤЯ, услышав эти слова Фреда Уизли, встала в такой шок, что, казалось, уже ничего не могло заставить меня сказать в его адрес что-либо еще. Но я сказала, и сказала я следующую реплику с тем же объятым удивлением, отчего парень немного поморщился, глядя на меня. ㅤㅤㅤ— Ты вообще больной? ㅤㅤㅤФраза была произнесена с такой смесью жалости и иронии в глазах, что я, не зная, как продолжить диалог, стояла в полной подавленности и почти впадая в транс, который, по всей видимости, мог бы меня вывести из тех слов, что он произнес. Я думала, а что потом? Что потом: он скажет что-то больное для меня вновь и не отступит назад или все-таки пожалеет мою неутихомиренную душу, все активно борющуюся за упокоенное тело собственной матери? Однако я сумела понять одно — таким, как он, никогда не будет времени для того, чтобы подсчитать число тех ординарных слов, что могли ранить того или иного человека. Он не будут оглядываться назад в попытке увидеть человека, перед которым извинился за свое речевое прегрешение. Да нет же, он даже извиняться не будет. ㅤㅤㅤ— А ты, как я погляжу, все не займешься модой, Даллас? — Просмеялся Фред. ㅤㅤㅤ— То, что ты говоришь, не имеет смысла, нежели вызывает во мне интерес к твоему несмешному юмору, — говорю я ему с заметным презрением в глазах, которые даже не были готовы посмотреть в его карие, подлые. ㅤㅤㅤВ то время как Джордж, погруженный в размышления, созерцал асфальт (мне бы по-хорошему стоило сказать, что эти двое оба некомпетентны и были выращены в нетрадиционных условиях, да уж извините, не могу позволить себе такого сказать, раз язык не поворачивается из-за рвотного рефлекса), его брат продолжал развивать дискуссию, которая уже приобрела хронический характер и затронула вопрос моего гардероба. Какая жалость, что его так волнует мой гардероб… ㅤㅤㅤ— Каждый год один и тот же хвост. — Опередил он мою реплику, которая активно нуждалась в выходе наружу. — Голова не устает? ㅤㅤㅤЩеки вспыхнули пунцовым пламенем, словно кто‑то поднес к ним горящую спичку — да, это абсолютно был Уизли. Я осознала: шутка Фредерика обернулась против меня, и теперь я стояла на краю пропасти, где каждое слово могло стать либо спасением, либо, увы, падением в неизведанное. ㅤㅤㅤ— Какой же ты…! ㅤㅤㅤ— Похоже, — вклинился Джордж, изувечив все те поступленные в мой мозг мысли, — на тебя заклятье не подействовало. Странно… ㅤㅤㅤЯ же недолго поразмыслила. ㅤㅤㅤ— Что странного?! — Вскипела вдруг я, не выдержав. — О каком заклятье может идти речь, если ты меня, блин, тупо перебиваешь?! — Гнев сжимал пальцы вокруг толстой книги, а в кармане джинс пряталась палочка — молчаливый свидетель моей готовности к любому повороту. ㅤㅤㅤ— Заклятие Dofheicthe (Доэкхье), при котором создается невидимый барьер, — пояснил Джордж с вышедшим вздохом из губ и проявившейся ухмылкой, которая делала его лицо ещё более раздражающе самодовольным. — В этом «куполе» абсолютно вся атрибутика волшебника не поддается зрительному контакту магглов. — И добавил следующее с предшествующей игривой ухмылкой на веснушчатом лице: — Я знал, что слизеринцы нисколечко не знают, но не настолько же… — Посмеялся он. ㅤㅤㅤФред с небольшим раздражением ответил брату: ㅤㅤㅤ— Змея обучается только по книжке своей чокнутой мамаши. Этот мир неосязаем для нее, — процедил сквозь зубы Фред с ядовитой улыбкой, а после сделал шаг вперед в направлении меня, то и дело посматривая на книгу. ㅤㅤㅤЛениво переведя все тот же недовольный взор на остановившегося лицом ко мне Фреда, где-то там проскользила мысль: «Если хоть один из них подойдет ко мне на три с половиной фута ближе — пригрожу палочкой, и мне плевать, что у меня либо тоже конфискуют палочку, либо посадят в Азкабан вместе с этими», — мелькнуло в сознании, но мысль