Unspoken Service

      Кабинет Хёнджина был отражением его души. Просторный, современный, с панорамными окнами, сквозь которые пробивался холодный свет большого города, в нём безупречный порядок… если не считать гору бумаг на столе, грозившую обрушиться и погрести под собой хозяина. В воздухе висел извечный запах крепкого кофе из кофемашины в углу.              Минхо ворвался, как глоток свежего воздуха.              «Опять на взводе? — начал с порога. — По лицу вижу! Посмотри на себя, скоро в порошок сотрёшься».              Хёнджин резко обернулся, лицо исказила нечитаемая гримаса.              «Учись стучаться, — огрызнулся в ответ. — Работы по горло, подчинённые тупят, дедлайны горят… Такие, как ты, вламываются! Как тут не стрессовать?»              Минхо невозмутимо упал в кресло напротив стола, не замечая агрессивного настроя. Ну порычит, ядом поплюётся — и что? Уволит? Пф, Минхо только удачи пожелать может.              «Кончай людей стращать, — усмехнулся он. — Тебя обычно побаиваются, а тут как огня шарахаются. Эйчар погибает, хотят ребятки заявление по собственному писать».              Хёнджин вздохнул, обессиленно опустившись в своё кресло.              «Ничего не могу поделать, — пробормотал, потирая переносицу. — Всё на мне, — вновь запричитал, — все проблемы решаю я!»       Вместо того чтобы ткнуть в очевидное — разумеется, главная и самая сложная работа на директоре, Минхо поднялся.       «Поэтому, — с торжеством в тоне начал, угрожающе надвигаясь на Хёнджина, который заметил в его руке какую-то бумажку, — держи. Сертификат к массажисту. Расслабишься немного».              Хёнджин выгнул бровь. Последнее, чего он ожидал.              «Зачем? — недовольно поморщился. — Мне некогда по салонам ходить».              Минхо положил сертификат на стол поверх бумаг.              «Это мой подарок, — поставил точку. — Салон хороший, деньги потрачены, а зарабатываю я меньше тебя. Так что иди. Тебе это нужно. Не впечатлишься, так вздремнёшь. Иначе совсем слетишь».              Хёнджин намеревался поджечь сертификат взглядом. Однако Минхо прав.       Он действительно на пределе.       Некоторым же помогает массаж? Помогает расслабиться, почувствовать себя лучше, к тому же мышцы от сидячей работы побаливают… Где-то слышал, есть даже вид такой «антистрессовый»! Размышления о массаже, под стать навязчивому попсовому мотиву, преследовали в течение всей рабочей недели, изнуряя мечтами, как приятное тепло растекается по напряжённым мышцам, а усталость покидает тело. Это всё зазвучало заманчивее после долгих часов, проведённых в ставшим неудобным кресле за рабочим столом. Воспоминания о ноющей боли в спине и затёкшей шее подводили к факту, что массаж — это не просто блажь, а насущная необходимость. И где-то на краю сознания мелькала мысль, что Минхо, однажды потратившийся на подобный подарок, не оставит в покое, пока сертификат не будет использован: притащит за шиворот и уложит на массажный стол, невзирая на протесты.       Хёнджин — взрослый, рассудительный мужчина. Пришёл сам.       Салон встретил умиротворяющей тишиной, приглашая в другой мир, далёкий от суеты и стресса. Мягкий, рассеянный свет, проникающий сквозь занавешенные жалюзи окна, окутывал стены, выкрашенные в пастельные тона. В вазах, расставленных тут и там, благоухали живые цветы, наполняя воздух едва уловимым ароматом. Фоновая мелодия ласкала слух, с порога обещая полное расслабление.       «Неплохо», — сдержанно оценил Хёнджин, направляясь к стойке ресепшена через крайне непривычную, чрезмерно нежную и пудровую обстановку.       — День добрый, — поздоровался, слегка поклонившись. — У меня тут сертификат…       Девушка за стойкой встретила приветливой улыбкой, демонстрируя безупречный макияж и сияющую кожу. Её лицо, казалось, создано для того, чтобы излучать благополучие. Если на роль администратора, лица заведения, выбирают настолько безупречно перекроенного человека, значит, в организации знают толк в деталях и не экономят на впечатлении.       — Здравствуйте! — прощебетала звенящим голоском, принимая протянутый сертификат. Бегло оценив, выдала: — Прошу минутку, сейчас выйдет Ваш массажист.       Хёнджин, немного смущённый, хотя флиртом и не пахло, отошёл в сторону, окидывая взглядом интерьер салона. Начало и правда вышло неплохим, место внушало доверие своей ухоженностью и вниманием к деталям. Однако мысль о предстоящей встрече с массажистом вызывала волнение. В глубине души он, конечно, надеялся на массажистку, но, как известно, мечтать не вредно.       Из-за двери появился одетый в розово-белую униформу мужчина. Высокий, стройный, с копной светлых волос, небрежно собранных в хвост на затылке. На губах играла располагающая улыбка, приглашающая к взаимодействию, не хуже дамы на ресепшене. Хёнджин никогда особо не присматривался к массажистам, но этот мужчина, как и все в этом салоне, был безупречен. Планка качества здесь явно задана и задрана.       — Добрый день, Вы господин Хван, верно? — обратился к Хёнджину, мгновенно переключая своё внимание с администратора на клиента. — Меня зовут Ли Феликс, я Ваш массажист.       Хёнджин, слегка опешив от оперативности, постарался взять себя в руки.       — Здравствуйте, господин Ли… — пробормотал, пытаясь придержать лишние эмоции.       Феликс, не теряя времени, протянул руку для рукопожатия.       — Рад знакомству, — улыбка осветила всё вокруг. — Можно просто «Феликс». У меня большой опыт работы в этой сфере, и я уверен, что мы сможем подобрать программу, которая идеально подойдёт именно Вам. Я провожу Вас в кабинет, где мы сможем уединённо обсудить пожелания и предпочтения!       Выслушав заученный шаблон, озвученный низким бархатным голосом, Хёнджин пожал руку. Рукопожатие вышло чуть более крепким, чем он ожидал, — руки у массажиста были сильными, но в то же время деликатными. Впрочем, был ли смысл удивляться? У массажистов всегда руки крепкие, хватка присутствует. Весь день же людей за всякое и по-всякому хватают.       Он последовал за сотрудником по светлому коридору, вошёл в кабинет, рассматривая всё, что попадает на глаза, но неизбежно останавливаясь на спине массажиста. Мужчина. Но довольно симпатичный. И взгляд у него какой-то… успокаивающий. Хёнджина не оставляла странная смесь настороженности и предвкушения, однако он быстро для себя определил, что, если ляжет на живот, и вовсе не будет видеть, кто с ним.       Что мужчина, что женщина — главное опыт и навыки, умелые руки. Тут как в медицине: врач же пола не имеет.       Приглушённый свет проникал сквозь тонкие занавеси, отбрасывая мягкие тени на стены, с излишком украшенные акварельными пейзажами умиротворяющих морских видов. Аромат лаванды и сандала обволакивал пространство, обещая полное избавление от всего, что гложет. Хёнджин, поискав, откуда приятный запах исходит, так сразу не нашёл, зато ощутил, как напряжение уже начинает понемногу ослабевать. Но и для такого расслабления переплачивал он не очень, достаточно дома зашторить окна, и по сути то же самое. А если выкроить время, чтобы отоспаться, то и вовсе сработает как реанимация.       — Добро пожаловать! — пропел Феликс, через плечо глянув на Хёнджина. — Располагайтесь. Здесь Вы сможете полностью забыть обо всех заботах, оставив тревоги за порогом!       Хёнджин окончательно убедился, что шаблоны есть шаблоны, но озвучивает их массажист от души, нравится ему. Огляделся, по-прежнему ощущая смутную неловкость.              — Здесь… довольно темно, — заметил вслух, оправдывая нерешительность, не зная, куда деть как руки, так и самого себя.              Глаза блеснули в полумраке, когда Феликс усмехнулся.       — Это же сеанс расслабления, — терпеливо пояснил, и проскочила нотка, как при разговоре с не самым смекалистым человеком. — Приглушённый свет помогает снять напряжение и способствует глубокому релаксу. Итак, у Вас есть конкретные пожелания? Что-то беспокоит?       