Trick or treat, hunter?

      Признаться честно, Хэ Юйси ненавидел Хэллоуин и всё, что было связано с этим праздником. Тыквы с кривыми улыбками, шумных детей с гримом и мешками для конфет и всю эту напускную суматоху, в которой не было никакого смысла. Ему, как охотнику на нечисть, всегда казалась странной эта одержимость потусторонним и романтизация всего, что с этим было связано. Хэ Юйси вот уже пять лет служил в шанхайском филиале Ведомства по контролю демонических существ. За эти годы он вдоволь насмотрелся на всевозможную гадость, которая с большой радостью готова вонзиться зубами в доверчиво подставленную человеческую шею и обглодать косточки. Не было ничего привлекательного в этих монстрах, движимых инстинктами. Но разве же объяснишь это бестолковым гражданским, которые демонов только в дорамах и видели? Знали бы они, с какой обворожительной улыбкой хули-цзин рвали его сослуживцев на куски во время очередного задания…       Паршивый всё-таки праздник. И кто его придумал?       Хэ Юйси потушил дотлевшую сигарету и бросил её в мусорный бак. Глянул на украшенный тыквами фасад дома через дорогу, на бегающих по скверу детей в костюмах цзянши и приведений, сплюнул и отвернулся, не разделяя всеобщего восторга. Когда тебе уже почти тридцать, все эти шумные празднества вызывают лишь раздражение, а не веселье. Особенно когда твоя жизнь в принципе похожа на один сплошной ком грязи, перемешанный с кровью и запахом гнили.       Хэ Юйси вновь захотелось закурить, но усилием воли ему удалось сдержать этот порыв. Бросить ведь хотел, а всё не выходит. Повернувшись в сторону припаркованной неподалёку машины, он вдруг лицом к лицу столкнулся… с тыквой. Нет, впрочем, это определённо был человек. Парень, если быть точнее. Просто этот придурок, вероятно, решил, что в честь праздника будет весьма забавно надеть на голову маску в виде жуткой тыквы. Хэ Юйси этого энтузиазма, увы, не разделял, поэтому избрал самую надёжную тактику — игнорирование. Если реагировать на всех идиотов, возникающих на пути, сам таким станешь.       Однако стоило ему сделать шаг вправо, как этот тыквоголовый последовал за ним, вновь преградив дорогу. Тогда Хэ Юйси сместился влево. Чудной незнакомец повторил за ним, с явной настойчивостью добиваясь его внимания.       Вот только Хэ Юйси был человеком, мягко говоря… не общительным. Коллеги часто подшучивали над ним, говоря, что за всю свою жизнь он наверняка произнёс не более сотни слов. И большая часть из них звучала примерно следующим образом: «Пошёл к чёрту», «Заткнись», «Отвали» и «Я тебе сейчас врежу». Справедливости ради, они преувеличивали. Но, в целом, не лгали.       Однако прямо сейчас Хэ Юйси действительно был в шаге от того, чтобы врезать этой проклятой тыкве, которая явно нарывалась на неприятности. От роковой ошибки его удерживало лишь то, что ему, как охотнику и сотруднику Ведомства, вроде как не положено. Да и при исполнении он…       Если начальник узнает, что он кому-то из гражданских опять лицо разукрасил, штраф ведь выпишет. Или ещё что похуже придумает, с него станется. Учитывая эти малоприятные последствия, Хэ Юйси, балансируя на тонком канате собственного терпения, решил предпринять первую и последнюю попытку договориться:       — Тебе чего?       Вопрос звучал вполне буднично, но между строк сквозило не озвученное: «Какого хрена ты ко мне пристал?».       Тыква скрытого подтекста и не очень скрытого раздражённого тона, видимо, не поняла. Качнув тем, что у него было вместо головы, чудик вдруг протянул к нему кулёк, на дне которого валялось с десяток конфет. Так себе улов, конечно. Затем этот дурак выдал самое банальное, что можно было сказать в подобной ситуации:       — Кошелёк или жизнь?       