Светлая полоса

Уилл прошмыгнул под носом у стайки старшеклассниц и скрылся за живой изгородью, надеясь, что те не успели его заметить. Притаившись за обвитыми плющом железными прутьями, он огляделся по сторонам: должно быть, его нечаянно занесло на чей-то внутренний двор. Однако особняк, на территории которого он очутился, скорее всего пустовал уже долгие годы. Окна были заколочены досками, клумбы с увядшими цветами в безжизненном саду поросли сорняками. — Прошу, Элис, идём со мной! — Раздался жалобный шёпот всего в нескольких метрах от Уилла. Тот вздрогнул, но не решился сдвинуться с места, дабы ненароком не привлечь к себе внимание. — Нет. — Другой голосок, уже принадлежавший девочке, звучал упрекающе. — На что ты вообще надеешься? — Мы с тобой могли бы сбежать отсюда, и они больше нас не тронут. — Настойчиво умолял мальчишка. — Ты ведь знаешь, я смогу нас защитить! Уилл готов был поклясться, что после этих слов девочка скривилась. — Ни за что. — В её тоне отчётливо слышался страх. — Тогда хотя бы не рассказывай ничего отцу. Обещаешь? Ничего не ответив, девочка развернулась и побежала обратно к дому. По всей видимости, Уилл ошибся и он всё-таки не был заброшен — стало быть, семья с двумя детьми совсем недавно сюда въехала и ещё не успела привести старинное здание в приличный вид. Решив, что опасность миновала и ему наконец представился шанс незаметно выскочить за ограду, Уилл осторожно поднялся с холодной земли. Он собирался вернуться назад, в лес, где ночевал последние несколько дней, чтобы как следует обмозговать реализацию плана, ради которого он проделал такой долгий, с позволения сказать, путь — туда, где через двадцать с небольшим лет будет построен Замок Байерсов. Единственное мало-мальски знакомое ему место в чужом мире, где он то и дело испытывал премерзкое ощущение дежавю. — А ты ещё кто такой? Резко обернувшись, Уилл увидел перед собой подростка, одетого по всем стандартам американской моды пятидесятых. Слегка отросшие волосы выбивались из укладки, распухшие глаза всё ещё блестели от слёз, которые он старательно вытирал рукавом клетчатой рубашки. Сейчас он смотрел на Уилла не то вопросительным, не то рассерженным взглядом, явно не ожидая того, что кто-то мог застать его в таком виде. — Я… — Запнулся Уилл, не зная что можно было ответить, не спалившись случайному школьнику наиглупейшим образом. “Хорош герой”, мысленно упрекнул себя он. — Я Уилл Б… Уиллер. Уилл Уиллер. — Дай угадаю, тебя в этой школе тоже недолюбливают, да? — Его голос смягчился, стоило ему поближе рассмотреть Уилла, запыхавшегося и потрепанного после двух суток лесной жизни. Неловко улыбнувшись, Уилл отряхнул волосы от сухой листвы и машинально кивнул. Раз его всё-таки застали врасплох, значит — нужно любыми способами выкручиваться. Тем более если для этого даже не пришлось прибегать ко лжи как таковой: чего только ему ни посчастливилось пережить в старшей школе Хоукинса в своё время. — Может, пройдёмся? — Предложил мальчишка. — Поверь, я понимаю тебя как никто другой. Что ж, одна прогулка с таинственным незнакомцем едва ли сможет пошатнуть мир, кто бы что ни говорил об эффекте бабочки. — Меня, кстати, Генри зовут. — Представился он, протянув руку, — Генри Крил. “Генри.” Это имя эхом пронеслось в его голове, заставив сердце пропустить удар. — Ты чего так уставился? — Генри нахмурился, встретившись взглядом с остекленевшими глазами Уилла. — Ах да, как я мог забыть — обо мне ж весь город распускает слухи один невероятнее другого уже года четыре как минимум. — Ядовито подметил он, покосившись на дорогу за оградой. Там было спокойнее, чем в современном Хоукинсе; ни тебе машин с едким шлейфом выхлопных газов и громкой музыки, ни оравы детей. Но именно это и казалось Уиллу таким неестественно жутким. — Я на такое не ведусь. — Уилл помотал головой, спеша заверить Генри в своей непричастности к чересчур мнительным горожанам и их глупым сплетням. — Более того, как ты уже мог заметить, я и сам — изгой номер один, которому