тут же наткнулась на очевидную правду: передо мной двое парней с ростом около шести футов с половиной. ㅤㅤㅤ— Получается, — резко оборвала я их игривую перепалку, намеренно выдерживая паузу, — ваши выкрутасы видела одна я? ㅤㅤㅤ— Типа, — коротко бросил Джордж, даже не пытаясь скрыть легкое раздражение в голосе. Его пальцы нервно теребили край рубашки, а взгляд скользил по моим влажным рукам. ㅤㅤㅤЯ поджала губы и отвела взгляд. Не в сторону, не на них — куда‑то между, будто искала в окружающей обстановке что‑то, что могло отвлечь меня от этого разговора, в котором я же себя не чувствовала комфортабельно. Взгляд зацепился за потрескавшуюся краску на фонарном столбе — из-за воробья, суетливо прыгающего по бордюру. В голове снова и снова прокручивалась одна и та же мысль: «Еще один год… Мне придется вытерпеть еще один год в компании поганых Уизли…» Это не было паникой или отчаянием, скорее усталой констатацией факта, к которому я уже почти привыкла, как привыкают к чужому храпу во сне или вставать в раннее время только начавшегося дня. ㅤㅤㅤ— Мистер Далтон видел вас, — сказала апатично я, ровно так же невозмутимо глядя на парней. Выражение одного из братьев оставалось таким же раздражительным, как и до моей выпаленной фразы. — Но, сколько бы это скорбно или, напротив, удачно для вас ни звучало, этот пожилой мужчина — альцгеймер. Так что это вам только на пользу. ㅤㅤㅤДжордж не шевельнулся. Его лицо осталось таким же напряженным, как и минуту назад. Казалось, он взвешивает мои слова, пытаясь понять, насколько серьезно я говорю. Фред в свою очередь по‑прежнему молчал. Он стоял чуть позади, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим с тем особым выражением лица, которое я не могла точно определить: то ли равнодушие, то ли скрытая настороженность. Между ними повисла тишина — не та уютная, что бывает между друзьями, а колючая, полная невысказанных угроз. ㅤㅤㅤ— Но ты же не пойдешь против нас, докладывая все произошедшее Министерству Магии? — задался Джордж, тем не менее не уходя от поддержанной беседы со мной. В моменте он чуть наклонил голову, словно пытаясь заглянуть мне в глаза, прочесть там ответ раньше, чем я его озвучу. ㅤㅤㅤ«Вот вы и попались на крючок, — думаю я, реализовывая в голове, мол, смотри, Блер, они полностью в твоих руках!» ㅤㅤㅤ— Конечно, прямо-таки лечу! — Саркастично откликнулась я. — Ты правда думаешь, что у меня есть на это время? Просто продолжайте жить той жизнью, что я у вас чуть было не сгребла под почву. Но в любую минуту я могу доложить им всю картину, которую видела собственными глазами. ㅤㅤㅤЯ, цокнув языком, принялась шествовать в обратную сторону, ближе к своему дому, к открытой калитке двора. ㅤㅤㅤ— Стерва. — Послышалось где-то там от одного из близнецов. Однако я точно слышала это: «Фред…» ㅤㅤㅤ— Ладно, здесь и так скучно, — выпалил он. ㅤㅤㅤ— Ровно двадцать минут назад я уже был осведомлен этой новостью, как только обратил внимание на твою важную физиономию, — ответил Джордж, держа с братом путь к арке, что освобождала жителей пригорода из него своей надписью сверху: «Вы покидаете Уэйн-Вешт». ㅤㅤㅤ1994 год, сентябрь. Я не особо любила суровые погоды Лондона, особенно в осеннее время, однако ничего с данной дилеммой поделать не могла, кроме как просто выглядывать по утрам из панорамного окна домика в нежно-зеленых тонах, что располагался в лондонском пригороде Уэйн-Вешт, и понимать, что мне предстоит пережить новый год под крышей школы волшебства «Хогвартс». Мысль о новом учебном году не вызывала восторга, но и не пугала. Это было неизбежно, как смена времен года, как дождь, который всегда идет именно тогда, когда ты забыл зонтик. ㅤㅤㅤВнутри скапливались те же холод и мрак. Иногда мне казалось, что это не просто