Честность

Это было довольно странно. В смысле, Санс уже даже не мог вспомнить последний раз, когда ему ничего не снилось. А здесь - абсолютная пустота. Плюс обычно возвращение в сознание сопровождалось адской головной болью - какая-то странная акция, он получал похмелье без выпивки - но в этот раз его просто... вытащило наружу? это было довольно сложно объяснить. Постепенно зрение становилось все более и более четким. Да ладно. В этот раз совсем без мигрени? Он что, выиграл в какую-то лотерею? Папирус суетился возле шкафа - судя по всему, продолжал пересортировывать какие-то свои вещи. Кажется, он раскладывал их по-другому уже в двенадцатый... или пятнадцатый... раз. Опять же, если память не обманывает, а она ведь только этим и занимается. - хэй, - Санс взмахнул рукой, привлекая к себе внимание. Движение далось неожиданно легко - чувство такое, будто с рук наконец сняли гири. Как свобода после долгого, долгого, долгого бега с утяжелителями. - О, ты проснулся! - Папирус резко развернулся, отложив работу, - Что-то ты сегодня рано, - он подозрительно сощурился, и Санс прыснул. - ну если "рано" в твоем представлении это "раньше двенадцати", то... - Нет! - Папирус замотал головой, - Ты сегодня действительно рано! Рассвет был всего два часа и... - он потянулся к телефону, чтобы посмотреть время, и что-то быстро высчитал в калькуляторе, - ...двадцать семь минут назад! Хотелось возразить, что зимой светлеет поздно, а раз уж они живут в вечной зиме- -точно. Двухъярусная кровать. Общая комната. Папирус сортирует свои носки по цветам, потому что они теперь на новом месте. За окном поют птицы. Лето. Они снова наверху, а? Ну, значит, надо действовать соответствующе обстановке. Подъем с кровати дался легче обычного. Нет, конечно, легкое головокружение никуда не исчезло - потому что садиться и вставать нужно ме-е-е-едленно - но это бы вызвало у Папса ненужные беспокойства, поэтому идеальный вариант - легонько соскакивать с кровати, игнорируя черные пятна, пляшущие перед глазницами. "Где мои семнадцать лет", а? ...а кстати, сколько ему? вроде немногим больше. Ну да ладно, так даже смешнее. [Идиотская идея: поинтересоваться у Папируса, сколько ему лет] [потом жаловаться на ранний склероз или что-то типа того] [ага, отличный план - напугать брата с утра пораньше!] ["дорогой младший братишка, не напомнишь, сколько лет я живу на белом свете?"] Как бы то ни было. Санс опустился на колени рядом со своей коробкой. Не так уж много вещей, а? [зачем утруждаться, собирая вещи в дорогу, если они все равно здесь ненадолго?] [не думай - не думай - не думай] Нужно было - хотя бы ради брата - начать делать вид, что жизнь движется дальше. И возможно в таком случае чудо... [не надейся] -да, что-то он размечтался. Какая наглость для старой свалки! Тем не менее. Санс заглянул в коробку - он уже не помнил, что именно решил взять с собой в этот раз - и вытащил оттуда завязанный целлофановый пакет, куда, судя по всему, запихнул одежду. Только летнюю - брать с собой теплые вещи не имело смысла, ведь зимы на Поверхности они все равно не дождутся- А вот и первая проблема: его собственные руки в прошлом завязали этот мешок достаточно добросовестно, чтобы он не мог его развязать. Так. Нет, конечно, он мог понять - ну - самого себя, то, что он когда-либо вообще решился бы разобрать свою коробку, было маловероятным, но тем не менее... серьезно? он не может одолеть узел, который сам же завязал? его одолел пакетик? Это какой-то новый уровень ничтожества. - Давай помогу? - Папирус протянул руку, предлагая забрать назойливую нерешаемую своими силами проблему. - да уж нет, изволь, я сам, - ладно, черт с ним. Оставив безуспешные попытки развязать пакет, Санс попробовал его разорвать - если у него и на это не хватит сил, это будет просто- -впрочем, пакет разорвался, и из него сразу выпало несколько вещей. Ладно, когда они отправятся обратно в Подземелье, от него никто не потребует снова собирать вещи, не так ли? так что не велика потеря. Папирус недовольно фыркнул - да, он любил, чтобы все было аккуратно, но тут немного... немного другая ситуация. - извини, - Санс начал собирать выпавшие вещи, отложив вспоротый пакет. Сам не зная, из-за чего, старался не смотреть брату в глаза, - боюсь, судьба того пакетика завершилась трагической