Ситуация беспокоит.       — Пожеланий нет, здоров всецело.       Не так-то просто отпустить контроль над положением дел, довериться слишком специфической обстановке и тому, кто чувствует себя в ней слишком комфортно. И того сложнее находиться под пристальным, изучающим взглядом. Есть ли болезни кожи, в том числе аллергические, нестабильность артериального давления и сердечные боли, свежая татуировка на теле — Хёнджин кое-как ответил на все вопросы, которые задавал массажист, разведывая поле самочувствия и здоровья. Отвечал, будто позабыл собственное тело, медлил, не понимая, для дела эта информация или какой-то странный интерес удовлетворяется. А когда Феликс, очевидно, в шутку спросил про менструальный цикл, и вовсе выпал из реальности.       Не обнаружив противопоказаний, Феликс жестом указал на розовый массажный стол, накрытый почти прозрачным, зато белоснежным подобием простыни. Миловидный вид вызывал вопросы, весь этот салон казался Хёнджину каким-то женским.              — Сейчас я расскажу Вам, что таит в себе массаж, — чуть хлопнув в ладоши, начал Феликс, звуча особенно профессионально. — Он направлен на полное расслабление мышечного корсета. Мышцы вновь обретут упругость и эластичность, излишки молочной кислоты покинут Ваше тело, избавив от боли, что преследует после бесконечно тяжёлого рабочего дня.       Хёнджин внимал каждому слову, искал в них рациональное зерно, способное объяснить необъяснимое, оправдать внезапную слабость, охватившую тело.       — Кроме того, улучшается кровообращение и лимфоток, — продолжал Феликс, кивая, мимикой на что-то намекая. — Ткани и органы насыщаются питательными веществами и кислородом в полной мере, что незамедлительно отражается на общем самочувствии и состоянии кожи.       Всё это звучало слишком заманчиво, чтобы быть правдой, но в то же время казалось невероятно привлекательным. Может быть, после Хёнджин даже поблагодарит Минхо. Премию выпишет, чтобы бедолага не оплакивал каждую вону.       — И, наконец, нормализация работы нервной системы, — завершил свою речь, поставил точку в искусно написанной картине. — Воздействие на мышцы оказывает расслабляющий эффект, успокаивая разум и приводя в гармонию нервную систему. Во время сеанса вырабатывается большое количество эндорфина, гормона счастья, дарящего радость и удовлетворение! Собственно, терапевтическая процедура, цель которой — снятие физического и психоэмоционального напряжения. А теперь Вам нужно раздеться полностью, — закончил, убив вот только расслабившегося Хёнджина. Зато стало понятно, что это были за кивки и жестикуляция — подгонял. — Когда закончите, там полотенце — прикройтесь ниже пояса. Обмотайте бёдра и ложитесь на живот.       Звучит убедительно, этого не отнять. Понятно, что за один раз чуда не произойдёт, но Хёнджин и не ждёт — надеется лишь, что удастся отдохнуть хоть немного. И всё же раздеваться перед незнакомым человеком… Это выходит за пределы зоны комфорта. Тем более перед мужчиной.       Или, наоборот, так лучше? Всё одно, то же самое, вдобавок есть чем прикрыться, ничего смущать не должно… Видимо, поэтому и не массажистка, а массажист.       — Зачем раздеваться полностью?              Феликс слегка отступил назад, уставился в недоумении.              — Вы… не читали сертификат? — спросил совершенно невинно. — Массаж всего тела. Бельё будет мешать, к тому же не позволит как следует расслабиться.              Хёнджин, после мучительной паузы, сдался, надеясь сохранить лицо:              — Да, разумеется…                    — Прекрасно! — воскликнул Феликс, беззвучно хлопнув в ладоши. — Не переживайте, я постараюсь сделать сеанс максимально комфортным для Вас.       Хёнджин кивнул. Бежать? Глупо. Поезд ушёл, да и бежать-то особо некуда. В конце концов, он же взрослый человек, а не какая-нибудь тургеневская барышня, падающая в обморок от одной лишь мысли об оголении.       