настроение, а что‑то более осязаемое: будто осень вплетала в воздух невидимые нити, которые опутывали легкие и потом, прежде чем ты сделаешь последний вдох, мешали дышать полной грудью. Я пыталась убедить себя, что это лишь погода, но где‑то в глубине себя понимала, что дело не только в ней. В груди тихо тлела тоска. Нет, не острая, и нет, не разрывающая — скорее тихая, привычная, как старый шрам на той или иной части твоего тела. Она не кричала, не требовала внимания, а просто была фоном к каждому моему движению, каждому вдоху и каждой беспокойной мысли в голове. ㅤㅤㅤСтоя на железнодорожном вокзале Кингс-Кросс — особая достопримечательность Лондона, ставшая мне более родным местом по сравнению с небольшим пригородом Уэйн-Вешт — я выглядывала глазами из-за козырька плотно выполненной из джинсовой ткани фуражки, что свисала на лоб ровно так же, как и шатенная челка. По обыкновению я сдвигала ее набок… При этом я беспрерывно обдумывала, как встречусь с лучшими подругами за стенами школы и мы проведем оставшиеся месяцы в веселье и назойливости над такими ребятами, как Гарри Поттер. ㅤㅤㅤПродолжая удерживаться на уже было ватных ногах, причиной которым служило мое двадцатиминутное остолбенение после прибывания на платформу, задолго до «Хогвартс-экспресса», в моем плеере, что был создан магглами, крутилась песня «King's Cross» от мужского дуэта Pet Shop Boys. Отчаявшись, я вздохнула, так и не дождавшись того момента, когда наконец смогу встретить глазами двух лучших подруг, но, помимо всего прочего, без того наслаждаясь мелодией. Рядышком от меня были расположены два потертых чемодана, масляная коричневого цвета краска которых была уже на грани истерзания: она облупилась местами, обнажая древесину, но при этом каждый скол и каждая царапина рассказывали свою историю: вот здесь я ударилась о поручень в поезде, а тут чемодан упал с багажной полки во время непогоды. ㅤㅤㅤВ голове так или иначе крутились мысли о предстоящей встрече с подругами, одна из которых по-прежнему хранила молчание над моими письмами. Настораживало ли меня это? Безусловно.

Дорогая Сара,

Я знаю, что ты не любишь, когда тебе кто-то пишет, но я надеюсь, что в этот раз ты точно напишешь. Да и, честно говоря, меня тревожит вот… Дело ли вообще в письмах? Может тебя что-то беспокоит и ты не в силах мне ответить? Я была бы рада побеседовать с тобой по звонку, но следующая проблема заключается в твоем игнорировании их. Мне лишь остается только надеяться, что с начала нового семестра ты прибудешь в Хогвартс и мы — я, ты и Реми — наживемся всяких приколов в школе! Удачи…

От Блер Даллас

ㅤㅤㅤЯ представляла, как мы будем смеяться, придумывать разные шалости, подкалывать ребят вроде, опять же таки повторю, Гарри Поттера. А если быть честно, то лишь одна мысль о нем сразу вызвала легкую волну раздражения. Я действительно не любила его, хотя признавала — он был довольно симпатичным. И вы можете верить или нет, но позже я мысленно щелкала пальцем перед глазами, понимая, что мои взгляды чаще останавливались на Седрике Диггори, подавно таки занятом девушкой Чжоу Чанг. ㅤㅤㅤ— А магглы умеют писать лиричные песенки, — сказал кто-то, усмехнувшись и стоя слева от меня. — Восьмидесятые? ㅤㅤㅤ— Восьмидесятые были совсем недавно… ㅤㅤㅤ— Все равно песня какая-то тихая и скучная, — поделилась первым впечатлением Вальерта. — Как будто чего-то не хватает… ㅤㅤㅤМгновенно обернувшись, я озадаченным взглядом смерила девушку с чуть узким прорезом глаз, радужная оболочка которых была такая темная, что глядя в ее глаза, можно было развидеть отражение своего лица. Ее элегантные брови густые и слегка темноватые, кожа фарфоровая в точности, как у любой куклы тех годов, в которые была написана моя играющая