РАЗВЯЗКОЙ- - Угх, ты невыносим! - Папирус всплеснул руками, из-за чего порядок среди аккуратного рядочка свежеразложенных носков был нарушен. Ну что ж, похоже, он здесь надолго. - прости-прости, больше не буду, - Санс вновь занялся своими пожитками. Схватил первую попавшуюся вещь - оказалась футболкой с сонным котенком. Кажется, подарок Папируса на очередной день рождения. Ладно, что там с ней нужно делать? Спустя несколько попыток - правая рука все еще плохо его слушалась - ему наконец удалось создать видимость аккуратно сложенной футболки, после чего она отправилась на свою полку в их общем шкафу. Вот и первая его вещь там. Будто признание: да, они переехали. Как будто бы навсегда. - Кстати, ты молодец, - неожиданно заговорил Папирус, не отрываясь от работы. В этот раз, кажется, он раскладывал носки не по цвету, а делил на группы по узорам, и теперь мучался над парой в клетку - не знал, куда их положить: к группе "в вертикальную полоску" или к группе "в горизонтальную". - ты о чем? - говоря откровенно, похвала была последним, что Санс ожидал услышать... да от кого угодно. Теперь это напоминало какой-то бредовый сон - черт, а что если так оно и было - ну да, поэтому голова и не болела - он просто еще не проснулся - как наивно было надеяться, что- - Ну, ты в целом не очень... - Папирус замялся, наконец определив ту пару носков в новую, отдельную кучку, - ...не очень стремишься заботиться о себе, как-то так, - ох. Так они обсуждали это. Повисла неловская пауза. Санс отчаянно пытался сделать вид, что крайне занят распихиванием каких-то тряпок - он не особенно вглядывался, даже не пытался понять, что именно это было - по полкам. - Блин, поверить не могу! - Папирус выглядел... так, будто изображал недовольство. И в то же время, оно было вполне искренним. Это было странно - почти так же странно, как слышать от него - ну - "ругань", - Великий Папирус не может подобрать слов! Удивительно! - и он снова всплеснул руками, на этот раз, правда, не задев аккуратные стопочки. - ну, чтобы что-то подобрать, - Санс не очень-то представлял, к какой шутке это можно свести, - наверное, нужно наклониться... - браво, это официально худшая шутка сезона. Он пробил очередное дно. - Так или иначе, - Папирус проигнорировал каламбур. Ага, то есть он настроен серьезно. Санс зацепился за принт на очередной футболке - стоп, это была та же самая - зачем он ее вынул? - ай, ладно. Под котенком надпись - "не буди во мне зверя". Во сне он не смог бы читать, так? - Я не думал, что ты проснешься так рано... и вообще решишь заняться вещами - ну, без внешнего стимула, - он сощурился, намекая, что как правило без "стимула" (в простонародье, к которому Санс себя относил - хорошего пинка) в этой конкретной комнате не делалось ничего. Ну, спорить с этим было глупо и бессмысленно, - Особенно, ну... ну, после вчерашнего. Санс в последний момент прикусил себе язык, чтобы не поинтересоваться, а что, собственно, произошло вчера. Это было бы странно даже по его меркам - так, учитывая тон Папируса, он явно где-то напортачил... но в этот раз серьезно. Ну, то есть, серьезнее, чем обычно. Что он сделал? Забыл про его день рождения? Сорвался на мелкой? Проболтал что-то, думая, что они "все равно не вспомнят"? ...причинил кому-то боль? Что он сделал? Что могло так расстроить Папируса? Чем бы это ни было - сейчас нужно аккуратно прощупать почву, заняться самобичеванием можно как-нибудь попозже. Разобраться в ситуации, а потом по возможности возместить ущерб... если, конечно, он не сделал ничего непоправимого. - прости, - Санс сцепил пальцы, уставившись в шкаф перед собой. Как хорошо, что у них дверцы изнутри зеркальные - можно незаметно следить за реакцией брата, не рискуя пересечься с ним взглядом. Папирус замер. Плохой знак. Что бы он ни сделал, простых извинений было недостаточно, - правда, прости, пожалуйста, - поднятая рука замерла. Можно ли вообще ему было теперь класть руку Папирусу на плечо? Может, он теперь вообще не имел права находиться с ним в одной комнате... - мне очень жаль, я... - Санс, - голос брата был сухим и трескучим. Папирус прочистил горло, - ты... помнишь, что произошло вчера? Вот он и попался. Ну что, танцор, встаньте в первую позицию. Сейчас вам придется серьезно потрудиться. - ну, знаешь, - он дернул