В линиях его лица

      Сяо Чжань где-то потерял свой скетчбук.       Может, он оставил его дома, под подушкой, или тот вывалился в его спальне из рюкзака. Но всё равно это было плохим знамением. Потому что какова вероятность, что он действительно был дома?       Сяо Чжань с паникой огляделся вокруг и снова сел ровно, чтобы учитель, следящий за учениками по камере, вдруг не решил, что он отвлекался. Он тихо-тихо выдохнул, а затем сделал глубокий вдох.       Нужно было успокоиться.       Это первое.       Вторым же было – вспомнить распорядок своего дня и найти момент, где он мог его потерять.       Сяо Чжань не считал себя рассеянным, наоборот, он бдительно следил и за собой и за своими вещами, потому что такие привычки привили ему родители.       Чжань-Чжань, ты уже взрослый мальчик, и должен хорошенько продумывать каждый свой шаг. Помнить, что за любой новой вещью стоит человек, который потратил на это деньги. А они не зарабатываются просто так, помни об этом, сынок, и береги все, что принадлежит тебе.       И Сяо Чжань всегда помнил об этом.       Скетчбук он купил на деньги, заработанные не своим потом и кровью, и всё же из своих запасов. Сяо Чжань взял себе в привычку понемногу откладывать из тех красных конвертов, что дарили ему на новый год и день рождение. И сделал он это максимально секретно, чтобы никто не прознал об этом.       Сяо Чжань не особо любил делиться своими увлечениями, а рисование стало для него такой отдушиной, что он не желал рассказывать о нём никому из живых. Вряд ли его давно почившие предки, молчаливо наблюдавшие за ним с небес, решили бы его осудить. А вот родители…       Сяо Чжань похолодел от мысли, что скетчбук могла взять мама. Гуи подери. Если это произошло, то дома сегодня его ждёт настоящая взбучка. И нет, родители у него, конечно, были немного строгие, но справедливые: не за рисование он был бы наказан. Вот если бы он рисовал в скетчбуке только одноклассников, птиц всяких, природу разную, да кошек с собаками – никто бы ему и слова не сказал. Точнее, поругали, да, чуть-чуть, и то только потому, что вместо подготовки к гаокао он занимается не пойми чем. Других последствий это не имело бы.       Однако существовали некие страницы...       Он слишком часто рисовал другого человека. Мальчика. Рисовал его, когда тот сидел в столовой и забавно кушал булочки, надувая щёки и одновременно пытаясь разговаривать со своими друзьями. Как тот декламировал стихи и пел с одноклассниками на сцене на концерте, посвященном золотой неделе. Однажды в школе проводили всеобщий день талантов, тогда этот мальчик выступал с танцевальный номером, и Сяо Чжань сначала восхищённо замер над чистой страничкой, потому что невозможно было оторваться от того, как мальчик танцевал. Это было похоже на разговор. Песню. Сяо Чжань почти считывал каждое слово в его движениях, понимал всё, что тот хотел ему сказать.       А потом всю ночь зарисовывал по памяти увиденное в тусклом свете фонарика. Светлые волны волос. Дерзкую ухмылку. Круглые бедра. Некоторые зарисовки не предназначались для чужих глаз.       Сяо Чжань не считал это чем-то плохим. Свою влюблённость не считал плохой. Он ведь не специально подглядывал, тем более не преследовал, просто так выходило, что когда ему хотелось порисовать, Ван Ибо появлялся рядом.       Сяо Чжань вздохнул.       Теперь он был убеждён, что его скетчбук украли. Точно украли, не мог же он его нигде просто обронить!       И кажется, он придумал способ узнать правду. Хотя для этого ему и придётся попотеть.              Он взглянул на свои ладони, с мозолями от карандаша и кистей. Опять вздохнул, сковырнул натёртую кожу на указательном пальце. Наверно, прикасаться такими руками к людям было бы даже слегка странно, и может, неприятно, но он обязан был узнать, где его оказался скетчбук.       Пока не стало поздно.       А для этого он должен использовать свою телепатию. О ней, как и о влюблённости в Ван Ибо, он тоже никому не рассказывал. Да и до сих думал, что это шутка какая-то, не правда. Может, лишь показалось? Не чувства его, а способности.       Всего однажды он использовал их, тогда и обнаружил, когда обхватил лицо мамы, чтобы поцеловать её в лоб, и услышал, действительно, услышал то, о чем та подумала. Он чуть не расплакался от силы её любви к нему, от её молчаливой гордости. С того раза он и не пытался их больше проверять, потому что не находил для этого должного оправдания, лишь пробовал только на себе, но смысл слышать свои мысли, если ты и так их знаешь?       Сяо Чжань сжал кулаки.       «Нельзя допустить, чтобы слух дошёл до Ван Ибо. Он не должен узнать о моих чувствах!»       Времени между уроками не хватало, чтобы суметь отыскать самых главных сплетников. Сяо Чжань решил, что только у них может иметься самая свежая информация, потому что кто бы не стащил его скетчбук, он не с хорошими намерениями это делал.       