Хэ Юйси скорее услышал, чем почувствовал, как скрипнули его зубы. Хрустнув пальцами, он растянул губы в угрюмой улыбке, которой можно было пугать детей по ночам, и обманчиво спокойно проронил:       — Если сейчас же с дороги не уйдёшь, своей жизни точно лишишься.       Эти слова, кажется, заставили тыкву что-то переосмыслить. Уродливая маска качнулась вниз — на полупустой кулёк с конфетами, а затем опять на него. За кривоватыми разрезами глаз виднелось явное недоумение и даже обида. Этому идиоту что, так конфет хочется? Вроде же не ребёнок. И, несмотря на очевидную угрозу, тыква продолжила стоять с протянутыми руками, настойчиво требуя у него угощение. Вроде идиот, а всё же смотреть жалко.       Фыркнув себе под нос, Хэ Юйси сунул руку в карман куртки, нащупал среди зажигалок и всякого хлама одну залежавшуюся карамельку, которую ему давным-давно подсунула коллега, и бросил её в пакет. Тыква даже вздрогнула от удивления, словно и впрямь не поверила в собственную удачу. Хэ Юйси хмыкнул и, воспользовавшись чужим замешательством, спешно ретировался. Скрывшись в салоне автомобиля, он повернул ключ и тронулся с места в надежде скорее сбежать от этих ярких хэллоуинских огней и разукрашенных дураков. В самом деле, кто придумал этот праздник…       Он направлялся в один из бедных районов города, где, по некоторой информации, с недавних пор творились странные вещи. Несмотря на то, какое впечатление производил развитый и оживлённый Шанхай, он всё же имел свои тёмные стороны, о которых туристам предпочитали не рассказывать. В тени роскошных небоскрёбов, почти в самом центре города, таились старые кварталы с убогими одноэтажными домиками, бетонными умывальниками на улице и «общими кухнями». В дневное время здесь было довольно шумно и людно, но сейчас стояла глубокая ночь — вряд ли кто-то в здравом уме рискнёт высунуть свой нос наружу в трущобах, где вечно слонялся всякий сброд.       Покинув машину, Хэ Юйси, покручивая ключи на пальце, прошёл вдоль тёмной узкой улочки. Старый фонарь над его головой пару раз моргнул уродливым жёлтым светом, озарив крохотный клочок асфальта под ногами. Мотылёк взмахнул крыльями и приблизился к обманчиво безобидному сиянию.       Он прошёл пару кварталов, пока, наконец, не остановился напротив старой заброшенной многоэтажки. Здание давно признали аварийным, однако долгое время не могли расселить. Сделали это совсем недавно, пару месяцев назад, после того, как в стенах этого дома случилось несколько несчастных случаев… При загадочных обстоятельствах скончались пятеро мужчин. Правоохранители и СМИ пытались представить это как самоубийства, хотя от правды они были далеки. Якобы один повесился, второй с крыши сбросился, третий, напившись, упал с подъездной лестницы, четвёртый вены вскрыл, а пятый… его нашли в собственной квартире расчленённым. Никто не знал, как это произошло. Здесь уже, само собой, суицид притянуть не сумели, выделили отдельным производством.       Все эти смерти произошли примерно в одно и то же время, из-за чего и поднялся большой шум. Жильцы дома были в ужасе, а средства массовой информации пестрили всевозможными кликбейтными заголовками. Власти были вынуждены как можно скорее предпринять меры, чтобы избежать ещё большего скандала. Правоохранительные органы, тем временем, быстро смекнули, что работа эта — не их профиля. Существование тайного подразделения по борьбе со сверхъестественным не было для них секретом, хотя о специфике этой работы они практически ничего не знали. В общем-то… полицейские благополучно спихнули это дело на Ведомство по контролю демонических существ, а сами отряхнули руки.       