Твоё сердце будет разбито....

***

Классный час длился целый урок, не меньше. За это время учительница столько раз сказала «ЕГЭ», что меня стало тошнить от этого слова. Об экзаменах даже думать не хотелось — так сильно они страшили. И хотя я всегда училась более, чем хорошо, мне было не по себе от всей этой строгости. Впрочем, я решила, что боятся буду ближе к самим экзаменам. Что толку трястись сейчас? После того, как Ольга Владимировна отпустила класс, все разбрелись по компаниям. Барсов и его дружки исчезли первыми — буквально растворились в воздухе. Малиновская, Власов и их друзья-подружки громогласно заявили, что пойдут в караоке, а потом в клуб. Это был намек на то, что остальных они с собой не возьмут — только избранные могут тусоваться с ними. Наташа убежала на какие-то дополнительные занятия — как оказалось, староста ходила сразу к пяти репетиторам, ибо поступать хотела в МГУ. А я присоединилась к Милане и Диларе — они пригласили меня отпраздновать новый учебный год в Макдональдсе на набережной. К этому времени тучи разошлись, а дождь прекратился. С нами решили пойти еще две девочки — близняшки Яна и Аня. Невысокие, светловолосые и зеленоглазые. Они были невероятно похожи друг на друга, и различить их можно было только по одежде. Обе были болтливые, как сороки, но веселые. До набережной нужно было идти около получаса, но я не отказалась. Мне хотелось найти новых подруг, да и одиночество я не особо любила — в голову сразу начинали лезть дурные мысли. Чаще всего — о папе. К тому же благодаря отчиму домой мне нужно вернуться лишь вечером. — На набережной тебе понравится! — пообещала Дилара, когда мы вышли на школьное крыльцо. — Там вид — просто супер! — Мы тебя потом еще на смотровую площадку отвезем, — пообещала Милана. — Оттуда весь город как на ладони видно! Потрясающая панорама! — По Воскресенской улице еще надо пройтись и по Ленинградке, — встряла Аня. — Там старинные купеческие дома, легко славить вайб начала двадцатого века! Там даже недавно сериал один исторический снимали. По телеку должны показать скоро. — Лучше словите вайб офигения, — перебила сестру Яна, оторвавшись от переписки по телефону. — Бывшая Барса, Настя Климова, из одиннадцатого «В» наехала на Вику Стоянову из «Б»! Мне девчонки написали! О боже, опять о Барсе. Тут вообще о чем-нибудь другом разговаривают? Кажется, меня даже перекосило — как от кислого лимона во рту. — Что? — мигом забыли о местных достопримечательностях девчонки. — Как наехала?! — В коридоре прям встретила со своими подружками и наехала! — радостно сообщила Яна. — Типа, какого фига ты у меня парня увела?! — А Вика что?! — хором спросили девчонки. — Послала Настю! — А Настя что?! — В волосы ей вцепилась! — гордо поведала Яна, как будто бы сама эту Настю и научила кидаться на людей и хватать за волосы. — Они подрались?! — в голосе девчонок звучала надежда. — Да нет, — стухла Яна. — Там Атом мимо проходила, потащила обеих к директору. Сейчас у Дамблдора сидят, он им лекцию читает. — Атом? Это кто? — удивленно спросила я. — Физичка наша и завуч. Алена Томасовна — сокращено Атом, — пояснила Дилара. — Строгая тетка. — Не понимаю пацанов, — заявила Яна. — Настя лучше выглядит, чем Вика. — У Вики грудь минимум второго размера, а Настя плоская, — хохотнула ее близняшка. — Так что я Барса очень даже понимаю! — Вика стерва! — не согласилась с ней Милана — А Настя истеричка! — Да вы тише орите, а то услышит и с разборками к вам придет! Мы не спеша шли по школьному двору, девчонки с удовольствием перемывали косточки девицам Барсикова, а я заскучала. Нет, я бы тоже посплетничала в свое удовольствие — это маленькая тайна всех девочек, девушек и женщин. Но сплетничать о незнакомцах было неинтересно. В отдалении послышался знакомый гул моторов, и я сразу поняла — самолет. Он появился из-за домов, словно стальная