План был прост и вроде неплох, но только не когда по школе поплыли совсем другие слухи.       – Чжань-Чжань, я не думал, что ты такой охотник до красоток,– фыркнул Да Лун, когда они шли по коридору на следующий день, и глянул на него косо.        Вдобавок к тому, что Сяо Чжань стыдливо втягивал голову в плечи, он ещё чуть не споткнулся.       Девчонки поспешили распространить по всей старшей школе, как он приставал к Цзянь Ли, и теперь практическая каждая что-нибудь выговаривала ему вслед. Никогда Сяо Чжань не чувствовал себя так ужасно. Его обвинили без каких-либо доказательств, из-за простого непонимания! Кто же знал, что, прикоснувшись к руке, он ничего не услышит? И придётся в срочном порядке прощупывать другие места? За обычное касание к щеке он получил такую затрещину, что в ушах до сих пор звенело!       Вот тебе и хороший план!       А самое обидное было в том, что и оправдать он себя никак не мог. Кто же ему теперь поверит? Он даже и не знал: успев вчера прикоснуться и прочитать мысли ещё у несколько кандидатов, было благословением и проклятьем?       – Я просто ищу свою вещь… – пробормотал он, и Да Лун разразился таким громким хохотом, что даже прошедший мимо учитель сделал им замечание.       – Я и не знал, что ты такой извращенец!       Сяо Чжаню пришлось прятать руки под мышками, лишь бы не усугубить ситуацию. Через день конфликт достиг своего пика, и кто-то донёс о его приставаниях учителю Ли, и тот оставил Сяо Чжань после уроков, пытаясь разобраться в произошедшем.       – Ты должен понимать, Сяо Чжань, – развёл руками учитель Ли. – Ты не рассказываешь свою версию событий, поэтому я не могу тебя никак защитить. Здесь уже получается моё не подкреплённое ничем слово против слова толпы. До конца недели ты или разбираешься с ситуацией, или мы отстраняем тебя от занятий.       – Пожалуйста, Ли-лаоши, поверьте мне! – взмолился Сяо Чжань в отчаянии. – Я и не думал приставать к девочкам!       Но учитель Ли только покачал головой. Ситуация была отвратительной. Смертельной. Если его отстранят от занятий, жизнь просто закончится. Его с позором выгонят из дома и откажутся родители, без сомнений! Он и сам от себя в таком случае отказался бы!       Выйдя в коридор, Сяо Чжань упёрся ладонями в стену, опустил голову и застонал.       Гуи бы подрали все эти гуевы способности!       Крик шёл из самого его нутра, но оставалось только тяжело сглатывать, лишь бы подавить эти эмоции.       Ладно.       Всего лишь скетчбук.       Всего лишь слухи.       Он справится...       – Справлюсь же? – тихо спросил он вслух, и аж подпрыгнул, когда рядом раздалось:       – Чжань-гэ обязательно со всем справится, даже не сомневайся.       Ван Ибо собственной персоной стоял рядом с ним. Его глаза были прищурены от хитрой улыбки, которая делала его щеки ещё круглее. Сяо Чжань буквально размяк от одного только его вида.       Ван Ибо сжал кулаки, поддерживая его.       – Ты разве не слышал, какие слухи обо мне ходят? – буркнул Сяо Чжань и тут же прикусил язык. Гуи подери, к нему пошёл Ван Ибо, а он его прогоняет? Он сошёл с ума или что?       – Слышал, – кивнул Ван Ибо, затем схватил его руку и приложил к своей щеке. У Сяо Чжаня мгновенно загорелось лицо. Нет, какого гуя этот мальчишка творит, он тоже сошёл с ума?! – Говорят, ты лапаешь всех подряд, но до меня, видимо, так не дошёл. Какая жалость!       У Сяо Чжаня аж слюна стала вязкой. Рука Ван Ибо была такой горячей, а щека такой желанной, что он еле сдерживал себя, чтобы не погладить её. Гуи подери.       «А ещё я в курсе, что ты ищешь свой скетчбук», – Сяо Чжань широко распахнул глаза, понимая, что услышал чужие мысли. Ван Ибо прикрыл глаза и притёрся к его ладони.       «Только ты не там его ищешь».       – Я-я… Не-е понимаю…       «Ты рисуешь меня слишком красивым».       Сяо Чжань беспомощно посмотрел на его кругленький нос и пушистые ресницы. Что значит «слишком»? Ведь Ван Ибо был невероятно красивым! И его умение рисовать никоем образом не могло передать эту красоту!       «Нежную красоту», – добавил он, и Ван Ибо приоткрыл глаза, которые поблёскивали.       «Я забрал твой скетчбук себе».       Сяо Чжань сумел только раскрыть рот в молчаливом вопросе.       «Что? Почему?!»       Не успел он даже запаниковать, как Ван Ибо мысленно заговорил:       «Потому что хочу, чтобы этот скетчбук был моим. Потому что я слышу твои мысли так часто, что не могу после спать. Потому что я не хочу, чтобы тебя отстранили от занятий, так как не собираюсь умирать от тоски без тебя».       – Ты же можешь меня просто поцеловать, да? – одними губами смущённо спросил Ван Ибо.       Кто Сяо Чжань был такой, чтобы ему отказать?       Гораздо позже, держа ладонь Ван Ибо в своей, Сяо Чжань подумал, что, наверное, изобразить мальчишку правильно так и не смог.