музыка в ушах. ㅤㅤㅤ— И чего же? — Осведомилась я. — Нет, ну, слушай, поющие жабы определенно лучше. ㅤㅤㅤСегодня Вальерта пришла на вокзал в своем обычном стиле. Она выбрала темные тона, которые идеально подчеркивали ее естественную слизеринскую натуру и, что впрочем, были ее неизменной визитной карточкой. На ней была черная хлопковая водолазка, прямые черные брюки, которые можно было заменить юбкой-карандаш того же цвета, и теплое темное пальто, подол которого слегка колыхался от порывов ветра, этим самым обрисовывая стройные ноги в черных капроновых колготках. ㅤㅤㅤЕе звали Вальерта Джошуа Сизз, человек, рядом с которым я, стоя рядышком, точно знала, что-то недоговаривает. Не сказать, по правде говоря, что она являлась к тому моменту мне подругой, но и не сказать, что мы вовсе не были близки, да и отчужденность между нами не властвовала безраздельно. Сейчас она стояла, засунув руки в карманы пальто, и смотрела на меня с той скрытой полуулыбкой, которую я давно научилась распознавать. ㅤㅤㅤНе торопясь, она оповестила меня, подойдя на два шага ближе к моей фигуре: ㅤㅤㅤ— В твоих… штуках звучит довольно громко, — заметила она. Ее улыбка показалась мне чрезмерно нарочитой и притворной, а особенно в контрасте с тем, как буднично прозвучало ее замечание, то я лишь недовольно отвела взгляд. ㅤㅤㅤПрервав песню незадолго до ее окончания и той же секундой сняв с головы серебряного цвета наушники, я поспешно оглянула девушку с головы до ног. Волосы аккуратно уложены, небольшая синяя заколка прихватывала челку с одной стороны. Все выглядело так, будто она провела перед зеркалом не одну минуту, добиваясь безупречного вида. Невольно размышляя об этом, в моей памяти ненароком всплыл образ Блейза Забини — помню, он как‑то восхищался умением Вальерты выглядеть безупречно в любой ситуации. Но я то знала, что она не всегда безупречна, если говорить о ее отличительной черте — характере. ㅤㅤㅤ— В прошлом году ты стояла на Кингс-Кросс рядом с Забини, — заметила я, не скрывая собственного любопытства. — Что-то произошло между вами? ㅤㅤㅤ— Вообще-то, нет, — отчаявшись, выдохнула Сизз. И, подняв голову на уровне моей, добавила невозмутимым тоном, но при этом со скрытой улыбкой на губах, следующее: — Разногласия, однако, происходили регулярно, но каждый раз я так или иначе мирилась с ним. А ты все еще одна, не так ли? ㅤㅤㅤЭтот вопрос опешил меня и одновременно дал повод раздражиться. ㅤㅤㅤ— Ты могла бы присмотреться к Теодору Нотту, — сладким голоском пропела она. — Он, конечно, не в моем вкусе, но вы всегда казались ближе, чем просто друзья. ㅤㅤㅤ— Нет, — утвердительно дала понять ей я. — И вообще-то, Вальерта, мне пора. Поезд уже скоро прибудет, а мне еще нужно связаться с… ㅤㅤㅤ— Уйреми Вландт Бланшетт? — Оборвала мою речь Вальерта. — Эта сучка мне не нравится… Что-то с ней явно не то. — И она самодовольно скрестила руки на груди. ㅤㅤㅤЯ оторопела. Если Вальерта хочет поговорить об изменчивости характера Реми, — а судя по всему, именно к этому она незаметно и подводила разговор, — то мне стоит только сказать, что она правда изменилась. Да, в прошлом году она ничем не отличалась от нынешней себя, и все же я чаще стала замечать, как по звонку она стала говорить со мной странным тоном, как будто разговаривала на другом языке и я не могла понять, к чему она ведет речь, а ее фразы звучали обрывочно, мысли перескакивали с одного на другое без видимой логики. И эта перемена отнюдь не радовала меня — она настораживала, как предгрозовое небо, когда воздух становится тяжелым и каждый звук отдается в ушах с пугающей четкостью. В последний наш разговор я почти не слушала Реми, поскольку не могла понять, почему она так увлеченно говорит о новом семестре, который хочет провести