Тот, кто в сердце.

Как они оказались в этом кафе, за этим столиком, и сколько они там сидели - Гоуст в душе не ебал. Но был вечер, и он был долгий и достаточно тёплый, несмотря на конец октября. Он, Соуп, Газ, Прайс. Они ненароком застряли в этом городе, и, как всегда, послушавшись неугомонного Джонни, оказались на площади, где праздновался Хэллоуин: большая шумная ярмарка, фокусники, факиры, горячие пирожки, запах сдобы, горячего мяса, холодный морс и чай с ягодами. Где-то рядом бродячий цирк. Куча лавочек, в которых продается куча сувениров - от бантиков с изображением тыквы до этой самой тыквы с вырезанными глазами и устрашающей пастью. День прошел бестолково, они здорово устали, уезжать только завтра и вот они уже в каком-то баре или кафе - Гоуст даже не особо вникал, где они находятся, но здесь было тепло, было сухо, рядом хорошая компания и выпивка. Он не особо любил выпить, но посидеть с бокалом налитого на палец алкоголя, когда все остальные отдыхают, в принципе было проще, чем уходить сейчас одному и сидеть в гостинице до утра, а потом еще объяснять, почему ушел. Да и Джонни был рядом, как бы то ни было, можно посидеть спокойно и полюбоваться на взметнувшийся ирокез и голубые глаза, которые давным-давно оказались в душе единственным, что цепляло. Вечер тянулся понемногу, потихоньку, никуда не надо было спешить. Соуп выпил уже достаточно, чтобы, разлохматившись, эмоционально и ярко рассказывать очередную историю о том, как, где, кто, когда, что, и с кем, упоминая при этом красивые длинные ноги, пышные бедра и большую грудь. Газ с удовольствием поддерживал беседу, Прайс сидел как обычно, со своей сигарой, наслаждаясь относительной тишиной, покоем и тем, что все его подопечные рядом, и можно пока ни за кого не волноваться. Неожиданно на входе прошла странная волна суматохи, и непонятно откуда к Прайсу на колени запрыгнуло.. нечто. Не мышонок, не лягушка, но все же, видимо зверушка - явно опознавались лапки, голова, перепончатые крылья, похожие на те, что у летучих мышей, и изумительного цвета глаза. Они не были изумрудными, но чем-то походили на ту зелень, что светится в глазах у кошки, если на неё падает свет в темноте. Команда растерялась. Соуп отмер первым и тут же потянулся погладить это нечто, но зверушка зашипела и показала зубы, причем достаточно приличные для такого маленького существа. Прайс быстро прикрыл неведомое зубастое ладонями и погладил между ушек. Тут же выяснилось, что кроме милых ушек там были и рожки. Небольшие, черные, забавные такие, с загнутыми кончиками. Соуп опасливо покосился на бокал, в котором оставался алкоголь, но потом понял, что не только он сие видит - Газ смотрел на нечто в ладонях капитана такими же глазами - и успокоился. Гоуст внимательно окинул зверушку взглядом, решил, что прямой опасности та не представляет и продолжил сосредоточенно отслеживать окружающих. Зверушка же достаточно удобно устроилась у Прайса на коленях и замурчала. Конечно, не было понятно всё-таки, что это за зверьё, как оно должно выглядеть на ярком свету, а не в полумраке бара, но - лежит и лежит, кусать не кусает, есть не просит. Прайс стал его поглаживать, а Соуп переключился в разговоре на какую-то кошечку, от которой плавно перешел к какой-то очередной киске. Газ тут же поддержал разговор, упомянув, какими вредными бывают коты. А еще минут через пять в баре появилась.. девушка? Или женщина.. Кто-то потом говорил, что это и вовсе была старуха, но его засмеяли, решили, что просто перепил, и в темноте уже не понял, на кого смотрит. Гостья постояла у входа, чуть наклонив голову, будто прислушиваясь, и уверенно направилась к их столику. Подойдя к Прайсу, она наклонилась и погладила зверушку, сидящую у того на коленях. Рогатая тварь сразу приняла вид придурковатый и лихой, и сделала умильную мордашку с совершенно невинными глазками. Девушка потянулась забрать мелочь со словами “Пойдем домой, безобразник!”, но Прайс, вежливо поздоровавшись в лучших традициях английского этикета, тут же предложил даме посидеть с ними за столиком, пообщаться и рассказать о том, что это за чудо такое и как оно сюда попало. Девушка внимательно оглядела стол, на долю секунды дольше, чем на остальных, задержавшись на Гоусте, потом бросила короткий взгляд на Соупа, еще раз на Прайса, и снова на зверушку, не сводившую глаз с хозяйки, и - согласилась посидеть с такими обаятельными мужчинами. Беседа потекла с новыми силами. Соуп разливался соловьём, очаровывая незнакомку, Газ активно участвовал, приводя кучу примеров, Прайс наслаждался приятным разговором, Гоуст.. Гоуст посмотрел на незнакомку - и как будто дёрнулся где-то в глубине, под маской. Но на него никто не смотрел, и это кроме девушки никто не заметил. А, нет. Кроме девушки, видимо, заметила и зверушка, потому что вдруг забралась на стол перед капитаном и очень внимательно уставилась на Гоуста. Соуп тут же начал ржать. Девушка немного неодобрительно на него посмотрела, но сказать ничего не сказала, а вот зверушка начала копошиться - очень странно копошиться у себя на поясе, и, непонятно как и откуда, у нее в лапках оказался большой белый лист бумаги и карандаш, которым она начала увлеченно чиркать на бумаге какие-то каракули: кружочки, палочки, линии, загогулины. Прайс наклонился, поставив локти на стол и внимательно наблюдал за тем, что творит