Хэ Юйси, признаться честно, документы изучил мельком, в перерывах между нотациями начальника и пустой болтовнёй коллег. Запомнил только то, что всем этим трагедиям предшествовало ещё кое-что… смерть пятнадцатилетней девочки. Вроде как она приходилась дочерью одному из погибших. Судя по показаниям соседей, бедняжке жилось несладко. Они часто слышали, как отец колотил её и ругал, не стесняясь ни тонких стен, ни чужих глаз. Но, несмотря на это, в полицию никто не обращался — зачем в чужую семью лезть?       По официальной версии, девочка сбежала из дома якобы в поисках лучшей жизни, а после была найдена за городом. Уже мёртвой. Однако, по некоторой информации, за сутки до этого отец со своими дружками в пьяном угаре избил её и изнасиловал. В итоге, не рассчитав силы, несчастную забили до смерти. А после, пытаясь скрыть преступление, закопали за городом. Эту теорию проверяли следователи, однако довести до ума так и не смогли — все подозреваемые скончались один за другим. И привлекать к ответственности уже было некого…       Хэ Юйси поднял голову, окинув взглядом верхние этажи заброшенного дома. В тусклом свете жёлтых фонарей здание походило на огромное чудовище, впавшее в спячку. Не нужно быть гением, чтобы понять, что в этом доме обитал голодный дух. Демонической энергии здесь было столько, что даже ему дышалось тяжело. Охотниками на нечисть могли стать лишь те, кто имеет духовные каналы и способен к самосовершенствованию. Именно поэтому они особенно остро ощущали ту обиду и ярость, которую источали злые духи. Люди, умершие насильственным образом и испытавшие невообразимые мучения, обычно становились лигуями, мстительными и злобными тварями, которые одержимы местью своим обидчикам. Если та девочка… и впрямь встретила столь жуткую смерть, нет ничего удивительного в том, что она не смогла упокоиться с миром.       — Тяжёлая предстоит работёнка, — угрюмо вздохнул Хэ Юйси и зашёл в подъезд.       В доме пахло сыростью, канализацией и прочими нечистотами, о которых он думать не хотел. Люди жили в столь чудовищных условиях многие годы, дожидаясь долгожданного расселения. В темноте почти ничего не было видно, поэтому Хэ Юйси, сложив пальцы в магической печати, зажёг пламя. Золотой огонёк, возникший на его ладони, осветил темноту. Он оглядел трещины на стенах, окинул взглядом лестничный пролёт. Заметил на ступенях темнеющие бурые пятна. Вероятно, здесь и умер один из мужчин… Никто даже кровь не оттёр.       На первом этаже стояла мёртвая тишина, даже ветра слышно не было. Хэ Юйси, предпочитавший не тратить время на бессмысленные поиски, думал, что лигуй сам придёт к нему. Он не имел ничего против хорошей драки — так всегда выходило быстрее. Но, вероятно, призрак ему попался сообразительный. Не спешил показываться на глаза, точно и правда знал, чем ему грозит встреча с опытным охотником.       Устало вздохнув, Хэ Юйси поднялся по ступеням на второй этаж. Здесь было немного светлее из-за уличных огней, свет которых проникал сквозь оконное стекло. Погасив огонь в ладони, он приблизился и глянул на улицу. Затем вытащил из кармана пачку сигарет, достал одну и, щёлкнув зажигалкой, закурил. Иногда лучший способ выманить добычу — позволить ей почувствовать своё преимущество. Хэ Юйси рассчитывал, что ему не придётся бегать по всему дому за этим проклятым призраком. Будет проще, если она выйдет к нему сама.       