приходится прятаться по чужим дворам. — Не поспоришь. — Рассмеялся Генри, а затем жестом указал в сторону леса. Лихолесья, как десятилетия спустя его будут звать Уилл и компания. — Пойдём. Если, конечно, не боишься. — Добавил он, и в его глазах блеснула озорная искорка. Они быстро пересекли участок особняка Крилов и вышли на опушку. Чем дальше они заходили, тем больше погружались в лесной полумрак; солнце спряталось за высокими кронами. Уилл шагал позади Генри, стараясь не выдать своему спутнику того, как всё внутри болезненно сжималось от напряжения, а сердцебиение теряло ритм. Разумеется, он не мог не думать о плане, о том, зачем именно он нарушил границы времени и пространства. О жертве, которую ему придется принести в этот день и о невинной крови, которая неизбежно прольется. — Сейчас мы поднимемся, и будем почти на месте! — Радостно оповестил его Генри, когда они остановились у скалистой возвышенности. Дальше по склону лес становился гуще, и Уилл совсем не припоминал этого места; похоже, раньше (или правильнее сказать — “позже”?) он никогда не оказывался так далеко. — А куда мы идём? — Поинтересовался он. — Доверься мне. Уилл пожал плечами и вздохнул, понимая, что путей отступления уже не найти. К тому же, раз уж жертва, — его пробирала дрожь каждый раз, когда он думал о Генри в таком ключе, — сама пришла к нему в руки. С тех пор, как ему повезло выбраться из Изнанки, в его сердце прочно засела кровожадная злоба, — будто в наказание за то, что он посмел сбежать, ускользнув от призрачных щупалец. Пока он предавался безрадостным размышлениям о долгой и изматывающей борьбе с тьмой внутри себя, он успел отстать от Генри, который снова вырвался далеко вперёд. Он шёл лёгкой походкой; насвистывал какую-то мелодию и оглядывался почти на каждое дерево, как будто что-то искал. Уилл заметил, как из походной сумки, которая болталась у него на плече, торчала толстенная книга: кажется, с изображением паука на твёрдой обложке. Затем он наконец остановился, и тогда Уилл тоже обратил внимание на небольшую красную ленточку, привязанную к ветке. — Не так давно я нашёл здесь чёрных вдов. Точно такие же были в нашем доме, но отец решил, что они — вредители, а сестра вообще до ужаса боится пауков, поэтому было решено заколотить люк в полу, откуда они пришли. — Генри рассказывал об этом с явным недовольством. — Не понимаю, как их можно не любить. Каждый раз, когда речь заходила о членах семьи или любых других людях, Генри становился невероятно мрачным, — показалось Уиллу, — но о природе, и в особенности о пауках, он говорил с неподдельным энтузиазмом. К сожалению, монстр, с которым Уиллу и команде пришлось сражаться в День независимости, напрочь отбил у него всё уважение к паукообразным. Тем не менее, сейчас он всё равно заинтересованно разглядывал маленького чёрного паучка с красными пятнами, который сидел на листочке. — Только аккуратнее, — предупредил Генри, — они ядовиты. Сами по себе совсем не агрессивны и никогда не нападают первыми, но могут и укусить, если их вынудят. Казалось бы, такие маленькие, а всё равно в силах постоять за себя, когда кто-то хочет причинить им вред. Пожалуй, нам, людям, есть чему поучиться у чёрных вдов. — Задумчиво произнес он. Они прогуливались всего в нескольких метрах от края небольшого обрыва; солнечные лучи заливали все вокруг, близилось к закату. Осенью темнело быстрее, и готовящееся к сумеркам пурпурное небо вызвало у Уилла неприятные ассоциации с перманентно алым небом Хоукинса восемьдесят седьмого, нависшим над городом подобно преисподней. Честно говоря, ему совсем не хотелось домой, — особенно теперь, когда ценой возвращения могло стать циничное убийство пока еще невинного существа. Нэнси предупреждала его, что внешность Генри может показаться обманчивой, и за маской дружелюбия может скрываться настоящий монстр, но Уилл начал подозревать, что она могла ошибаться, и реальность была гораздо сложнее. В конце концов, не просто так он наткнулся на него так быстро, словно сама судьба