плечами, будто показывая неуверенность, - как бы... давай не будем об этом, лады? я виноват, и если я могу что-нибудь... - Санс, - Папирус схватил его за плечи и развернул к себе. В его глазах было столько... беспокойства. Что он наделал? что он наделал?! - пожалуйста, ответь честно. Ты помнишь, что вчера произошло? [Продолжай врать, Мусорка] [Это все, на что ты когда-либо будешь способен] - а, ну, хах, - не смотреть брату в глаза, не смотреть в глаза... - ну конечно! - Санс попытался улыбнуться, но вышло даже более жалко, чем обычно. Он сдавал позиции, код красный, он сдавал позиции- Папирус выглядел... Санс не мог толком прочитать. Он был растерян, расстроен, взволнован и будто разочарован чем-то. Выглядело так, будто он не злился на Санса, а волновался о нем - что произошло? что он разболтал? сколько он знает? и о чем? О сбросах? О Душе? что он видел? - Пожалуйста, не ври мне, - голос брата звучал... треснуто. Будто он был готов вот-вот расплакаться, - мне больно, когда ты так делаешь, - Папирус резко притянул Санса к себе, заключив его в объятия. Это... это было неожиданно, и чужие прикосновения как всегда были удушающе-жгущими, но... но ведь это был Папирус, правда? - Пожалуйста, не надо больше врать, хорошо? - Папирус всхлипнул. Санс не знал, имел ли он право обнять его в ответ, но... к черту, он должен был. Он был обязан утешить брата хоть как-то. - Те... те плохие люди, - Папирус сбился, - они тебя больше не обидят. Ты не должен врать, чтобы защитить меня, правда. Господи, что бы он ни разболтал... этого явно было слишком, слишком много. - Я не позволю, чтобы кто-нибудь снова... - Санс уткнулся носом брату в плечо. Он ощущал себя невероятно... маленьким. Особенно по сравнению с Папирусом. Особенно сейчас. И, говоря откровенно, сил сопротивляться, врать и натягивать улыбку у него не было. Если никто не увидит, можно позволить себе эту временную слабость, правда же? - Я никому не дам тебя в обиду, обещаю. Больше никогда. Санс не понимал, что чувствовал. В конце концов, он никогда не был достаточно хорош в... ну... во всей этой эмоциональной каше. Особенно когда дело доходило до него самого. Одно дело - определить, насколько потенциальный путешественник во времени близок к нервному срыву, и совсем другое - понять, что он испытывал, когда находил на снегу такое знакомое, красное- -ведь это не имело значения, не так ли? - Я смогу защитить тебя. Я никому больше не позволю, - Папирус запнулся, будто вспомнил что-то... что-то слишком конкретное. Слишком четкое. Что-то, чего он не должен был помнить и знать. Что-то, от воспоминаний и знаний о чем Санс не смог его защитить, - причинить тебе боль, хорошо? [слабак] [отвратительно эгоистичный слабак] [Затягиваешь в наши игры посторонних, Мусорка?] [01C?] [Комедиант?] [Ты же знаешь, что это плохо заканчивается] Идите к дьяволу, вы трое. Да, он был слабаком, эгоистом, трусом, размязней и так далее, далее, далее. Он не отрицал. Но если и был смысл куда-то идти, то только вперед. Если уж время замкнуло на самом себе, то он точно не должен был подыгрывать, притворяясь хомячком, бегающим в колесике. Баста! хомяк берет отпуск. Хомяк устал и ему переломали все лапки. Он отказывается бежать дальше и покидает колесико. Идите к черту - к черту - к черту. [Ты никогда не мог позаботиться ни о ком] [Ты всех подвел, Мусорка] [Брата, дитя, маму... принца] Всплыло странное воспоминание: зареванный испуганный Азриэль, склонившийся над ним, говорит что-то нелепо-успокаивающее, предлагает помощь. Бедный ребенок. Кажется, он заставил его изрядно поволноваться - - кстати говоря, это ведь то, что произошло вчера? Объясняет ночь без кошмаров и пробуждение без головной боли. Бедный ребенок. Чертовски сильный и талантливый ребенок. Он - слабак. И он устал прикидываться сильным. А еще хотел верить ребенку, хотел верить в счастливый конец, в остановившееся колесо сюжета, в некоторую свободу, в возможность двигаться дальше - пожалуйста, дайте ему поверить. Не отбирайте эту надежду. Пожалуйста, оставьте куклу в покое. Бросьте его в коробку с игрушками и забудьте там навсегда. Позвольте быть слабым, разбитым, беспомощным. Не требуйте от него больше ничего. Он устал. Дайте ему отдохнуть. И если ради этого он должен был раз в жизни сказать правду, то почему нет?