Или нет? Сомнение, до чего назойливое, больно ужалило самолюбие. Если спасует, то кто он тогда?       Пальцы, обретя собственную волю, принялись за пуговицы рубашки. Проклятые пуговицы, словно сговорившись, не желали поддаваться! Сердце колотилось в груди, взгляд блуждал по кабинету в поисках эдакого. Наконец, после мучительной борьбы, рубашка оказалась повержена и отправилась в почётную ссылку на спинку стула, где уже томно возлежал пиджак. Повеяло прохладой, несмотря на стоящее тепло, по коже пробежали мурашки. Хёнджин смутно припомнил, когда последний раз испытывал подобное чувство неловкости и уязвимости. Руки, вдруг ставшие чужими и непослушными, принялись за брюки. Ещё немного усилий, и вот он стоит в одних только боксерах. Краска предательски залила лицо, превращая в подростка. Типичного прыщавого подростка на медосмотре!       Собрав остатки мужества в кулак, Хёнджин сделал глубокий вдох, мысленно отругав себя за излишнюю драматичность, и сбросил остаток одежды. Сделал и почувствовал себя абсолютно обнажённым, не только физически, но и… концептуально обнажённым. Словно кто-то снял с него все защитные слои, оставив один на один с реальностью.       Однако, по мере того как недоверие и смущение начали отступать, их место занимали любопытство и… нечто неуловимое и волнующее. Он вдруг осознал, что, несмотря на всю неловкость, ощущает себя по-настоящему живым. И это чувство, как глоток свежего воздуха, было пьянящим и соблазнительным.       Возможно, именно так и становятся эксгибиционистами. Или ещё какими извращенцами.       Хёнджин поспешил укрыть самое ценное полотенцем и забраться на стол. Пока он думал, надо ли позвать массажиста, тот сам появился. Приблизился к столу и начал с лёгких, поглаживающих движений, как искусный художник. Руки едва касались кожи, знакомились с каждым изгибом и незнакомым нервом.       Руки Феликса были тёплыми и сильными, и в то же время удивительно нежными — оправдали и превзошли ожидания. Он массировал спину, плечи, шею, уделяя внимание каждому мускулу.       «Как Вы себя чувствуете?» — голос зазвучал тихо, над самым ухом, а оттого интимно.       «Пре… прекрасно», — прошептал Хёнджин и вновь уткнулся в отверстие, вырезанное для лица.       Время растягивалось, замедлялось. Остались только он, Феликс и его волшебные руки. Остальное перестало существовать, оно всё не так важно.       Феликс методично прорабатывал каждый участок спины, уделяя особое внимание зажатым мышцам вдоль позвоночника, лопаткам и упрямому напряжению в основании шеи. Пальцы скользили по разогретой коже, надавливая с вымеренной силой и читая по телу карту скрытых узлов и блоков. Хёнджин ощущал, как тепло разливается по уставшим тканям, постепенно растворяя скопившуюся за недели усталость. Он как никогда физически ощущал облегчение, растекаясь по массажному столу в состоянии блаженной невесомости.       А ведь он почти забыл, что такое спокойствие.       «Перевернитесь, пожалуйста», — тихий голос вырвал из оцепенения.       Хёнджин повиновался, немного неуверенно перекатился на спину, тщательно удерживая полотенце. Теперь массажист принялся за торс, начал с груди, обводя широкие мышцы протяжными круговыми движениями. Хёнджин, оказавшись лицом к лицу, предпочёл закрыть глаза и делать вид, что спит. Слышал, многие во время сеансов засыпают, и немудрено. Темно и приятно же.       Но как тут заснуть? Прикосновения к спине были какими-то более профессиональными, что ли, а к груди… Разве это не выглядит как домогательство? А если бы лежала женщина? Неужели работа массажиста — прикрытие для легальной возможности облапать чужое тело?       Или выдали бы массажистку и, казалось, вновь вернулись в колею приличия.       