птица, и летел по бледно-синему небу, на котором больше не было серых туч. Каждый раз, когда я видела самолеты, я останавливалась и смотрела вверх. — Смотрите, самолет, — с восторгом сказала я, но девчонки даже не обратили на меня внимание — спорили из-за Насти и Вики. Кроме меня на самолет обратили внимание лишь первоклассники — их стройная колонна под предводительством учительницы как раз шла рядом с нами. — Самолет, самолет летит! — пискляво закричал кто-то, и они все как по команде, задрали головы вверх, провожая самолет глазами. Он быстро скрылся за новостройками, что окружали школу. А мы покинули школьный двор. Этот город был рассечен на две части многоводной рекой. Берега соединяли несколько мостов — автомобильные, пешеходные и железнодорожные. Левый в первую очередь считался историческим центром — был застроен старинными домами и соборами. По его улочкам, скверам, рощам и паркам было приятно гулять, есть шоколадное мороженое, наступать на хрустящие сухие листья, что уже начали падать с дубов. И смотреть в высокое прозрачное небо, по которому то и дело пролетали реактивные самолеты, оставляющие после себя длинные белые полосы. На левом берегу располагались и спальные районы с хрущевками и унылыми панельными многоэтажками, и деревянный частный сектор, и заводы, но там я еще не была. ‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Мы жили на правом берегу, который по большей части состоял из современных кварталов, и они разрастались все больше и больше. А еще на правом берегу была обустроена современная набережная, где можно было гулять, кататься на роликах или велосипедах и наслаждаться закатами. Туда-то мы и направлялись, неспешно шагая по тротуару длинного проспекта. Порыв ветра растрепал мне волосы, и пришлось срочно отрывать взгляд от неба и искать резинку в рюкзаке. Около остановки, когда мы стояли на светофоре, к нам вдруг подошел мальчик — лет тринадцати, не больше. Прилично одетый, с рюкзаком за плечами, в белых кроссовках. Выглядел он взволнованно. — Извините, а вы не могли бы мне дать на проезд? Мне домой нужно доехать, а я потерял деньги, — вежливо спросил мальчишка и прикусил губу, будто бы ему было неловко спрашивать. Девчонки сделали вид, что ничего не слышали, и продолжили болтать. Я вздохнула и полезла в карман за мелочью в карман. Сама однажды мелкой была в такой ситуации. Потеряла купюру, которую дала мама, а расстояние от школы шитья, где занималась, до дома было приличным. Только просить у прохожих я стеснялась. Сидела на остановке и ревела, пока ко мне не подошла бабулька с доброй улыбкой. Она угостила меня пирожком и дала денег на дорогу. Я честно хотела их вернуть, а она сказала тогда: «Не надо, просто помоги тем, кто окажется в такой же ситуации. Если будем помогать друг другу, то и мир станет добрее». — Вот, держи, — сказала я мальчику. — Спасибо большое! Я вам верну! — пообещал он звонким голосом. — Не надо, — ответила я, вновь вспомнив фразу той бабульки. — Просто в следующий раз помоги тому, кто окажется в такой же ситуации. Я улыбнулась ему и заспешила пойти следом за девчонками по пешеходному переходу, пока мигал зеленый свет. — Зачем ты ему деньги дала? — спросила Милана уже на другой стороне улицы. — Он наверняка у всех попрошайничает. — Да нет, он домашний какой-то, милый, не похож на попрошайку, — ответила я, почему-то почувствовав вину за то, что помогла. – — Они все не похожи, а потом у всех в итоге айфоны, а я со старым андройдом хожу, — фыркнула Дилара. — Никому не помогай, Полин! Каждый за себя должен быть. Мне так папа всегда говорит. А он, как говорится, жизнь прохавал сполна! Я пожала плечами. А что на это скажешь? Девчонки вновь стали обсуждать кого-то из школы, а мне вдруг показалось, что на меня смотрят. Я обернулась, но в толпе никого не увидела. И отчего-то вдруг стало грустно..