велела не торопить события и присмотреться к будущему разрушителю миров повнимательнее. — Генри, — обратился к нему Уилл, — кем была та девчонка, с которой ты говорил, прежде чем наткнулся на меня? — Элис? — Переспросил Генри. — Сестра моя, чтоб ей неладно было. Понимаешь ли, в нашей семье… скажем так, не всё так безоблачно, как могло бы показаться. — Заметно, иначе вы бы не заколотили окна. — Перебил его Уилл, после чего Генри сначала обескураженно замолчал, а затем рассмеялся. — Мои родители считают меня чокнутым, что на мой взгляд, совершенно несправедливо. С тех пор, как мы переехали сюда несколько лет назад я будто сам не свой. — Признался он. — А вот люди, которые называют себя моей роднёй, ничуть не изменились. Отец, как вернулся с войны, постоянно пьёт, мать с ним скандалит, а мы с Элис… до нас никому нет дела. В памяти Уилла резко вспыхнула неприятнейшая картина: он плохо помнил Лонни, — человека, по несчастливой случайности приходящегося ему родным отцом, — однако каждое из туманных воспоминаний об их с Джойс ссорах до сих пор давало знать о незаживших душевных ранах. Если бы не старший брат, которому пришлось самоотверженно пожертвовать собственным детством, чтобы обеспечить его Уиллу, он бы, наверное, свихнулся гораздо раньше. — Дай угадаю, твой отец тоже выражался о тебе словами, которые в приличном обществе произносить не следует? — Мрачно хмыкнул Уилл, обернувшись на собеседника. Тот теребил в руках шишку и глядел куда-то вверх, на сдвигающиеся к яркому солнцу тучи. — А то. В глубине души я понимаю, что ему тяжело осознавать, что его сын никогда не пойдет по его стопам. Когда он называл меня “очень чувствительным юношей”, то скорее всего хотел сказать “слабак”, просто побоялся испортить репутацию семьи перед своим снобами-дружками из светских кругов. “Уилл — чувствительный мальчик, с ним нужно быть осторожнее”, — сказала однажды Джойс. Уилл понимающе кивнул и принялся рассказывать уже о своей семье: Джонатане, который научил его заглушать боль с помощью музыки, заботливой, пусть и слегка нервной Джойс и любимой сестре. О которой, конечно, не смог рассказать практически ничего; лишь добавил, что она была крайне необычным человеком. — А ведь мы похожи. — Заключил Генри, когда дослушал рассказ Уилла, периодически вставляя свои комментарии, — мы могли бы сбежать вместе но ты, наверное, не захочешь оставлять своих. — Почему же? — Пожал плечами он, вызвав недоумение на лице собеседника. Ему всё меньше хотелось возвращаться к изначальному плану. — Вовсе нет. Они мне дороги, как и я им, но думаю что мне пошло бы на пользу провести немного времени с кем-то, кто, как ты уже успел подметить, так похож на меня. — Здорово! — Тут же оживился Генри. Уилл нашёл весьма милым то, как загорелись его глаза, когда он ответил ему согласием. — Мы могли бы творить столько прекрасных вещей вместе. — Например? — Рванём в Индианаполис! — Предложил он, активно жестикулируя. — Я постараюсь поступить в Университет штата Индиана, а ты сможешь начать карьеру художника. Обещаю, мы не пропадём: у меня есть план. По крайней мере, на первое время. — Но откуда ты знаешь, что я рисую? — Разумеется, Уилл догадывался. В его рюкзаке осталось несколько листов с зарисовками, которые он сделал от скуки за первые дни пребывания здесь, и зная способности Генри, он вполне мог незаметно открыть рюкзак и успеть изучить его содержимое. — В скором времени ты обязательно поймёшь. Уилл лишь улыбнулся с лёгким прищуром. На несколько минут между ними повисло молчание. Не напряженное, даже наоборот — тёплое. Меж тем, тучи всё сгущались, заполняя собой темнеющее небо. — Эй, Уилл, — Генри легонько коснулся его плеча, вырвав из раздумий. — А ты веришь в магию? — Заговорщическим тоном спросил он. Уилл замешкался. Они сидели на склоне, укрытые тенью раскидистых сосен, и несколько минут молча наблюдали за рекой, которая тонкой голубой нитью текла далеко внизу. — Ещё как верю! — С энтузиазмом закивал Уилл, вспоминая юного себя, который определённо