только в шалостях, ведь, казалось бы… По обыкновению Реми звонила мне, чтобы поделиться чем-то впечатлительным и удивительным, с чем столкнулась на каникулах в Норвегии. Но сейчас все обстояло вполне иначе: на каникулах Реми не писала и не звонила мне по поводу ее новой коллекции миниатюрных кукол, что стали неотъемлемой частью нее и ее жизни еще в прошлом году, к слову, про которых она говорила с таким трепетом! Она стала более храброй и, тем не менее, непохожей на саму себя. Однако я дала Реми и себе шанс — ей, так как она стала вести себя уверенно и не бояться что-то сказать, за что ее когда-то могли бы упрекнуть, — себе, чтобы понять подругу. ㅤㅤㅤ— Она просто прошла через комплексы. Полагаю, это не является причиной того, за что можно было бы осудить. ㅤㅤㅤ— И все же… ㅤㅤㅤ— Не тебе судить, Джошуа, — прерываю ее я, щелкнув пальцем перед ее лицом. — Все тебя знают навсего как… ㅤㅤㅤ— Я прекрасно знаю, кто я. — Заключила она утвердительно. И, закурив одной из сигарет Sovereign, сощурившись, сказала мне после выпустившегося табачного дыма в холодный воздух: — Не узнаю своей Блер, готовой меня распилить на кротчайшие куски мяса. Кто ты? Подобие человека или кровожадная змея, что непременно должна вступить в конфликт? — Улыбки на ее лице мне уже не предвиделось. ㅤㅤㅤЯ оторопела, посматривая то на подъезжающий по рельсам поезд, то на саму Сизз. Пряди ее роскошных волос удалялись по ветру к затылку, а на конце ее сигареты прельщала алая искра, острость краски которой походила на мощный ультрафиолет. Этот контраст — блеклый утренний свет вокзала и жгуче‑яркий огонек в ее руках — вдруг показался мне зловещим символом всего, что происходило между нами в последнее время. Что‑то неуловимо надломилось, и теперь мы стояли по разные стороны невидимой трещины, глядя друг на друга сквозь искажающую призму недоверия и невысказанных подозрений. Мы сами неумышленно стали подвергать других людей своим подозрения, констатируя за факт и в дальнейшем случае заставляя самих себя опираться о свои догадки. ㅤㅤㅤ— Благодаря таким, как ты, о нашем факультете думают стереотипно. ㅤㅤㅤВот и подъехал нужный мне поезд. Сверху, на передней части его локомотива, сияла позолоченная надпись с названием школы волшебства, буквы будто светились изнутри, отбрасывая теплые блики на серый металл вагона. Из окон уже выглядывали ученики: кто‑то радостно махал рукой друзьям, кто‑то с любопытством разглядывал вокзал, а кто‑то, прижав к груди учебники и волшебные палочки, тихо переговаривался с родителями, стоявшими около колес прибывшего «Хогвартс-экспресса». В воздухе витал особенный запах начала учебного года: смесь свежескошенной травы с перронов, машинного масла и едва уловимого аромата тыквенного сока, который, казалось, пропитал все вокруг. ㅤㅤㅤ— Удивительно, что этот хренов поезд еще не разрисован граффити. ㅤㅤㅤ— Уверена, ты этого никогда не дождешься, Вальерта, — умеренным голосом бросила я, пытаясь скрыть раздражения. ㅤㅤㅤЯ по-прежнему ожидала подруг, как спустя пять секунд в мои уши прилетает ужасающий крик Джошуа. Резкий, пронзительный крик Вальерты разорвал привычный вокзальный гул. Я резко повернула голову в сторону девушки и ужаснулась тем, что увидела пред собой столь напуганную слизеринку. Зрелище не из приятных, по правде говоря: ее лицо исказилось от ужаса, глаза расширились так, что стали видны белки вокруг радужки, а руки дрожали, будто она увидела Василиска… ㅤㅤㅤ— Меня кто-то похлопал по плечу… — Призналась она. ㅤㅤㅤ— Ради Мерлина, Сизз! — Возмутилась я. ㅤㅤㅤ— Хочешь сказать, что у меня признаки старческого маразма или во мне пробудилась паранойя? Вот только это не то, что я бы могла подтвердить, хренова личинка. — Заключила она, тем временем как я странно оглядела