Но к тому моменту, как сигарета дотлела, а пепел осыпался на грязный пол, ничего не произошло. Хэ Юйси не ощущал ни чужого присутствия, ни угрозы, которую источают все лигуи. Казалось, этот дом и впрямь был совершенно пуст, а люди, некогда жившие здесь, оставили после себя лишь след былой обиды, боли и ненависти. Либо же местный злой дух и впрямь был необычайно терпелив и бдителен, а потому не позволял себе такой вольности, как безрассудное нападение.       Чертыхнувшись, Хэ Юйси смял сигарету о край подоконника и поднял голову, намереваясь сменить место дислокации. Но вдруг увидел в зеркальном отражении окна… тыкву. Уродливая маска с кривоватой улыбкой и вырезанными отверстиями для глаз. Точно такая же, как у того чудика, который просил у него конфет. Нет… это он и был!       Отражение в окне не шевелилось. Даже не дышало будто бы — только смотрело на него из прорезей маски. Хэ Юйси не слышал, как он приблизился. Даже самые могущественные существа не могут настолько хорошо скрывать своё присутствие, а люди — тем более. А этот смог…       Лишь только заметив его, он почувствовал обжигающий холод, иглами впивающийся в тело. Чужая сила, подобно бушующей смертоносной волне, всколыхнулась, обдала ледяными брызгами и тут же стихла.       Хэ Юйси не успел до конца осмыслить увиденное, но тело бывалого охотника отреагировало быстрее, чем разум. Рывком обернувшись, он бросил в сторону фигуры в маске длинную тонкую цепь. Серебряные звенья, вспыхнув в темноте ледяным сиянием увеличились в размере и, словно змеи, обвились вокруг чужого тела. Острые колья на концах цепей глубоко вошли в пол, накрепко пригвоздив пленника к месту. Хэ Юйси знал, что нельзя атаковать, не разобравшись, кто перед тобой. Но даже так он был совершенно точно уверен в том, что перед ним стоял не человек.       Хэ Юйси криво улыбнулся и выгнул бровь:       — Что, одной конфеты тебе мало было? Пришёл требовать ещё?       Тыквоголовый чудик ничего не ответил. Скованный цепями, он даже не дёрнулся в попытке освободиться. Весь его образ казался до ужаса несуразным, точно ожившая карикатура, нарисованная ребёнком. Хэ Юйси во все эти хэллоуинские истории не верил и нечисти не боялся (странно бы было, учитывая профессию), но эта улыбающаяся тыквенная физиономия вгоняла его в состояние, близкое к панике. Лучше уж смотреть на разлагающийся труп, чем на это жуткое подобие… карнавального костюма.       — Ты что, всё это время следил за мной?       Тыква вновь ничего не ответила, решив, видимо, игнорировать всё, что доносилось из чужого рта. Хэ Юйси же почувствовал, как от раздражения вскипела кровь в жилах, а костяшки на пальцах зачесались в красноречивом желании врезать по этой улыбающейся глупой маске. Дёрнув губами в подобии кривой усмешки, он приблизился к подвешенной на цепях фигуре и потянулся ладонью к злополучной тыкве.       — Глянем, что за личико под ней прячется…       Но не успел Хэ Юйси коснуться маски, как вдруг тело перед ним содрогнулось и рассыпалось искрами света. Серебряные цепи с громким лязгом рухнули на пол, более никого не сдерживая. Хэ Юйси в недоумении качнул головой, наблюдая, как частицы света кружились в воздухе, словно светлячки. Не успел он одуматься, как почувствовал движение за спиной и горячую тяжесть чужого тела. Крепкие белые руки с аккуратными длинными пальцами обвились вокруг его шеи, а над ухом зазвучал до омерзения знакомый голос:       — Кошелёк или жизнь, охотник?       У Хэ Юйси вздулись вены на шее от ярости, когда он понял, что стал жертвой очередного розыгрыша этого проклятого ублюдка.       — Лу Фэнгэ, чёртов лис! Жить надоело?! — рявкнул он и, вырвавшись из неприятных объятий, бросил за спину сгусток огня.       Взрывом выбило окно в подъезде, зазвенело разбитое стекло. Дым растёкся по этажу, удушливый и едкий. Но, как и ожидалось, сама цель урона не получила. Тёплый золотистый свет вновь вспыхнул в дымном мареве и по крупицам собрался в высокого и статного мужчину, облачённого в шëлковое тёмное ханьфу, расшитое узорами кленовых листьев. Длинные чёрные волосы струились по спине, не скованные шпильками и заколками, а на красивом юном лице светилась лукавая улыбка. Так лисы улыбались, когда заманивали охотника в капкан, собственноручно им же и установленный.       — Сяо Хэ, какой ты злой, — со смехом проронил Лу Фэнгэ, взмахнув бумажным веером с прикреплённой к рукояти нефритовой подвеской. — Разве тебе не понравился мой костюм? Тыкву я, к слову, сам вырезал! Сегодня же Хэллоуин! Вот я и решил поддержать всеобщее веселье, как это принято у людей. Честно говоря, думал, что ты меня сразу узнаешь…       — Дерьмо твой костюм и твоя тыква, — раздражённо отозвался Хэ Юйси. — Вот уж не думал, что тысячелетний демон-лис, существующий ещё со времён династии Тан, будет заниматься такой дурью, как празднование Хэллоуина. Тебе что, заняться больше нечем?       Лу Фэнгэ, глупо моргнув красивыми лисьими глазами, совершенно искренне признал:       — Да, нечем. Мне было скучно.       «Ну и ну, могущественное бессмертное существо, способное разнести половину Шанхая за пару минут… заскучало и решило нарядиться в тыкву. Смех да и только», — подумал Хэ Юйси, не в силах переварить услышанное.       Лу Фэнгэ был демоном-лисом, который уже давно отрастил себе девятый хвост и обрёл такую силу, что едва ли кто-то смог бы выйти против него и остаться в живых. Несмотря на то, что работа Ведомства по контролю за демоническими существами состояла в убийстве и отлове нечисти, подобной ему, охотники уже давно смирились с тем, что приструнить этого сумасшедшего дурака у них не выйдет. Лу Фэнгэ делал, что хотел, шёл, куда хотел, и когда хотел. Для него не было ни преград, ни правил. Но, к счастью, у него были принципы. Людей Лу Фэнгэ не убивал. В его глазах они походили на муравьёв, за которыми интересно наблюдать время от времени. Нет смысла давить их — человеческий срок и без того лишь мгновение по меркам лисьей жизни.       У Хэ Юйси с этим демоном были давние отношения, тянущиеся из самого детства. Ему было девять, когда родителей, потомственных охотников, убили во время задания. Он, глупый мальчишка, тогда увязался за ними, невзирая на все предостережения. И вслед за родителями едва не стал пищей для злых духов. В ту роковую ночь его спас именно Лу Фэнгэ, по роковому стечению обстоятельств оказавшийся поблизости. Хэ Юйси до сих пор помнил, как острые лисьи когти вонзились в горло нечисти, разбрызгав всюду грязную вонючую кровь. Лицо его тогда было непроницаемым и прекрасным, словно луна в далёких небесах. Когда Лу Фэнгэ опустил глаза, Хэ Юйси увидел в их отражении себя.       — Малыш, ты теперь у меня в долгу. Однажды я взыщу с тебя цену, так что не вздумай до тех пор умирать, — сказал тогда ему Лу Фэнгэ, скаля белые зубы и касаясь окровавленными пальцами детской щеки.       Кто бы мог подумать, что эти слова станут для Хэ Юйси проклятием на всю его недолгую человеческую жизнь. Если бы он знал верный способ, как отделаться от приставучего тысячелетнего лиса, то непременно бы им воспользовался.       — Ну и зачем за мной опять увязался? Ходил бы и дальше свои конфеты собирал, — недовольно буркнул Хэ Юйси.       Лу Фэнгэ в усмешке сощурил яркие глаза. Они у него сияли, словно кусочки янтаря. Приблизившись, лис сложил свой веер и коснулся им чужого подбородка, мягко приподняв голову. Хэ Юйси терпеть не мог, когда столь бестактным образом вторгались в его личное пространство, но прекрасно понимал, что его сопротивление не окажет на Лу Фэнгэ никакого влияния. Только повеселит. Поэтому он, сцепив зубы, стерпел.       Лу Фэнгэ был немного выше, а смотрел всегда столь пронзительно, что нутро сжималось. Казалось, он видел то, что видеть не должен был никто, заглядывал в самые тёмные уголки души, смахивая с них залежавшуюся пыль. Хэ Юйси никогда не нравился этот его взгляд. Его будто бы публично обнажали, не оставляя ни единого секрета за душой.       — Чего тебе, чёртов лис, — глухо и устало пробормотал Хэ Юйси, ощущая нехватку воздуха из-за подобной близости, — давно по лицу не получал?       Лу Фэнгэ в ответ на его недовольство лишь демонстративно хмыкнул. За все годы знакомства он ни разу так и не смог ударить его, хотя из раза в раз отчаянно пытался застать врасплох. Но девятихвостое чудовище просто глумилось над его стараниями, каждый раз приговаривая: «Не переживай, сяо Хэ, в следующий раз обязательно получится». Но в следующий раз не получалось просто потому, что Лу Фэнгэ видел все его движения насквозь.       — Хэ Юйси, ты всё такая же колючка, как и в детстве. Я был столь милосерден, что спас тебе жизнь, а в ответ вместо благодарности получаю одни лишь оскорбления, — фыркнул вдруг Лу Фэнгэ и мягко стукнул кончиком веера по его подбородку. Во взгляде его шевельнулось что-то странное и мягкое, когда он тихо добавил: — Ты что, забыл, какой сегодня день? Кто из нас двоих бессмертное существо, пережившее не один век?       — Сегодня ваш проклятый Хэллоуин, — раздражённо буркнул в ответ Хэ Юйси.       — Сегодня твой день рождения.       Эти слова вызвали в нём странную внутреннюю дрожь. А ведь он совсем забыл о том, что родился 31 октября. Когда некому напомнить о празднике, он перестаёт иметь для тебя значение. Для Хэ Юйси этот день стал всего лишь числом в календаре. Удивлённо раскрыв глаза, он поинтересовался:       — С чего вдруг тебя стали заботить подобные вещи? Бессмертные демоны разве придают значение таким мелочам?       Лу Фэнгэ склонил голову к плечу, окинув его заинтересованным взглядом:       — Демоны не придают, но разве для людей это не важно? Ваша жизнь продлится не более столетия, каждое мгновение имеет смысл.       — В жизни людей слишком много забот и дел, чтобы постоянно думать об этом, — хмыкнул Хэ Юйси, — забудь, я ведь уже говорил, что не отмечаю праздники. День как день, ничего необычного…       Он сделал шаг назад в надежде провести между ними черту. Тело всегда предавало его, когда Лу Фэнгэ столь фривольно врывался в его личное пространство, наплевав на всевозможные правила приличия. Весь этот разговор излишне затянулся. Он прибыл сюда по заданию, поэтому следовало вернуться к работе, а не тратить время на болтовню со скучающим лисом, которому вот уже как сотню лет заняться нечем. Если не уничтожить лигуя, поселившегося здесь, это может привести к очередным трагедиям…       Но Лу Фэнгэ вдруг крепко обхватил его запястье длинными пальцами. Хэ Юйси скривился и возмущённо вздёрнул брови, всем видом демонстрируя своё отношение к очередному непредвиденному физическому контакту. Но не успел он сказать и слова, как почувствовал горячее дыхание на своих губах. Лу Фэнгэ всегда делал то, что хотел, и не спрашивал разрешения. Даже в тех ситуациях, когда следовало это сделать. И прямо сейчас этот проклятый лис целовал его, не ведая ни стыда, ни совести!       