ответил бы на такой вопрос утвердительно, даже если бы слыхом не слыхивал о потайных измерениях, монстрах и путешествиях во времени. — Иногда мне кажется, что эльфы и драконы, прям как в “Хоббите”, до сих пор живут где-то среди нас, просто мы их не замечаем. — В чём-то ты не ошибаешься. — Улыбка не сходила с его губ, а лишь стала ещё шире. — Волшебники, как Гэндальф, тоже существуют, и могут оказаться гораздо ближе, чем тебе казалось. Уилл мог догадываться, что сейчас произойдет, поэтому заранее приготовился изобразить удивление. И ужас, когда он, вполне вероятно, сотворит нечто отвратительное — по крайней мере, именно таким ему представлялся Генри Крил. Не знающим жалости, играющим чужими жизнями, словно кошка с загнанным в угол мышонком. Даром, что этот смышленый юноша с живым интересом к природе и миру вокруг совсем не походил на глупого и жестокого ребёнка, в карикатурной манере описанного ему Нэнси. Генри подошел к ближайшему дереву и опустился рядом с ним, перебирая траву, будто пытаясь что-то найти. Только сейчас до Уилла донесся слабый писк, исходящий, должно быть, от птенчика, которому не повезло выпасть из родного гнезда. Заметив, как Генри осторожно, чтобы ничего не повредить, берёт его в руки, Уилл закусил губу от волнения и притаил дыхание. — Смотри. — Прошептал тот, и устремив сосредоточенный взгляд исподлобья на развесистую крону, где было свито гнездо, он вскинул другую руку и птенец начал подниматься ввысь, словно того тянули невидимые ниточки откуда-то сверху. — Ого… — Только и смог вымолвить Уилл. Он часто видел, как Одиннадцать использовала свои способности, — особенно сейчас, когда они проходили бок о бок битву за битвой, — но менее впечатляющими они от того не становились. — Мы должны помогать маленьким и беззащитным существам, если у нас есть на то силы. — Мягко рассудил Генри, когда Уилл встал рядом с ним. — Среди людей, привыкших рушить гармонию живой природы, всегда будь тем, кто… Он замер, заставив птенца повиснуть в воздухе в нескольких сантиметрах над гнездом. Его тон похолодел, а зрачки начали стремительно расширяться, затмевая собой тёплый оттенок карих глаз. — …возьмет над ней контроль. — Голос понизился; стал гортанным, звучащим гулко, словно его обладателя вдруг подменили. Кровь ударила в виски. На секунду Уилл впал в ступор, глядя как Генри, — или тот, кто выдавал себя за него, — медленно поворачивает кисть, готовясь свернуть птенцу шею. — Ты этого не сделаешь. — Твёрдо заявил Уилл, который довольно быстро пришёл в себя и схватил Генри за руку. А вот и он, старина Истязатель разума. Конечно, как он сразу не догадался: ведь именно это создание наделило Генри даром, желая взамен получить его безраздельную верность и превратить в своего преданного солдата. Потревоженное олицетворение иного, непостижимого человеческому уму измерения, решило наказать весь род людской за маленькую оплошность власть имущих, что по глупости выпустили его в мир. И если Уилл смог остановить его тогда, то непременно сможет и теперь. — Посмотри на меня. — Он произносил каждое слово чётко, но аккуратно, чтобы не спровоцировать одержимого и достучаться до его хрупкого сознания за завесой тени. — Я знаю, что ты где-то там, пожалуйста ответь мне. — Не мешай мне! Искажённый рык, который вырвался из его горла, казался Уиллу таким знакомым, что по телу пробежала волна мурашек. Он звучал болезненно, неестественно, — подобно монстру, но никак не человеку. Не Генри, который всего час назад увлеченно рассказывал ему о “милых паучках” и мечтал о карьере арахнолога в Университете штата Индиана. — Можешь орать на меня сколько хочешь, но я тебя не отпущу. — Уилл помнил, что одними словами Истязателя не прогнать, но можно заставить его отступить хотя бы ненадолго, тем самым выиграв время. — Мы действительно похожи, и даже больше чем ты думаешь, поэтому не думай, что я дам какому-то говорящему сгустку чёрного тумана контролировать тебя. Сопротивляйся, ибо ты даже не представляешь себе, каким сильным ты