ее. — Я же не настолько тронулась головой, как бы… ㅤㅤㅤСлово, с которым ко мне обратилась Вальерта, развернуло меня в нужное русло и ударило по память так, что я вспомнила: на факультете Когтевран была девушка с большими формами. Ее лишний вес обвисал, а пухлые щеки, на которые она наносила румяна, в попытке полюбить себя хотя бы с макияжем, были видны до самого конца большого зала в Хогвартсе. Слизеринцы, не стесняясь, называли ее «личинкой», аргументируя это тем, что она такая же «толстая и мерзкая». Они произносили это слово с особым удовольствием, растягивая гласные, будто смаковали каждое оскорбление, что я, впрочем игнорировала. Я даже спрашивала у Пэнси Паркинсон, мол, почему ее так называют? А она мне: «Это жирное создание очень мерзкое и, безусловно, толстое! (девушка говорила про насекомое)» — смеялась она мне два года назад, когда мы еще были на втором курсе Слизерина. ㅤㅤㅤТеперь же это уничижительное прозвище прицепилось и ко мне, ведь даже мои однокурсники из Слизерина порой бросали его в мой адрес. Они оправдывались тем, что личинки, оказывается, «вкусные» и «могут быть полезны». Я не разбиралась в биологии настолько, чтобы оценить эту, якобы, «пользу», да и мысль о вкусе личинок казалась мне абсурдной. Скорее всего, это была очередная форма издевательства, замаскированная под странную шутку. Но каждый раз, когда это слово звучало для меня, внутри что‑то сжималось — не от обиды даже, а от ощущения, что я стала частью какой‑то мерзкой игры, правил которой не понимала. Да и нафиг мне это надо было? ㅤㅤㅤЕдва Вальерта закончила свою вспычку, я вдруг заметила прямо перед собой мальчика лет одиннадцати. Он был одет в серую форму первокурсника Хогвартса, его глаза широко раскрылись от испуга, а в руках он сжимал небольшой чемоданчик. Видимо, он и был причиной того «прикосновения», о котором кричала Вальерта. Мальчик выглядел растерянным — он то и дело переводил взгляд с меня на Вальерту, будто пытался понять, что сделал не так. Но Вальерта лишь, проворчав, стала кричать на этого ребенка, чтобы тот в свою очередь ушел от нее на достаточное расстояние, при котором она не могла бы его увидеть. ㅤㅤㅤ— Откуда у тебя эта фигня? — Неожиданно спросила я мальчика, что еле как услышал мои приглушенные упреками Вальерты слова. ㅤㅤㅤНаконец, когда Вальерта вроде бы успокоилась и в одно мгновение приняла уверенную позу, скрестив руки на груди, тот ответил на мой ранее заданный вопрос: ㅤㅤㅤ— О, ты про мантию-невидимку? — Весело остепенился он сразу. — Так мне же ее Гарри дал! — Переглянувшись со мной и Вальертой, заключенно воскликнул он. ㅤㅤㅤ— Пацан, свали по-хорошему. — Пригрозив, процедила слизеринка ему сквозь полусжатые зубы. ㅤㅤㅤИ мальчик, испугавшись грозного вида Вальерты, убежал, оставив после себя лишь легкое колебание воздуха. ㅤㅤㅤ— Полагаю, — начала было я спокойно, — он побежал к Поттеру. — И, повернувшись к Джошуа, обратилась к ней: — Что ж, нам нужно поторопиться на поезд, — окликнула я ее. — Надеюсь, Сара и Реми не обидяться, что я поехала без них. ㅤㅤㅤИ Вальерта, и я были готовы двинуться в поезд, как она мне объявила: ㅤㅤㅤ— Личинка, мне нужно захватить чемоданы с того конца станции. Ты займи какое-нибудь купе, а я зайду чуть позже. ㅤㅤㅤПослушно кивнув, я в последний момент заметила, как Вальерта направляется к узкой дороге, ведущей прочь от железнодорожной станции. Вокруг царила почти полная пустота — лишь в отдельных местах у стен можно было увидеть по два‑три человека, не больше. Это создавало ощущение непривычной тишины и отстраненности от обычного вокзального шума. ㅤㅤㅤПоследний кадр мои глаза запечатлели тот, на котором я взглядом провожала шествующую вдаль Вальерту и ее со временем отдаляющуюся фигуру. Сделав глубокий