Руки спустились ниже, к животу, согревая нежными прикосновениями. Пальцы случайно или не слишком задевали контуры тазовых костей, вызывая трепет. Феликс перешёл к ногам, тщательно массируя бёдра, голени, ступни… Хёнджин чувствовал себя одновременно расслабленным и напряжённым, внутри закипал глухой водоворот противоречий. Каждое телодвижение Феликса пробуждало новую волну смутных, волнующих ощущений.       Не ожидав, Хёнджин вдруг осознал, как давно не позволял себе подобную близость; последний год секс был исключительно с работой.       Феликс тем временем вернулся к груди. Его большие пальцы прикоснулись к соскам, медленно выводили вокруг них круги. От таких прикосновений по телу Хёнджина пробежала дрожь, жар с каждой секундой усиливался, сосредотачиваясь внизу живота. Член настойчиво напомнил о себе, упираясь в полотенце. Одно хорошо — темнота спасает. Феликс, казалось, не замечал этой естественной реакции, продолжил массировать пресс, вновь как-то слишком по-деловому работая.       «Как Вам?» — прошептал, уточняя.       Хёнджин смог лишь слабо кивнуть. Все чувства обострены до предела, разум почти отключился, а тело требовало большего. Все силы забрала сила воли, направленная на сохранение приличия.       Однако рука Феликса скользнула под полотенце, прикрывавшее эрекцию. Хёнджин вздрогнул — реальность на миг вернулась, заставив почувствовать растерянность и одновременно острое, почти невыносимое предвкушение.       — Какого… — пробормотал, не зная, бежать или бить. Пинать — тоже вариант, даже удобнее.       Феликс слегка надавил ладонью на грудь, призывая остаться.       — Это ведь массаж всего тела, — напомнил с лукавой улыбкой, убедительно и невозмутимо.       — Я… — было начал Хёнджин, пытаясь хоть что-то сказать, но протест застрял в горле.       Сердце бешено колотилось. Он пересёк некую черту, и впору бы подняться, сказав, что происходящее здесь, вообще-то, нелегально, но отступать не хотелось. Прикосновения Феликса были слишком умелыми и сладостными, чтобы прервать безумный сеанс. Жгучее, безоговорочное желание требовало лежать и не бунтовать.       — Расслабьтесь и доверьтесь мне.       И Хёнджин доверился. Поддался, отпустил сомнения.       Феликс скользнул вниз по его торсу, пальцы едва касались кожи, щекоча и оставляя за собой след из мурашек. Когда он достиг бёдер, дыхание Хёнджина стало глубже, ощутимо горячим на прохладной коже. Полотенце, едва прикрывавшее возбуждение, распахнулось, демонстрируя. Ладонь Феликса обхватила член, пальцы ощутили пульсации и соблазнительную твёрдость. Он начал ритмично двигать, дрочил с таким мастерством, что Хёнджин вновь задумался о специализации этого с виду приличного заведения. Хёнджин сжал край стола, ощутив, что не может дышать. Воздух застревал в горле, грудь вздымалась, а разум кричал, что это неправильно. Он должен остановиться, но тело… Оно горело. Каждое прикосновение Феликса было точным, и он не торопился, растягивая и наращивая удовольствие. Он играл, сжимал чуть сильнее, двигал кулаком то медленнее, то быстрее, наблюдая, как клиент извивается. А посмотреть было на что: губы приоткрывались в беззвучных стонах, пальцы ног поджимались, а пресс напрягался, очерчиваясь заметнее. Под конец взгляд Феликса прочно приковался к лицу Хёнджина — к тому, как мужчина закусывает нижнюю губу, жмурясь от стыда и наслаждения.       «Ты так реагируешь… — с умилением озадачился Феликс. — Будто тебя впервые кто-то трогает».       Разумеется, нет. Но то, как это делает Феликс, определённо новый уровень. Хёнджин никогда не чувствовал ничего подобного, а после долгих месяцев беспрерывной работы и только её… Это не просто возбуждение — падение. Вниз, в бездну, где нет правил, нет ничего, кроме испепеляющего жара, голода и невыносимой, долго копившейся потребности.       Губы едва коснулись головки, но этого хватило, чтобы Хёнджин вздрогнул. Он не успевал думать, как не успел спохватиться, бёдра сами приподнимались навстречу рту, языку, который обласкал чувствительную уздечку. Пока одна рука придерживала эрекцию у основания, вторая нежно массировала яички, перекатывала и сжимала, заставляя Хёнджина хватать ртом воздух. Губы двигались по длине, жадно заглатывали, туже затягивая возбуждение внизу живота.       «Боже…» — Хёнджин не узнавал собственный голос. Он никогда не был с мужчиной. Никогда не думал, что это возможно. Но сейчас, под этим напором, он убедился, что мелочи не имели значения. Ощущение было тем самым.       Феликс вбирал до основания, губы плотно обхватывали член, а горло слегка сжималось; рука потянулась к голове массажиста, но Хёнджин вовремя успел себя одёрнуть и покрепче сжал края стола побелевшими от напряжения пальцами. Он пытался сдержаться, не двигать бёдрами и не просить больше, но телу было недостаточно.       Удовольствие нарастает, становится невыносимым и переходит в сладкую, разрывающую боль, которая предшествует бурному оргазму. Феликс сжал мошонку, и Хёнджин, заскулив, выгнулся над столом. Хёнджин честно попытался предупредить, но вместо слов из него вылетели нечленораздельные звуки. Да и сам Феликс не отстранился, продолжал двигаться и сглатывал, вытягивая из клиента всё до последней капли.       Хёнджин упал обратно на стол, ощущая покрывающий тело липкий пот. Он поспешил замотаться в полотенце обратно, спрятать не только наготу, но и бурю эмоций — стыд, восторг, страх и это новое, незнакомое желание, которое отказывалось утихать. В ушах звенело, перед глазами плыли тёмные пятна, а по коже всё ещё пробегало эхо прикосновений, там, где были губы Феликса, его руки, язык.       Феликс отстранился, демонстративно провёл языком по губам.       — Позвольте предложить Вам воды, — он ушёл как ни в чём не бывало и в следующее мгновение появился, держа в руках прозрачный пластиковый стаканчик. Голос звучал почти официально, но в глубине таилась знакомая хрипотца, низкая нотка, которая заставляла Хёнджина снова и снова вспоминать произошедшее. — Был рад иметь с Вами дело.       Хёнджин с трудом сел на кушетке, ощущая дрожь в коленях, принял протянутый стакан воды. Встав на ноги, удивился, что не свалился, панически быстро надел привычную одежду и вернулся в зону комфорта.       Потянулся, зевнул и понял: как заново родился. Возможно, не зря сходил.       Феликс выглядел и вёл себя самым естественным образом, развеивая все домыслы и подозрения, вежливо, сохраняя деликатную дистанцию, проводил до двери.       Выскользнув из кабинета, Хёнджин постарался сохранять невозмутимый вид. Он чувствовал себя одновременно виноватым и опьянённым, отведал запретного плода, чей вкус до сих пор играл на нервах и не давал отпустить наслаждение до конца.       — Господин, да Вы светитесь! — воскликнула девушка за стойкой ресепшена, окинув взглядом, полным восхищения и лёгкой зависти. — Массаж действительно творит чудеса…       Хёнджин непроизвольно улыбнулся.       — Безупречный сервис, — ответил, стараясь звучать непринуждённо, будто бы посещение салона эротического массажа было обыденным делом.       Распрощавшись и поклонившись, пообещав подумать над тем, чтобы вернуться, он, наконец, сбежал.       На улице жадно вдохнул прохладный воздух, наполнил им лёгкие до отказа. Тело блаженно расслабилось, мышцы перестали жалобно ныть, а в груди разливалось тепло, приятное и чуть тревожное. Обшарив карманы в поисках телефона, он наткнулся на визитку — элегантный шрифт, лаконичный дизайн. Взгляд зацепился за приписку в углу, сделанную от руки — личный номер. Сердце пропустило удар.       Он хотел запомнить каждую деталь: плавные движения рук, едва уловимый аромат сандала, пристальный взгляд тёмных глаз. Он хотел бы увидеть Феликса снова. Так же внезапно, как посетила эта грешная мысль, накрыла волна неприятного чувства: ревность, разочарование, неловкость? Он отмахнулся от навязчивых мыслей, но те не уходили. Сколько у Феликса таких клиентов, как он? Неужели это настолько распространённая услуга, судя по определённо отработанным навыкам? Вдруг вспомнились обрывки подслушанных разговоров, ироничные шутки коллег… Оказывается, да, эротический массаж довольно популярен. И Феликс, судя по всему, входил в число лучших.       