Жертва.

Их Бог — жесток, так всегда думал Мидей, выбранный по праву рождения для сражения ради его эгоистических желаний. Как сын императора, он был обязан служить тому, кто защищает и помогает их империи процветать. Верой и правдой быть его мечом и щитом, вечным спутником на его пути Завоевания. Мидей жил и убивал ради неизвестного Бога, которого его народ почитает как спасителя. Купался в крови врагов империи, наслаждаясь жаром битвы и криком победы своих выживших товарищей. И стал сильнейшим. Ведя в битву свой народ, своих людей, Мидей менял устои империи через, так горячо любимые их Богом, сражения. Раньше народ почитал его за сражения не ради завоевания и разрушения. Его мать, родившаяся в эпоху, как сейчас называют, слабого мира, рассказывала маленькому Мидею об их настоящем Боге. Боге, что любит сражения. Боге, что справедлив ко всем: к проигравшим и к победителям. Боге, что ценит освоение. Мидей внимательно слушал, запоминал и клялся, что будет служить именно ему, именно такому Богу. Шли годы, битвы заканчивались и начинались заново. Мидей перестал верить словам матери, что умерла за него и за их народ. На месте, что стало могилой для множества его друзей, знакомых и любимой матери, он дал другую клятву. Клятву убить Бога, что обезумел от крови и сражений. Такой шанс появился достаточно быстро и не по своему желанию. Верные служители, что несли голос Божий в люди и с почтением вычеркнули имя своего Бога из всех доступных летописей, назвав его “Завоеванием”, торжественно объявили Мидея верным солдатом и слугой для их спасителя. Единственного оставшегося из имперской семьи, будущего правителя и такого неугодного для верных служителей врага, со всеми почестями и силой принесли в жертву Богу без имени. Мидей принял смерть с достоинством и, как подобает верному слуге, окрасил жертвенный алтарь множеством видов крови. Проснулся он в саду. Пространство вокруг него пестрело сладкими ароматами цветов и свежести от едва влажной травы, а глаза слепило от яркого полуденного солнца. Перед ним, загораживая часть света, стоял сероволосый парень в свободной белой тоге с интересом смотрящий на него нечеловечески яркими золотистыми глазами. — О жертва, что хочет знать мое имя, ты пришел сдержать свою клятву убить меня? Или верно служить мне?