Хэ Юйси дёрнулся в крепкой хватке, но почувствовал лишь, как чужие пальцы сильнее сжали запястье. Вторая рука, тем временем, коснулась его затылка и притянула к себе плотнее, не оставляя права выбора. Хэ Юйси почувствовал чужую улыбку сквозь поцелуй и, преодолевая тяжесть в ногах и накатывающее возбуждение, со всей силы вцепился зубами в нижнюю губу Лу Фэнгэ. Неприятный вкус крови осел на кончике языка. Но кто бы мог подумать — проклятый лис даже не дёрнулся, лишь прижался сильнее, не оставляя ни шанса на побег.       Хэ Юйси чувствовал, как от нехватки воздуха кружилась голова и подгибались ноги. Вцепившись пальцами в шёлковую ткань чужого ханьфу, расшитого золотом, он пытался собрать разбитые осколки собственного самообладания. Они целовались не в первый, не во второй и даже не в третий раз. Лу Фэнгэ ещё в день их первой встречи заявил, что однажды непременно выставит цену за его спасённую жизнь. Но Хэ Юйси не предполагал, что платить будет таким извращённым способом. И отвратительнее всего было то, что он шёл у этого хитрого лиса на поводу, позволяя творить с собой все эти постыдные вещи. У него был выбор. Лу Фэнгэ настаивал, но никогда не принуждал.       Однако как бы он не пытался отгородиться от этого, провести между ними черту — ничего не получалось. Стоило ему выстроить стену, как Лу Фэнгэ сносил её одним пинком, пробираясь в его душу с грязными ногами и лукавой улыбкой, за которой таилась сокровищница с секретами. Неважно, сколько раз они проводили вместе ночь, просыпаясь в объятиях друг друга на развороченной постели, Хэ Юйси всё равно не мог понять, что скрывалось в этой красивой голове.       Только дурак поверит лисе. Но, возможно, Хэ Юйси был никем иным, как редкостным дураком. Либо же он, устав от собственного одиночества, выдавал желаемое за действительное. Хэ Юйси не знал и сам себя временами не понимал. И поэтому, сбросив с себя тяжесть сомнений, добровольно прильнул ближе, с жаром отвечая на поцелуй. У него будет время на самокопание, отругать самого себя за слабость он всегда успеет.       В какой момент они оказались возле стены Хэ Юйси и сам не понял. Перед глазами стоял зыбкий туман, губы горели, а сердце колотилось так громко, что закладывало уши. Ватные ноги позорно дрожали, поэтому он со всей силы сжимал в ладонях ткань чужого одеяния в надежде сохранить последние остатки достоинства. Ниже пасть он уже не мог, но пытаться не стоило.       Тихий смешок, прозвучавший над головой, вывел его из оцепенения и подействовал, словно ведро холодной воды. Он раздражённо поднял подбородок, стыдя себя за многое из того, что было сделано, но внезапно столкнулся с глазами, которые пылали, словно фитили свечей. Лу Фэнгэ смотрел на него, как голодная лисица смотрела на сытного зайца, которого ей преподнесли на золотой чаше со словами: «Прошу, угощайся!». Хэ Юйси не знал, нравилась ли ему эта отчаянная одержимость, сокрытая в глубине чужого взгляда, или же она вгоняла его в ужас. Он полагал, что верными были оба варианта.       Но стоило Лу Фэнгэ моргнуть, как это болезненное, жуткое сияние исчезло, уступив место привычной весёлости. Словно и не он пять минут назад набросился на него с поцелуями посреди заброшенного аварийного дома. В котором, к слову об этом, они были не одни…       Но когда Лу Фэнгэ вообще волновало что-либо, кроме него самого. Его настроение было подобно порывам ветра — никогда не знаешь, в какую сторону подует и когда устроит очередную бурю.       