мелкая живность. Девушка тоже очень наблюдала внимательно, но было ощущение, что она знала, что происходит, и с какой-то грустью смотрела на сидящих за столом. Через несколько минут все вернулись к обсуждению общих тем. Зверушка дорисовала и в какой-то момент, отложив карандаш, сложила лист и протянула его Госту. Замерли все. Соуп начал было говорить что-то из серии “Элти, нафига тебе всякая фигня!?” или, может быть “Смотри, тебе даже мартышки любовное послание пишут!”, но никто так и не узнал, что именно хотел сказать Соуп, потому что Гоуст очень аккуратно и очень деликатно взял этот лист и наклонил голову, как будто в знак признательности сказав “Спасибо”. Зверушка довольно что-то пробухтела и забралась обратно к Прайсу на колени. Тот восхищённо погладил её и одобрительно посмотрел на Гоуста. Лейтенант не просто так был его заместителем и одним из лучших друзей - они прошли до хрена всего вместе и Прайс отлично знал цену тому, кто сидел сейчас напротив него. Гоуст очень осторожно развернул сложенный лист, а когда туда сунули нос Соуп и Газ, он этот лист на рефлексах прикрыл, достаточно здраво рассудив, что если бы зверушка хотела, чтобы все видели, она протянула бы раскрытый лист, а не складывала его. Соуп демонстративно отодвинулся, Гас проигнорировал, ему не настолько это всё было интересно, и Гоуст, наконец открыв лист, замер, не замечая, как внимательно на него смотрит девушка. Она, наверное, единственная знала, что сейчас видит этот высокий, мощный человек в балаклаве с черепом: на листе, из линий, каракуль, загогулин, полосочек, палочек и кружочков достаточно отчетливо сложился портрет мужчины - с темными глазами, изломанными бровями и длинным шрамом, идущим от левого виска вниз по лицу и пересекавшим красивый чувственный рот. Гоуст - без маски. Неожиданно Соуп резко подвинулся и вновь потянулся к листу, попытавшись всё рассмотреть - но, так нихрена и не поняв из нарисованного, достаточно обидно пробурчал что-то про загогулины, фиговины и прочую дребедень. Гоуст аккуратно сложил лист и бросил нечитаемый взгляд на Соупа, потом протянул руку к зверушке и аккуратно пожал ей лапку. Зверушка же неожиданно тяпнула листик обратно и достав карандаш стала что-то дорисовывать. Штрихи были легкими. Лапка маленькая, карандаш тонкий. То, что появилось немного ниже предыдущего рисунка, казалось таким же месивом непонятной формы. Она рисовала очень быстро в этот раз, рисунок был гораздо меньше: шарик - не шарик, клубок - не клубок, что-то такое спутанное. Не убрав карандаш, она обратно протянула лист Гоусту и что-то прострекотала. Никто ничего не понял. Гоуст развернул листик к себе - и замер уже надолго, потому что он отчетливо видел: снизу, там, где на рисунке должно было быть сердце, и было сердце, но оно выглядело как портрет Соупа. Ирокез, чётко узнавая форма носа, характерный прищур глаз, губы, волевой подбородок, линия челюсти. Соуп посмотрел уже то ли с завистью, то ли с обидой и почти грубо выдохнул: - Элти, ну что-то там видишь, Господи?! Это же какая-то мешанина линий, ничего же там такого нет!! И в этот момент оказалось, что у зверушки, кроме лапок с карандашом, таки есть, что сказать. Перепончатые крылья раскрылись с характерным шорохом, а потом сложились обратно. Наверное, с таким звуком резко складывался веер у кокеток восемнадцатого века - на балу, при виде раздражающего кавалера. Зверушка оскалилась, встала на задние лапки, растопырилась, будто собираясь идти в атаку, и вдруг отчетливо и зло проговорила, глядя на Соупа: - Ты не смотришь!. Или смотришь не туда, и поэтому не видишь!! Все охренели, кроме девушки. Гоуст очень внимательно посмотрел на зверушку, с тоской бросил взгляд в сторону Соупа, не коснувшись взглядом самого Джонни, сложил листок и убрал его в карман на груди. Прайс взглядом окоротил Соупа, явно готового снова нести какую-то ахинею и потянулся ладонью к раскрытым крыльям - но зверушка уже метнулась куда-то и через полминуты к столу подошёл официант, принёсший чашку чая и со словами “Сэр, это вам!” поставивший её перед Гоустом. Прайс удивленно повел носом и довольно прищурился - от чашки доносился аромат любимого сорта Гоуста. За столом стало тихо. Девушка погладила предплечье Гоуста, который на удивление не отдернулся, а с удовольствием взял чашку, еще раз наклоняя голову в знак благодарности, приподнял маску и с удовольствием стал пить крепкий и терпкий чай. Девушка потянулась к зверушке, и та с удовольствием забралась к ней на руки, но вдруг метнулась снова на колени к Прайсу, обняла его, потеревшись рожками о шикарные бакенбарды, и вернулась обратно к хозяйке. А усевшись у той на плече, совершенно демонстративно покрутила у виска лапкой, глядя на Соупа. Девушка с улыбкой погладила пушистое ухо, и повернулась к Прайсу - “Сэр, у вас замечательные друзья.” Задержалась на миг, а потом пристально посмотрела на Гоуста и тихо и уверенно произнесла: - Знаешь, шанс есть всегда. И если ты попробуешь - то можешь выиграть. А вот если не попробуешь - то уже точно проиграл. И ушла. Вечер продолжался, ночь спустилась на город, и были звезды в небе, тыквы, свечи, смех, шутки, дети, карнавальные костюмы… И где-то в номере почти до самого утра лейтенант Саймон Гоуст Райли разглядывал листок с каракулями, в котором он четко видел, кем до самого краешка заполнено его сердце. 30.10.2025