можешь быть. — Он сам не заметил, как тоже сорвался на крик и тряс застывшего Генри за плечи. — …Уилл? — И вновь мягкий, слабеющий голос. Многострадальный птенчик наконец упал в гнездо, а Генри, успев стереть с губ привычную струйку крови, без чувств обмяк у него на руках. Выходит, Векна, хтоническое воплощение зла, Саурон реального мира, всё это время и являлся мышонком, которого загнали в угол. Уилл не понаслышке знал, как стремительно тебя покидают силы, когда ты становишься сосудом для Истязателя; и судя по тому, что никто до сих пор не пытался “выжечь” его из Генри, он отступил лишь на время. Всё ещё прячется где-то внутри, пусть усилием воли ему и удалось отогнать монстра и вернуть контроль над своим разумом. Он уложил Генри на траву и коснулся рукой его лба: тот был страшно холодным, почти ледяным. Уилл не знал, что ему чувствовать — то ли злость за то на тех, кто годами оставлял бедного ребёнка на произвол судьбы, даже не беспокоясь за него, то ли винить самого себя. За то, что едва не стал одним из них прикончив себе подобного и сделав Истязателя, тем самым, еще сильнее, ибо после собственноручно пролитой крови тьма в сердце окончательно взяла бы верх. К счастью, он оказался гораздо сильнее и не позволил себе этого сделать. — Они пришли за мной, да? — Немного времени спустя Генри наконец очнулся. Его голос всё ещё звучал хрипло и разбито, но по крайней мере он жив, что уже хорошо. — Где я? — Тише, тише, — успокоил его Уилл, поспешно накрывая найденным в рюкзаке одеялом. Слегка грязным, после того, как он спал под ним на сырой земле, однако успевшим высохнуть за несколько дней. — Никто за тобой не пришёл, я всё ещё здесь. Не двигайся и отдыхай, а план побега будем придумывать когда тебе станет лучше. — Почему ты не убежал? — Генри привстал на локтях и неверяще уставился на него. — Доктор Бреннер говорил, что во время пробуждения Обратной стороны я опасен, и… обезвреживал меня. — Что значит “обезвреживал”? — Возмутился Уилл. Он был наслышан о печально известном докторе Бреннере, относившемся к своему маленькому питомнику супергероев как к подопытным крысам, с которыми можно делать всё, что угодно. — Один электрический разряд — и я без сознания. Сначала он заставлял меня входить в транс и шпионить за Обратной стороной, а когда она захватывала меня, он просто вырубал меня, чтобы я никому не смог навредить. — Генри рассказывал о страшных пытках так, словно находил их чем-то обыденным; чем-то абсолютно в порядке вещей. “Помни, что он родился монстром” — донеслось до Уилла прощальное напутствие, прежде чем он шагнул в портал и пространство вокруг него завертелось в огромном багровом вихре. — Прости, что подверг тебя опасности. Я думал, что если буду использовать свои силы вдали от них — вдали от него — то ничего не произойдёт, но я чувствую, как часть того ужасного теневой монстра навсегда поселилась во мне. И я бы хотел отомстить, вернуть себе давно утерянную свободу, да только боюсь сойти с ума и потерять себя уже навсегда. — Продолжил Генри. Он говорил очень быстро, словно боялся упустить мысль. — Уходи без меня, так ты не… — Я иду с тобой. — Отрезал Уилл, перебив его. — Веришь или нет, но я на собственной шкуре прожил всё то, что с тобой происходит сейчас. Нет времени объяснять, но нам действительно пора уходить до тех пор, пока Бреннер и его подчинённые не уничтожили тебя насовсем. Знай, что они всё это время тебя обманывали — поскольку когда монстр пытался пробраться в твоё сознание и заставить творить зло, тебя должны были поддержать, а не наказывать. Не найдя в себе сил ответить, Генри устало опустил голову на плечо Уилла и прижался к нему, стараясь абстрагироваться от всего, что только что произошло. Ему не хотелось вдаваться в подробности того, откуда этот неизвестно откуда взявшийся человек знает Бреннера и, что еще более удивительно, знает как сдерживать Обратную сторону. Ему хватало и того, что в кои-то веки кто-то проявил к нему доброту и дал пусть и расплывчатую, но всё же — надежду.