вдох, я ощутила одновременную усталость и некое облегчение, поскольку под ухо сейчас никто не жужжал. Не задерживаясь дольше, я направилась к поезду, который уже был заполнен пассажирами. Как только я поднялась на борт, мое внимание привлек бумажный самолетик, который пролетел над моей головой. Инстинктивно пригнувшись, я повернулась спиной к проходу и переступила порог купе. С невольным любопытством проследив за полетом бумажной подделки, я отметила, как она, парируя, скрылась в глубине вагона и, вероятно, уже попав в чьи‑то руки. Сама того не ожидая, я, развернувшись, поняла, что посетила пустое купе, по причине чего в голове промелькнула мысль: «Вот это тебе повезло, Блер!» Но радоваться надо было меньше всего сорвавшемуся джекпоту. ㅤㅤㅤ— Кхм-кхм, — устоял женский назойливый голос за моей вытянутой фигурой: я как раз водружала чемоданы на верхние полки и на долю секунды замерла, выпрямив спину и параллельно этому оставив руки вытянутыми к полкам. Медленно повернувшись, я встретилась взглядом с Гермионой Грейнджер, чье присутствие усомнило меня в том, что я легко отделаюсь от нее. — Что слизеринка делает в нашем вагоне? ㅤㅤㅤВолнистые шатенные волосы, чуть выступающий подбородок, вытянутый лоб, ровные белоснежные зубы и, казалось, мозг больше, чем у любого другого инопланетянина. Грейнджер. Главный монстр моего факультета. Внутри всколыхнулась волна раздражения, но я сдержала эмоции, обойдясь, наверное, только невольным сглатыванием оставшейся слюны во рту. ㅤㅤㅤ— Грейнджер? — Заикнулась я, всплеснув нервным смешком и подняв ко лбу одну бровь. ㅤㅤㅤПослышался приближающийся голос. ㅤㅤㅤ— О, у нас пополнение, Грейнджер? ㅤㅤㅤГермиона, не снимая рук с бедер, ответила рыжеволосому парню, замершему между распахнутыми дверными створками, словно подчеркивая свой контроль над пространством. ㅤㅤㅤ— Видимо, — откликнулась уверенно стоявшая гриффиндорка. ㅤㅤㅤЯ в мгновение обнаружила напротив себя второго человека — Джорджа Уизли. ㅤㅤ ㅤㅤㅤПарень, стянув челюсть, вдруг выдал: ㅤㅤㅤ— Перетрахалась со всем Слизерином, а теперь рвешься к Гриффиндору? — Усмехнулся он. ㅤㅤㅤ— Нет, — хладнокровно отвечаю я. — А вы, гриффиндорцы, оказывается, не такие уж и цветочки, кем кажетесь. ㅤㅤㅤ— Вот только не смей! — Гермиона двинулась ко мне, пригрозив пальцем, а Джордж продолжал, изучая стоящих нас с Гермионой словно на ринге, скрестив руки на груди. — Знай-свое-место, — членораздельно промолвила она мне. ㅤㅤㅤ— Да уж знаю, — нервно ответила я, и, с этими словами, я схватила чемоданы в руки и собиралась уходить, к чему Уизли не противостоял, однако в ту же секунду столкнулась с крепким мужским телосложением впереди. ㅤㅤㅤ— Куда это мы уходим? — Сказал Фред. — Уж не расстраивайся, но поездку ты проведешь в нашем купе, — акцентрировал он это слово мягким, но тем не менее странным голосом. На его лице расцвела ухмылка, от которой по спине пробежал холодок. Я осознала: эта поездка не завершится благополучно. ㅤㅤㅤ— Блер сейчас расплачется, — смеется Джордж. ㅤㅤㅤЯ, увидевшая перед собой второго Уизли, остолбенела. И, готовая уже вот было ответить на манипуляцию Джорджа, как услышала расплывающийся по всему вагону женский голос: ㅤㅤㅤ— Выражайтесь, юная леди…! ㅤㅤㅤВсе заострили свой взгляд на выход из купе. ㅤㅤㅤ— Что там происходит? — Буркнула Гермиона, обращаясь ко всем нам. ㅤㅤㅤПротолкнув Уизли за свою спину, я запечатлела бредущую в узком коридоре Вальерту. Ее глаза, встретившись с моими, мгновенно расширились от изумления. ㅤㅤㅤ— Что за… ㅤㅤㅤВоцарилась гробовая тишина. Остаток пути я провела в окружении шести человек, включая Вальерту Сизз. Я заняла позицию в самом углу купе, в то время как напротив меня с царственной непринужденностью расположилась сама Вальерта. Джошуа с преувеличенным