Коснувшись своей прокушенной губы, он слизнул выступившую кровь кончиком языка и ухмыльнулся, с прищуром вглядевшись в лицо Хэ Юйси. Ему оставалось только уповать на то, что его лицо было достаточно толстокожим, чтобы не краснеть от стыда под этим пристальным взглядом.       — Ты и правда колючка, сяо Хэ. Зачем кусаться прямо во время поцелуя?       — Нечего ко мне лезть со своими поцелуями. Держи руки при себе, лис-извращенец, — отозвался Хэ Юйси и дёрнул плечом, сбрасывая с себя чужую ладонь, которая всё ещё по-хозяйски касалась его кожи. — Ещё раз сделаешь что-то подобное — хвосты оторву. Все девять.       — Не трогай хвосты, это моя гордость, — фыркнул Лу Фэнгэ, всем видом демонстрируя обиду. — Честное слово, какой ты странный человек. Сначала рычишь и кусаешься, затем сам бросаешься с поцелуями. А теперь и вовсе угрожаешь. И как тебя понять, сяо Хэ?       «Хотел бы я сначала задать этот вопрос тебе», — подумал Хэ Юйси, но вслух говорить не стал.       Он оторвался от стены, всё ещё ощущая лёгкую дрожь в ногах. Возбуждение, прежде накатившее горячей волной, медленно отступало. Ему на мгновение стало стыдно до боли в сердце, но Хэ Юйси поспешил запрятать это чувство куда подальше. Чем больше он будет придавать этому значение, тем хуже. Лучше уж сделать вид, что его это ни капельки не заботит. Как это всегда делал Лу Фэнгэ.       — Надеюсь, что ты повеселился и развеял свою скуку за мой счёт, — недовольно отметил Хэ Юйси, поправляя одежду. — А теперь иди и ищи того проклятого призрака, которого ты наверняка спугнул своим присутствием. Если бы не ты, я бы уже давно избавился от неё.       Лу Фэнгэ глупо хлопнул длинными ресницами, явно не сразу осознав, о чём вообще шла речь. Непосредственность этого существа временами просто поражала. Наконец, осознав ситуацию, демон-лис понимающе промычал и, беззаботно улыбнувшись, заявил:       — А, ты про ту бедняжку, которая бродила по этому дому? Так я её съел.       Хэ Юйси, поперхнувшись, переспросил:       — В смысле съел?       — В смысле поглотил её духовное ядро. А ты что, думал я отобедал ею? Неужели в твоих глазах я такое чудовище, сяо Хэ…              Хэ Юйси хотел было сказать, что от него он может ожидать всего, что угодно, но передумал. Раз уж лигуй исчез, значит, задание здесь окончено. В этом доме сохранилось много негативной энергии, которая в дальнейшем может привлечь другую нечисть, поэтому ему следовало провести ритуал очищения. Можно сказать, ему повезло — не пришлось лишний раз пачкать руки и рисковать своей шкурой.       — В таком случае… благодарю за помощь. Хотя не то, чтобы я просил об этом, — проронил он, не глядя на Лу Фэнгэ. — Не стоит ещё сильнее множить мой долг. Я мог справиться и без твоего участия.       Лис, спрятав улыбку за веером, прищурил глаза и поинтересовался:       — А если мне хочется, чтобы ты всю свою оставшуюся жизнь был передо мной в долгу?       Эта фраза вновь вывела Хэ Юйси из равновесия. Он замахнулся, целясь кулаком прямо в смазливое лицо Лу Фэнгэ, но тот в последний момент, растворившись дымкой, скользнул ему за спину.       — Лис-извращенец, иди собирай свои конфеты, а меня оставь в покое! Ты…       Не успел Хэ Юйси закончить фразу, как вдруг на его голову совершенно беспардонно водрузили… маску в виде тыквы. Все возмущения застряли у него в горле, когда он услышал мягкий смех Лу Фэнгэ:       — Одиночество — это скучно, сяо Хэ. Если не хочешь праздновать день рождения, то отпразднуй со мной хотя бы Хэллоуин.