Реальность окатила ледяным душем. Тепло в груди мгновенно улетучилось, сменившись неприятным холодком сомнений. Даже брезгливостью. Это кто его только что трогал? Не к месту Хёнджин ощутил себя обманутым, использованным и отчасти грязным.       Личный номер…       Что он значил? Вот так и ведись на милую мордашку, а человек попросту в обход кассы загребает.       Хёнджин остановился, оглядываясь по сторонам. Яркое солнце ослепляло, но он не видел ничего вокруг. Ему отчаянно захотелось избавиться от этого гнетущего чувства, ярких воспоминаний и проклятой визитки.       Но он не мог. Что-то удерживало. Что-то заставляло сжимать этот кусочек бумаги в кармане.       Хёнджин, нервно теребя телефон, отвернулся от сияющей вывески салона. Жар наполняет тело, но не от палящего солнца, а от стыда и смущения. Нужно с кем-то поделиться, выговориться, иначе попросту разорвёт.       Первым, кто пришёл на ум, был Минхо, лучший друг и коллега по работе. Почти виновник состояния.              — Ты этот дроч-салон как нашёл? — выпалил Хёнджин, не дав поздороваться.              На другом конце провода повисла тишина, нарушаемая булькающими звуками.              «Что?» — Минхо подавился, видимо, тем, что пил.              — Ну, салон эротического массажа, — щеки начало покалывать, но Хёнджин с трудом договорил. — Ты вообще не смотрел, куда посылаешь? Ты идиот?              «Ты что… Ты куда завалился?! Воздержание в голову ударило? — Минхо начал заметно паниковать. — Адрес же был на сертификате! Кто из нас ещё идиот!»              — Ну так я и пришёл по адресу, — огрызнулся Хёнджин, — а там массаж… — прокашлявшись, деликатно изъяснился, — с продолжением.              В трубке пауза.              «Что, соло-секс надоел? Тебе массаж делала грудастая девчонка, ты не удержался — заплатил сверху за «бонус»? Как хоть по лицу не дала! — оживился Минхо, смешав в голосе веселье и разочарование. — Там такие красотки, счастливый ублюдок… Какие нынче женщины продажные! Мне такие не попадаются…»              Хёнджин опасливо оглянулся на дверь салона, боясь, что кто-то услышит их разговор. Решил пойти по дороге, уйти подальше.              — Феликс вроде не девушка, — пробормотал и, на миг ужаснувшись: — А если… Да нет. Нет же? Мы не в Таиланде. И нет, и я не платил. Платить за такое — это как-то…              «Подожди, тебе подрочил массажист?» — Минхо ахнул, голос взлетел на несколько октав.              Земля начала уходить из-под ног Хёнджина. Решение пришло моментально: уйти в отрицание.              — Нет, я пошутил, — пролепетал, быстрым шагом удирая от салона.              Но Минхо не поверил. Ещё бы! Он расхохотался, оглушая.              «Что? На парней потянуло? — спросил, задыхаясь от хохота. — Тебя реально облапал какой-то геюга?»              — Нет, — взвыл Хёнджин, понимая, что уже завтра Минхо принесёт в офис куклу и с траурным лицом будет опрашивать, где злой дядя-массажист трогал. — Всё не так. Это было взаимно и…              Осёкся, проклиная себя за откровенность. За желание позвонить и поделиться. Следовало просто соврать, что всё как у всех.       А как обычно у всех бывает? Он впервые на массаж пошёл!              «Ну-ну, — насмешливо протянул Минхо. — Не просто так в офисе поговаривали про красивое личико… Им покорил, а, раздевшись, телом совратил! Так как, говоришь, зовут? Я хочу глянуть на него».              — Я тебя так работой завалю, что ты забудешь, как зовут тебя! — Хёнджин, сорвавшись, заорал в трубку и сбросил вызов, не дожидаясь ответа.              В ушах звенел смех Минхо, в груди бушевала злость. Он огляделся, поправил пиджак и ускорился.       Визитка жгла карман. Так и манила уточнить, катается ли массажист на дом по вызову.