вниманием изучала свой темный маникюр, в то время как Гермиона то и дело бросала на нас настороженные взгляды, тщетно пытаясь скрыть свое беспокойство. Ну или, вернее сказать, недовольство. ㅤㅤㅤ— Впрочем, — уже отвечала Грейнджер, — несмотря на те обстоятельства, что сподвигли вас оставить у нас в купе, это не мое решение. И если бы я имела возможность первой выразить свое высокопоставленное мнение, то послала бы тебя к хрену, Даллас. ㅤㅤㅤЯ удивленно взглянула на девушку, которая сидела справа от прижатой к углу Вальерты. ㅤㅤㅤ— Пу-пу-пу… ㅤㅤㅤ— Ты знаешь и такие слова, Грейнджер? Уж не думала, что задавака Гермиона Грейнджер умеет ругаться. — Вымолвила я. ㅤㅤㅤЗдесь в разговор вновь вступила Вальерта, уже переведя глаза на всех в купе ребят: ㅤㅤㅤ— Уж не думала, что буду проводить время с кучкой отбросов. Все-таки с Забини хоть как-то весело. ㅤㅤㅤ— Да, — поддерживая Вальерту, начала было я, — нам приелось ваше общество. ㅤㅤㅤ— О, правда? — Иронизировал Фред. ㅤㅤㅤ— Да, именно так. — Выступила в свою очередь я, принимая вызов Фредерика. — Мне лишь непонятно, какая тебе выгода была оставлять нас? ㅤㅤㅤ— А тебя никто и не выгонял. Ты могла уйти сама, но решила остаться. Теперь ответ за тобой, Змея. ㅤㅤㅤ— Насмехательство… — процедила я сквозь оскаленные зубы, все так упорно решаясь выйти из купе. ㅤ ㅤㅤㅤКак только я покинула комнату, то за мной и последовала Вальерта. ㅤㅤㅤ— Вот так опускаешь руки? — Удивленно вставила Вальерта. Молчание повисло в воздухе — тяжелое и непроницаемое. — Признаться, я не встречала на Слизерине столь замкнутой ученицы. Однако, — голос ее зазвучал тише, но тверже, — я точно знаю: ты способна дать отпор. — Девушка усмехнулась, и в этой усмешке сквозила не насмешка, а более чем уловимая вера. — Ты просто не можешь преодолеть барьер внутри себя. ㅤㅤㅤ— Как раз‑таки могу, — ответила бессятежно я, глядя на нее пустыми, словно выцветшими глазами. В тот миг, когда я повернулась к ней спиной, слова сорвались с губ почти безвольно: — Гриффиндор на то и Гриффиндор, раз делает все группами. ㅤㅤㅤ— Не поспоришь. — Поддержала Вальерта. ㅤㅤㅤ— Сценка в купе выглядела столь же… ㅤㅤㅤ—  Как в детском саду, — оборвала меня Джошуа, бросив последний взгляд, в котором мелькнуло что‑то неуловимое. — Согласна. Но справиться мы сможем в любом случае. Видела, как парни из Гриффиндора смотрели на меня в последний учебный день? ㅤㅤㅤ— О нет… — Я прислонила ладони к лицу, словно пытаясь стереть воспоминание. — Зачем ты только напомнила? ㅤㅤㅤ— Ага, Даллас, ага! — не унималась Сизз, ее голос звенел так же, как огромный колокол, не дававший заснуть в темное время суток. — Эти пубертатные дебилы, уже мечтающие о первом поцелуе, после моего отказа в сексе долго плакали и жаловались ребятам из Пуффендуя, мол, я им не дала! Видела бы ты мое лицо, когда Седрик Диггори рассказывал мне все это! — Она залилась смехом, и этот смех разносился по коридору, словно звон хрустальных бокалов. ㅤㅤㅤ— Не смеши, а то слезы сами потекут! — попыталась остановить ее я, чувствуя, как уголки губ подрагивают. ㅤㅤㅤ— Ладно. Так уж и быть. — Она сделала паузу, будто взвешивая каждое слово. — Не хотелось бы, конечно, чтобы тушь потекла с твоих глаз. — Затем, словно вспомнив о чем‑то важном, добавила: — Пойдем наберем вкусняшек? Хочу парочку шоколадных жаб! ㅤㅤㅤ— Неплохая идея, Сизз! — откликнулась я, и в голосе моем зазвучала искра. Теперь Вальерта вела себя менее раздражительно. — Как думаешь, какая карточка выпадет мне? ㅤㅤㅤНаши голоса, легкие и звонкие, поплыли по длинному узкому коридору, растворяясь в его сумрачной глубине, как напор воды. ㅤㅤㅤ— Что насчет Дамблдора? — спросила она, и в ее тоне проскользнула нотка игривого любопытства. ㅤㅤㅤ— Серьезно, Джош? У меня с ним столько повторок…